Enchantment

 Приехав на вызов в старый театр я долго бродил среди костюмов и декоративных облаков, все тут было от заводи с белыми лебедями или рассыпанными лепестками белых роз на которые уронили перья голуби как снег. Или то тихие точки роняли слезы по оборванной жизни... Или нет: одна девушка была без сознания, в одном коротком топике и шортиках. Я прикрыл её своей "гражданской" курткой, скорее, чтобы найти повод прикоснуться.
Пульс был еле ощктимый, и я скорее вызвал коллег, самолично вызвавшись вытащить её с комы.
Но шли дни, а мои капельницы и поправляния одеяла ночами не возымели никакого эффекта, я даже рассказывал ей истории, самые невероятные с медицинской точки зрения: дескать, жил-был цирк уродов, ;что держал малыша-старика и разнополых сросшихся близнецов-альбиносов, они были так похожи,что и родились так, словно смотрели на отражение друг в друге. А с ними неоднозначно общалось нечто, телом наполовину - женщина, наполовину-мужчина. Расскажи я такое себе, встал б с могилы, кажется с белой головой от страха.
Но нет, безмятежная девушка с бледной кожей, чёрными волосами и почти прозрачными голубыми глазами все была так же неподвижна. И если бы не тихонько пикающая аппаратура, можно было бы подумать худшее...
Но, наверное, ничего хуже не было, что я стал привязываться к ней, трогать её бальное платье (она лежала на нем при обнаружении), разговаривать с её рисунком, бессонницами рождающимся моими трясущимися руками и мелком, причём перед сном и в одних штанах. Сновидения, впрочем, так и не спешили приходить (она так была на меня похожа, что ещё немного, и я начну думать, что это она нашептала мне ту историю про разнополых близнецов). Вернее, её очарование, судмедэксперты обфотографировали привычно её лицо и тело (что там они искали, так и не понял). Но завидовал каждой вспышке фотоаппарата, что светом касался её щёк, губ, обворожительной шеи и плеч, её талии и спины...
Теперь я закуриваю, хватая б за голову, не в силах отогнать мысль, что её сейчас трогает крошечный нож (она умерла, так и не закончив нашу историю про странный цирк (я сочинял каждую ночь новые её детали).
Скальпель патологоанатома вторгнется безжалостно в её формы, что открывались из трупного мешка.
Он пройдётся по её бёдрам и груди, видя в них лишь испытующие вопросы на предмет отравления или удушения, или ещё чего подобного...
Я же встаю в одних штанах и прикладываю её платье к своим, интересно, как прекрасно, должно быть, оно сидело, пленительно, танцу невидимой одним своим дуновением легкой приоткрытости кружев бесконечный шарм...
Я не забуду её, как если б целовал её сейчас, её ключицы и виски, приопустив наряд балерины, в полумраке старого театра, как в миг нашей первой встречи...