Откройте, полиция!

Жанр: психологическая новелла с элементами чёрного реализма и иронической метапрозы.
Возрастное ограничение: 18+ (сцены насилия, психологическое давление, ненормативная лексика, эротические намёки)

---------------------
Откройте, полиция!

Она лежала на кухонном полу в прямоугольнике осеннего света. Лучи пробивались сквозь запотевшее окно, пылинки кружились равнодушно. Из динамика в пятисотый раз: «…тебе моя последняя любовь». Сил не было даже на мысли. По потолку ползла муха, за стенкой опять ссорились соседи, из форточки тянуло прелой листвой. И ей казалось, что вот так и её жизнь сопрела и сгнила, причём давно. Любимый сказал адьос и упорхнул к другой. А как жить без него? Прямоугольник света сменился холодным бликом луны. На город опускалась ночь. Луна сквозь облака мерцала, как угасающий пунктир сознания.

* * *

Её чтение прервал звонок в дверь, а потом и настойчивый стук. Саша торопливо захлопнула книгу — дешёвый роман в яркой обложке, томная девица с голубем, серия «Слёзы страсти» — и в поисках тапочек чуть не наступила на собаку. Пока бежала до двери, опять пересеклась с собакой, рванувшей следом, запнулась и больно ударилась локтем об угол шкафа в прихожей.

– Кого там принесло ещё на ночь глядя? – с раздражением подумала Саша, потирая ушибленную руку. – Того и гляди, дверь снесут с петель.

Дверной глазок в неровном свете коридора отразил искажённое ужасом лицо соседки. Девушка открыла дверь, и испуганная старушка практически ввалилась в прихожую. Она не могла вымолвить ни слова и дрожащими руками неловко пыталась убрать под платок растрёпанные волосы.

– Баба Галь, да вы не волнуйтесь! Что случилось-то? – Саша, как могла, успокаивала старушку. – Давайте я воды вам принесу.

– Погоди… постой, дочк… – запричитала бабуля, крепко вцепившись в рукав Сашиного халата. – Там эта… убивица там… она это… того… совсем.

– Баб Галь, чего вы говорите-то такое? Какой убийца? – девушка в недоумении смотрела в расширенные глаза старушки и прикидывала, куда лучше позвонить – в скорую или родственникам сначала.

– Я за кошкой пошла. Муська загуляла, негодница, опять принесёт мне выводок… А тама эта, убивица! Иди сама посмотри! Иди-иди! – бабуля почти выпихнула Сашу из квартиры – и откуда силы только взялись в таком тщедушном теле.

Девушка нехотя преодолела небольшой коридор и остановилась как вкопанная, упершись взглядом в безжизненное тело молодой особы. Вокруг шеи была обмотана бельевая верёвка, привязанная к покачивающейся на ветру оконной раме.

Саша не сразу узнала девушку с верхнего этажа – так шокировало её увиденное. В состоянии какой-то прострации она неотрывно смотрела на синюшное искажённое лицо, множественные царапины на шее и лужицу мочи под ногами. И вдруг, сквозь отвращение, заметила нелепую деталь: ресницы были идеально накрашены – длинные, чёрные, ни одной смазанной слезой. Зачем краситься, если собралась вешаться? Мысль мелькнула и тут же утонула в оцепенении.

– Говорю же тебе – убивица! – продолжала причитать баба Галя, с опаской выглядывая из-за Сашиной спины.

– Так это… в полицию надо позвонить, – словно очнувшись, Саша с трудом отвела взгляд от изуродованного лица. – А чего меня-то? Надо было дядю Колю звать или этих, из двадцать четвёртой квартиры.

Девушка быстрой походкой направилась к себе и заметалась по комнате в поисках телефона. Прошмыгнувшая за ней следом старушка не унималась – её словно прорвало от перенесённого испуга.

– Колька пьяный, с утра зенки залил, паразит, а эти… выпендрёжники, так не открыли они мне!

Наконец найдя телефон, Саша вызвала полицию и обессиленно присела на край дивана. Собака уткнулась мокрым носом ей в ладони и жалобно заскулила. Девушка успокаивающе потрепала собакена за ухом.

– Чаю будете? Всё равно полицию ждать. Только кроме песка сахарного к чаю нет ничего.

– Так это… пойдём ко мне, у меня блины есть, утром пекла… и варенице смородиновое, – оживилась бабуля. – И пса возьми своего, а то чего он тут один. Вон как к тебе льнёт, окаянный. Ой, только там эта! Ну, так мы вместе пойдём – а вместе-то и не так страшно…

Пока баба Галя хлопотала на кухне, гремя чашками и баночками, Саша в задумчивости гладила пса. Первый испуг прошёл, и хоровод вопросов плавно выплывал из-за кулис сознания.

– Какого хрена она удавилась на нашей площадке? И какого хрена она вообще удавилась?

Саша не особо общалась с умершей. Знала лишь, что пару дней назад от неё ушёл муж к какой-то расфуфыренной выдре. Именно так отзывалась о ней сама девушка, когда они с благоверным кидались чем-то тяжёлым, орали матом на весь подъезд и хлопали дверьми.

– Ну ушёл – ну и скатертью дорога! Подыхать что ли от этого? – Саша невольно вспомнила книгу, которую читала перед вторжением бабы Гали. – Бывают же такие совпадения. Вот что за дуры бабы – на полу валяться, в петлю лезть.

К двадцати девяти годам Сашина жизнь пестрела множественными ранениями и потерями. И рано ушедший отец, разбившийся на машине, и тяжёлая болезнь матери, подкосившая её после смерти отца. Пожар в их деревенском доме, когда даже спасти ничего не удалось, измена и уход мужа.

Из омута памяти, словно из небытия, услужливо всплыли воспоминания годичной давности. Когда её радужный уютный мир неожиданно лопнул, словно мыльный пузырь, от предательства любимого. Замерев тогда от боли и обиды в янтарной смоле липкого страдания, она, проплакав несколько часов в подушку, решила уехать в Чехию на пару недель. Смена обстановки и новые знакомства быстро вернули мозги на место. А сердце, начавшее было замерзать равнодушием, оттаяло от красоты улиц Крумлова и теплоты людских душ.

Сашины размышления прервал звонок в дверь.

– Это, наверное, полиция! – торопливо зашаркала баба Галя к двери.

– Спать сегодня, походу, не светит. Ну ничего, дружок, прорвёмся! – девушка ласково потрепала пса по голове и, в один глоток допив уже остывший чай, направилась к двери вслед за бабулей.

* * *

– Значит, вы утверждаете, что практически не знали покойную и лишь здоровались с ней кивком головы, проходя мимо? – молодой лейтенант старательно заносил показания в протокол, иногда поглядывая на часы.

– Именно так я и утверждаю, – Саша уже начинала закипать, и с реальностью её примиряло лишь симпатичное лицо лейтенанта.

Казалось, что эта ночь будет бесконечной. Вначале нелепая смерть девушки с верхнего этажа. Потом ожидание наряда полиции. И вот теперь этот затянувшийся допрос.

Что-то бабу Галю он допросил на раз-два, хотя это именно она нашла Катьку повешенной на их лестничной клетке. А Сашу мурыжил уже второй час, задавая по кругу одни и те же вопросы.

Девушка вздрогнула от резкого звука, раздавшегося из-за стенки. Баба Галя усердно гремела чем-то на кухне, в сотый раз пытаясь напоить чаем сотрудников полиции.

– Товарищ лейтенант, если у вас нет больше вопросов, разрешите я пойду? Чесслово, с ног уже валюсь от усталости. – Саша мило улыбнулась молодому человеку, подключив всё своё природное обаяние. – Собакен у меня там один, весь изнервничался, наверное.

– Конечно. Мы почти закончили. Вот здесь распишитесь, пожалуйста, и фразу «с моих слов записано верно, мною прочитано» на каждом листе. Подпись и дату. И можете быть свободны на сегодня, – лейтенант смущённо улыбнулся и зарделся румянцем, словно красна девица.

– В смысле на сегодня? Меня ещё допрашивать будут? – от возмущения Саша даже забыла, что флиртовала с ним.

Молодой человек покраснел ещё сильнее и, опустив глаза в пол, замямлил что-то про новые обстоятельства дела и необходимость уточнить некоторые детали.

«Ах ты ж… – вдруг отчётливо поняла Саша. – Никаких новых обстоятельств нет. Просто парню я понравилась, и он ищет повод. Надо же, среди ночи, после трупа – и такой расклад».

Ей стало почти смешно, но спорить не было сил. Она реально очень устала, и ей хотелось только одного: оказаться в своей тёплой постельке и забыть уже все кошмарные события этого вечера.

– Ну, раз на сегодня я свободна, тогда всего доброго! – девушка стремительно поднялась и, чуть не уронив стул волной своего негодования, направилась к себе.

Щелчок замка возвестил о заветной тишине и отдыхе. С брезгливостью сбросив с себя одежду, она встала под душ.

Ей всё ещё виделось синюшное лицо, слышался скрип оконной рамы, прогнувшейся под тяжестью повешенной, и казалось, что она пропахла запахом смерти.

Горячие потоки воды, струясь по её красивому упругому телу, успокаивали и расслабляли, унося прочь тревоги и дурные мысли. Саша машинально потёрла запястье – туда, где несколько часов назад вцепилась перепуганная баба Галя. На коже ещё алели полоски от ногтей. Ничего, заживёт, – подумала она.

И вот перед внутренним взором уже не перекошенное лицо Катерины, а весёлые ямочки на раскрасневшихся щеках лейтенанта, его застенчивая улыбка и блеск серых глаз.

Томно вздохнув, она с сожалением выключила воду и дотянулась до полотенца. Если бы не бессонная ночь и все эти события… Эх, она бы сейчас с удовольствием ещё помечтала о нём.

Но спать ей хотелось больше.

Очутившись наконец в объятиях тёплого одеяла, она сладко потянулась и с наслаждением прижалась щекой к такой долгожданной подушке. Почти проваливаясь в мир сонных грёз, Саша подумала: «Может, он всё же вызовет. Уж больно аппетитные у него формы. А руки… Ах, эти сильные мужские руки! Как бы мне хотелось, чтобы меня обнимали вот такие руки, а не одеяло».

Хотя сейчас и одеяло очень даже хорошо.