Гениталии Истины, 16-17

Занимаются ли игрушки сексом?.. )) И если вдруг да, то как они это делают, учитывая тот факт, что, как правило, у них нет гениталий?.. ))
Чем старше мы становимся, тем острее встают перед нами вопросы, на которые мы так и не смогли ответить в собственном детстве...

Спектр затрагиваемых автором тем чрезвычайно обширен: от особенностей формирования мужской сексуальности в допубертатном возрасте до поиска подлинных причин Грехопадения Адама и Евы. Всё это щедро сдобрено ностальгическими реминисценциями из повседневного советского быта 70-х годов прошлого столетия и Священной Войной между игрушечными солдатиками СССР и... ГДР. Не рекомендуется для чтения людям с недостаточно мобильной психикой...

Время окончания работы над романом - январь 2004-го... Помните об этом в случае позыва к излишне бурным и эмоциональным реакциям...))


ПРИМЕЧАНИЕ:
Несмотря на то, что согласно статье 29 Конституции РФ, цензура в России официально запрещена, де-факто она существует, являясь де-юре антиконституционной практикой, но для нашей страны контрастов и парадоксов, в общем-то, это нормально…)) Тем не менее, данная редакция этого романа учитывает реально существующее положение вещей, местами купировав текст настолько, насколько это возможно без ущерба для целостности общего культурного мессаджа…
Данное произведение в значительной степени автобиографично, включая, в первую очередь, умонастроения и внутренние устремления главного героя в описываемом возрасте…



16.

Экстрасенс Эйлер, насколько позволяла его аномально длинная шея, высунул голову из дверей своего кабинета и что было силы крикнул: «Следующий!»
Из дальнего, плохо освещённого конца коридора в его сторону медленно двинулась тёмная, едва различимая в синтетическом полумраке бункера, одинокая фигура. Через несколько секунд Эйлеру удалось разглядеть, что из темноты на него наплывает не что иное, как чёрный халат, расшитый жёлтыми шестиконечными звёздами и лилиями, и заключающий в себе человеческое тело неопределённого пола. Халат подплыл ещё ближе, и экстрасенс увидел, что заключённый в него человек не отказал себе в удовольствии натянуть на голову капюшон. «Понятно, – пробурчал себе под нос Эйлер, – стало быть, это женщина».
Он открыл дверь пошире, заботливо взял халат за хрупкие плечики и легонько подтолкнул в кабинет.
Некоторое время халат молчал. Только маленькие яркие глазки неуверенно поблёскивали на дне капюшона.
– Нуте-с, что тут у нас? – участливо спросил экстрасенс и принялся ласково раздевать Симу. – Гитлер мне всё сказал. У нас всё получится, девочка… – нежно приговаривал Эйлер, завязывая Симе глаза, – вот сюда, пожалуйста. Не бойся. Здесь мягко и тепло…

Уже полчаса девушка лежала с широко раздвинутыми ногами в гинекологическом кресле. Её абсолютно гладкий  лобок уставился на занавешенное плотной чёрной портьерой окно, будто слепой котёнок, тревожно нюхающий своим новорожденным носиком  едва пробивающуюся сквозь крохотную дырочку в ткани полоску света.
«Думай о своих чувствах к Парасольке и о том, как ты ненавидишь Алёнку… То есть, – о Любви!» – сказал ей Эйлер в самом начале сеанса. С этого момента вот уже более тридцати минут в кабинете царила мёртвая тишина. Иногда Симе казалось, что она слышит, как падают на дно стеклянной колбы микроскопические песчинки. Она почему-то не сомневалась, что молчат они неслучайно, а следовательно время их молчания определяется работой какого-то механизма. Песочные часы казались ей наиболее вероятным вариантом. На двадцать второй минуте Сима почувствовала легкое щекотание у себя между ног, словно у неё там выросли крошечные волоски, чуть колышущиеся от естественного движения воздуха. Она буквально чувствовала, как там что-то растёт, как раскрываются мельчайшие поры её кожи, а внутри этих пор происходит какое-то едва ощутимое, но неуклонно набирающее силу движение. От того, как электроны вращались вокруг своих атомных ядер, Симе было немного щекотно. Она даже предположила, что орбиты этих самых атомов совпадают со внутренней окружностью пор кожи у неё на лобке и умилённо улыбнулась. Потом ей вспомнилась фрау Марта, и Сима впервые в жизни, так же как это делала она,  медленно облизала себе губу. Ей понравилось, и сразу же нестерпимо захотелось потрогать себя в низу живота. Это желание разгорелось в ней столь сильно, что на какое-то время даже вытеснило из её сознания все остальные мысли.
Но в это время экстрасенс Эйлер завёл руки девушки за спинку кресла и мягко, но прочно связал их длинным шёлковым шарфом. «Этот шарф задушил Айседору Дункан… Всё будет хорошо. Думай о Любви. Думай о своей ненависти к Алёнке» – ласково прошептал он ей на ухо. Сима простонала в ответ что-то невнятное.
– Доктор… Долго ещё? Я… я… не могу больше… – вяло проговорила она ещё минут через семь.
– Уже скоро, девочка, – ответил ей экстрасенс Эйлер, – уже скоро. Мы ждём, пока ваш Мишутка убьёт Министра Птицу…
Симе показалось, что она проваливается во что-то тёплое и живое, а всё, что окружало её до этого, в свою очередь, нежно проваливается в неё. Из этого блаженного состояния её выбил громкий торжествующий крик Эйлера:
– Свершилось!..
И в тот же миг он одним резким движением сорвал портьеру с окна. В Симин лобок ударил мощный столб солнечного света, и она потеряла сознание…

Когда девушка пришла в себя, в кабинете у Эйлера сидел, закинув ногу на ногу генерал Гитлер. Сима попыталась заговорить, но тот жестом остановил её.
«Всё прошло хорошо. Ты молодец, – похвалил он куклу, – Теперь ты знаешь всё, что тебе нужно знать. Эти знания не бесконечны, но тебя это беспокоить не будет, потому что открывать их в себе ты будешь всю жизнь. Нам остаётся ещё пара формальностей. Сейчас мы сделаем слепок твоего клитора, снимем отпечатки пальцев и отправимся в шестьдесят первый кабинет. Та у нас машина времени. Ты вернёшься в свою страну ровно за тридцать три секунды до того момента, как наши люди надели тебе на голову мешок. Дальнейшие инструкции получишь у ненавистной тебе  Алёнки. Способ овладения информацией – на твоё усмотрение».
Уже выходя из кабинета, Сима заметила, что в песочные часы насыпан вовсе не песок, а табак.


17.

«Давным-давно, много миллионов лет назад, наша планета была совсем другой и населялась совсем другими существами. А людей тогда и вовсе не было» – начала свой рассказ тётя Наташа.
Она согласилась остаться с Ваней потому, что как раз сегодня в институте давали скучные лекции, а читающие их не менее скучные лекторы были малопривлекательными мужчинами-профессорами, которые любили делать красивой Наташе поблажки. Ведь других способов завоевать её девичье расположение, принимая во внимание их бесповоротную асексуальность, у них решительно не имелось.
И не то, чтоб они рассчитывали на что-то всерьёз. Например, на то, что на ближайшем экзамене Наташа обнаружит полное незнание их предмета, и они, похотливо улыбаясь, как это делают герои X-фильмов, мягко, но недвусмысленно намекнут ей, что единственное, что она может сделать во избежание несмываемого позора – это здесь же, на экзамене, раздеться, лечь на парту и услужливо раздвинуть свои стройные двадцатидвухлетние ножки. Нет. Отнюдь. Профессора, все как один, были мужчинами взрослыми, то есть вполне окончательно примирившимися со своей ролью верных пёсомужей, ввиду очевидной необоснованности своих сексуальных претензий к молоденьким девушкам из числа своих же студенток, – то есть людьми, смирившимися с необоснованностью претензий на всё то, что принято считать истинной красотой.
Однако в паху у профессоров нет-нет, да ёкало их усталое сердце, когда девочки, подобные Наташе, с широко открытыми глазами цвета медного купороса или, напротив, чёрными, как арабская ночь, отпрашивались у них с той или иной лекции, всякий раз не забывая после своей кокетливой тирады якобы нелепо и неумело поджать свои сладкие губки. И когда профессора-мужчины в ответ на это, так же якобы, снисходительно улыбаясь, говорили что-то вроде «конечно, Наташенька, Леночка, Оленька, о чём разговор», все они чувствовали себя немного-немало пахарями на ниве Вечной Женственности, и едва ли человеколюбиво ставить им это в упрёк. Поэтому, так или иначе, сегодняшнее Наташино пребывание дома было вполне легальным, а то, что в данный момент она рассказывала своему племяннику Ване сказку собственного сочинения, было и вовсе с любой стороны похвально.
На тёте Наташе были бордовые клешёные  брючки, пёстрая блузочка с какими-то невнятными оборочками на груди; красивые чёрные волосы были собраны в пучок, открывая довольно симпатичную шейку. Она сидела спиной к их старинному пианино с подсвечниками, закинув ногу на ногу. Её правая босая ступня, таким образом, покачивалась в воздухе, а левую она поставила сверху на розовый тапочек. Другой же её тапочек сиротливо стоял рядом, покорно ожидая свою хозяйку, красавицу Правую Ножку.  Ноготки были покрыты тёмно-красным советским лаком, но, надо отдать девушке должное, в высшей степени аккуратно.
«И это время называлось Мезозойскою эрой! – весело продолжала тётя Наташа, покачивая ногой. – Мезозойская эра была очень-очень давно. Задолго-задолго до нашей…»
При словосочетании «до-нашей-эры» в Ванином воображении немедленно нарисовались огромные египетские пирамиды, верблюды, какие-то люди в чалмах, древнегреческие спортсмены-олимпийцы, Геракл и Прометей. Обо всём этом он знал от мужа тёти Наташи дяди Володи.
«… называлась эта эра Мезозойской, а та, что была до неё – Палеозойской. Людей тогда и в помине не было. И весь мир был населён огромными гигантскими ящерицами. Имя им – динозавры».
Ваня уже слышал об этом и знал, что всем им предстоит погибнуть в чудовищном космическом катаклизме.
– …и жил-был на свете один динозавр. Звали его, – тётя Наташа на секунду задумалась, – звали его Вася. Он был непохож на других динозавров. Он никогда никого не обижал и не нападал на более слабых ящеров, как поступали его сородичи. Динозавр Вася любил цветы. А, надо сказать, цветы в Мезозойскую эру были совсем другими, чем сейчас. И даже сорвать простой одуванчик, живи мы в Мезозойскую эру, было бы для нас совершенно непосильной задачей. Ведь все цветы были величиной с сегодняшние деревья, а деревья были величиной с горы и назывались эвкалиптами. Динозавр Вася целыми днями ходил по огромным лесным лужайкам…
– Каждая из которых – с современную пустыню! – подхватил Ваня. Тётя Наташа улыбнулась и, желая подыграть племяннику, округлила глаза:
– Да-а! Уж никак не меньше Каракумов, а то и с Сахару! И по этим лужайкам бродил динозавр Вася и… собирал цветы. Огромные-преогромные красивые-красивые букеты!
– Размером со стог сена! – снова встрял Ваня.
– Да, совершенно верно! И эти букеты он дарил своим друзьям-динозаврам и… маме.
Ваня непроизвольно поморщился. Ну какая, к чёртовой бабушке, мама! Убедившись, что Наташа не заметила его секундного возмущения, мальчик снова состроил заинтересованное лицо.
– Но однажды в своих поисках цветов он зашёл слишком далеко и оказался за много километров от самой дальней из известных ему до сего дня опушек. И там он и нашёл настолько прекрасные цветы, что с ними и сравниться ничего не могло! Динозавр Вася был просто восхищён этим великолепным лугом и от восторга немедленно плюхнулся на спину, что было недопустимо для динозавров, и стал смотреть в небо, вкушая аромат этих диковинных цветов. Но… это были не совсем обычные цветы, и поэтому довольно скоро он уснул крепким летаргическим сном.
– А что такое летаргический сон? – спросил Ваня из уважения к Вечной Женственности, поскольку несколько недель назад дядя Володя, Наташин супруг, уже просветил его на сей счёт, рассказав историю, вычитанную им не то в газете «Труд», не то в «Вечерней Москве» о том, как некая пятнадцатилетняя девочка в каком-то сибирском городе заснула этим самым летаргическим сном ещё перед Революцией и благополучно проспала освоение целины, всю Великую Отечественную войну, всё восстановление народного хозяйства, запуск первого спутника и даже первый полёт человека в космос. Проснулась она уже в наше время, когда все её сверстники уже давно умерли, погибли на войне или превратились в старичков и старушек, а она по-прежнему – совсем молодая девчонка, хоть ей уже и под семьдесят, – ничего о жизни не знает, ничего не понимает, смотрит во все глаза на непонятный ей мир и удивляется, как же это такое с ней приключилось.
Ваня из вежливости слушал Наташину версию объяснения феномена летаргического сна, а сам думал о её теле. Разумеется, о том, как было бы здорово увидеть её абсолютно голой и потрогать везде-везде. И чтобы она не сопротивлялась.
– И вот пока динозавр Вася спал, и случилась вся эта ужасная космическая катастрофа! И все его родственники и вообще все-все-все на свете динозавры… вымерли. Потом началась эра людей; появились древние египтяне, древние греки и римляне. А динозавр Вася всё спал и спал. Но однажды на эту опушку, где он когда-то заснул и которая за многие миллионы лет успела побывать и тайгой, и дном моря, и снова тайгой, а потом и вовсе пустыней Гоби, пришли археологи и нашли его. Они, конечно, очень удивились, что динозавр так хорошо сохранился, но вспомнили, что в природе всякое случается, и отвезли его в зоологический музей. И динозавр Вася стал спать стоя, и за стеклянной витриной. И как-то раз в музей пришёл пионер Петя, подошёл к спящему динозавру Васе и стал его разглядывать и одновременно рассказывать своим подшефным октябрятам всё, что он знал про Мезозойскую эру. И вдруг он заметил, что динозавр Вася… открыл глаза. Но Петя был очень смелым пионером и совсем не испугался, хотя его октябрята в первую секунду отпрянули. «Я тебя не выдам! – сказал Петя Васе, – я буду к тебе приходить каждый день и рассказывать тебе о мире, в котором ты теперь живёшь, потому что ты очень многое пропустил, пока спал летаргическим сном». Петя был отличником и вообще очень умным, и он тоже знал, что такое летаргический сон. Он действительно стал каждый день приходить в гости к динозавру Васе и подолгу беседовать с ним. Они очень подружились, а потом пионеры и вовсе забрали его жить к себе в живой уголок. И динозавр Вася понял, что всё было в его жизни не зря. Даже летаргический сон.
Конец Наташиной сказки получился немного скомканным, поскольку она вдруг вспомнила, что у неё сейчас убежит суп, который оставила ей сестра Ольга, чтобы она покормила Ваню. Его и впрямь пора уже было кормить, да и, к тому же, сама Наташа, несмотря на замужество, ещё не умела варить суп, но зато хорошо сознавала, что если испортить суп, приготовленный Ольгой, – скандала не избежать.
Когда они пообедали, Ваня отправился лепить из пластилина динозавра Васю. Поскольку зарплата у Ольги Васильевны ожидалась только через неделю, а слепить Васю необходимо было немедленно, пластилин пришлось счистить с пластмассовой башни танка, так как свободный пластилин закончился.
Когда динозавр Вася был готов, к нему в комнату пришла тётя Наташа и сказала, что ему пора приступать к дневному сну. Как правило, Ваня не спорил с тётей и покорно улёгся в постель. Убедившись, что всё в порядке, Наташа отправилась в ванную. Что и говорить, мыться она любила.
Ваня медленно засыпал под шум работающего душа и представлял себе голую Наташу, мысленно переводя взгляд с её восхитительных лодыжек на груди и обратно. Иногда он на несколько секунд останавливался на пупке. Мама говорила ему, что именно из пупка появляются на свет дети.
– Как же так? – не верил ей Ваня. – Ведь дырочка такая ма-аленькая!
– Она растягивается, – успокаивала его Ольга Васильевна, – да и голова у тебя раньше была куда меньше...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...



P. S.
Если вас по какой-то причине заинтересовал этот текст, Автор рад сообщить, что его можно совершенно бесплатно скачать по прямой ссылке: https://disk.yandex.ru/d/3KUyYEYq2D6IUw  ((Все форматы: fb2, epub, mobi, pdf. Рекомендуем формат «pdf» из уважения к скрупулёзной авторской работе над вёрсткой…)

P. P. S.
Мы искренне рекомендуем скачать предлагаемый бесплатный архив незамедлительно, поскольку он наверняка скоро будет удалён и отсюда, ввиду двух обстоятельств: превратного понимания нынешними властьпридержащими, что хорошо, а что плохо и с чем следует бороться, а с чем нет, но существующей вместе с тем необходимостью для нормальных людей подчиняться законам, принимаемым людьми врождённо ненормальными…))