Светлячки

На подоконник нагретый солнцем вспорхнула птичка. Всколыхнулась белая занавеска. Ветер перелистнул страницы вечной Книги. Безмолвной мелодией полились слова:

В стороне остаться не дано. Светлый мир и тёмный... Но решать
Лишь тебе, с кем будешь, суждено. Выбор твой. Его не избежать.    

«Светлячки».

Эх, развоплотиться легче… Проявиться посложнее будет.

Опять влекло к нежным запахам надзвездного сада. Раствориться в лёгком мареве… Полежать цветным камушком в тёплой пыли на тропинке к вечному городу, вспоминая прошлое. Пролиться мелодией, дополняя пение таинственных птиц… Как удержаться, чтобы хотя бы на миг не стать одной из красок этого места? Как удержаться…

«А так! - вспомнить об определяющем желании, составляющем твою сущность». - Всегда выручало.
Ведь сущность анге…

«Сконцентрируйся. Сосредоточься, кому сказал!» - скомандовал он, силясь обрести форму. Хотя почему, собственно, «он», а не «она»? Многовековая привычка… Впрочем, за столько лет кем только не довелось побывать.
Быть служебным духом – это…

А сейчас? Ну, вот…

Он в последний раз вдохнул ароматы дремлющего сада и потянул за нагретую солнцем деревянную ручку. На этот раз дверь не очень-то хотела поддаваться. Понимающе погладил металлическую поверхность, пожелал ей удачи и решительно шагнул насквозь в предрассветный (?), вечерний (?) сумрак города.

«И тебе того же», - иронично прозвучало музыкой древних петель. Дверь слегка поддала сзади. «Как дотянулась?» - оторопело оглянулся он. Но дверь уже невозмутимо темнела зеленым пятном на белой стене офисного здания.

Темно здесь. Кто-то пронёсся прозрачным перламутровым боком в свете фонаря. При переходе и не такое померещится.

Поёжился от холодной мороси в воздухе – дождь или туман? Вспомнилось унылое слово «мряка». Плотнее закутался в шарф. О! У него вязаный шарф. Длинноват, однако.

Напомнил себе идти, а не лететь. По пути оценил себя в отражении витрины. Обнаружил, что весь в коричневых тонах: длиннополое пальто с круглыми пуговицами, зонт, шляпа-котелок. Усмехнулся блёклым облакам: «Косплею сегодня своего местного собрата? Может, и на спинку скамейки с книжкой сесть?» Чуть не навернулся, споткнувшись о выбоину. Ну, правильно… Работать надо. В бездонном кармане нашёлся шарик для пинг-понга. Негусто…   

Всё-таки было утро. Чувствовалась близость реки. Спальный район. Из дворов вяло выезжали легковушки, встраиваясь в поток машин. Дымка сонных, недовольных мыслей вилась за ними голубоватыми дорожками. Где-то натужно гремел экскаватор.

Рядом с остановкой бубнил светофор, но звуки перекрывал плач ребенка. Молоденькая мамочка отчаянно рылась в рюкзаке в поисках соски. Женщина с сумкой для ноутбука искоса наблюдала, поджав губы. Понурый паренёк мрачно копался в телефоне. Остальные с досадой отворачивались. Синие искры раздражения скапливались на крыше остановки, постепенно белея.
Стал озираться по сторонам в поисках… Да! Заметил подошедшую девочку. Прозрачный зонтик с птичками. Рыжеватая прядка из-под шапки, несколько веснушек на носу. Зеленый рюкзак со смешными брелками. В сердце было много света любви. Невольно залюбовался.

Спохватившись, выжал конец шарфа в трещину в асфальте. Сквозь неё проворно пробились цветы мать-и-мачехи. Жёлтые лепестки послушно раскрылись.

Девочка принесла ребенку цветок – одно из ярких солнышек. Плач затих. Мамочка, успокоившись, нашла соску у себя в кармане.
Женщина с ноутбуком, посмотрев на букетик, вспомнила о чём-то своём и улыбнулась.
Паренёк, удивившись тишине, вынырнул из телефона и, увидев девочку, предложил поднять коляску в трамвай.
Кто-то вызвался посодействовать.

Синие искры раздражения утекали тягучими струйками в землю. Вздрогнул, когда последняя искра капнула на воротник.

Девочка продолжала забавлять малыша. «Постарайся остаться светлячком», - мысленно пожелал ей. Его по-прежнему никто не видел. Поглядел на просвет в облаках: «Поддерживать таких - удовольствие. Удивительно, как добрый поступок одного помогает другим выбрать светлую сторону».

Хотел сесть на трамвай, но уловил тихий призыв о помощи с опустевшей остановки. Пошёл на зов. Закрыл глаза, чтобы сориентироваться.

Сюрприз... Под крышей прятался «букет цветов, принесённых ветром». Сразу вспомнил: так называли их в Древнем Риме.
Одно из красно-коричневых крылышек с голубыми пятнышками в черной обводке было повреждено. Подул на него, исцеляя.
Римляне считали их «вестниками любви и благих новостей». Улыбнулся: так и он этим занят, на то и ангел.

В трамвае понял, что вмешательство необходимо мрачному мужчине у окна. В спину нервной дробью долбили его мысли: «Достало. Достало уже. Вечно взад-вперёд. Достало».

Напрягся, ожидая продолжения матом. Мат подозвал бы тех, с кем для серьёзной битвы ещё не восстановились силы. Бросил долгий, внимательный взгляд в темноту аллей.
Хорошо, что мата не последовало.

Только немного расслабился, как в спину ударила мысль: «Повешусь! Завтра».
Резко повернулся. - Трамвай заметно тряхнуло. Красно-синяя подсветка номера зарябила.

От мужчины так и несло застарелой неблагодарностью. Сложно будет пробиться, но нужно оказать хотя бы первую помощь.
Взял себя в руки. Помешкав, сел рядом.

Вошли новые пассажиры. Если бы среди них был светлячок! Хотя бы один.
Не было. Или…

Глянул сквозь киоск у остановки. За киоском ладный старичок кормил беременную кошку. А когда услышал трамвай, двери закрылись.

Ну, нет! Торопливо отодвинул шарф, покрутил пуговицу до щелчка. - Электричество пропало. Водитель открыл двери. Запыхавшийся старичок поднялся в салон – всё включилось.
Отлично.

Старичок сел на край сиденья и, конфузясь, сообщил: «Плохо ноги держат. Прежде я как шарик для пинг-понга шустёр был». 
- Это как? – почему-то спросил мужчина.
- Везде управиться норовил. Взад-вперёд. Взад-вперёд…
Помолчали.
- А теперь не хочу! – Старичок произнес это по слогам, победно огляделся и сел на всё кресло. – Уяснил: успеть надо две вещи - замечать, чему порадоваться и ещё…
- Радоваться? Чему? – мужчина сложил руки на груди, откинулся на спинку сиденья.
Старичок посмотрел на мрачную физиономию и вдруг по-детски рассмеялся, подмигнул.
- Что зуб у тебя под коронкой не бо-ли-ит! И шевелюры на темечке побольше моего будет.
Ох, уж был бы я за то благодарный! Благодарность – дело хорошее.

Мужчина опешил, но молча поднял большой палец вверх. Покачал головой, усмехнулся. Несколько человек улыбнулись.

Дышалось легче. День мог стать недурным. За окном накрапывало меньше.

Снял котелок, взъерошил волосы, расстегнул верхние пуговицы пальто. Работа у него замеча…

- Радоваться? Глупость! - проворчала тётка с большими коробками рассады.

Две пожилые дамы строго кивнули, пробираясь к выходу. Их плотные шлейфы осуждения всех и вся потянулись следом как слежавшаяся пыльная вата.
На их лицах глубокими морщинами давно застыли маски недовольства. Результат многолетнего выбора.

Дождь опять зарядил.

- Скажут тоже… Радость какую-то придумал, – бормотала тётка.
- Милая, чего ты? – изумился старичок. – Вона  телефон тренькает, тетенькает - смски приходят. А ты отвечаешь. Значит, пишет тебе хто-то. Не одна ты. – Он помолчал. - Одному плохо. Так-то…
- А толку? – не сдавалась тётка. – Последние очки вчера потеряла. Еле разбираю, что пишут.
Старичок ответил певуче, ласково:
- А ты, лапушка, порадуйся, что глазки есть. Симпати-и-ичные. Смо-о-отрят. – Старик кивнул соседу. – Симпатичные? – Добродушно продолжил:
- Очки  - дело наживное.
- Скажут тоже...- уже довольно хмыкнула тётка.- Симпатичные…- И добавила:
- В общем-то, главное – здоровье.
- Каждому есть чему радоваться, – расцвёл старичок.

Молодая женщина с бледной улыбкой на исхудалом лице подняла глаза от медицинского справочника, в который долго смотрела. Поправила надоевший платок, спросила:
- И мне?
 Старичок встретил глубокий, серьёзный взгляд, бережно произнёс:
- Голубушка, да ведь каждый день - подарок. Порадуйся, милая.
- Каждый? – она потёрла висок. Тихо продолжила:
- Вам бывает трудно?
- Бывает, – так же тихо ответил старичок. - Благодарить надо за жисть. Завтрашний день никому не обещанный.

Не выдержав повисшей паузы, мужчина у окна громко спросил:
- Первое - замечать, чему радоваться. А второе?
- Второе ишо важнее – успеть порадовать других, – с готовностью отозвался старичок.

- А может, мои далеко? – насмешливо вмешался долговязый студент - по всему видно, любитель спорить. – А может… ресурсов нет? – Бросил взгляд на новенький телефон. - То есть сейчас нет.  То есть… – Он стушевался.

Делая вид, что смотрят в телефоны, пассажиры ждали продолжения. Трамвай прозвонил, въезжая на мост с чугунными решётками.

Вроде почудилось лёгкое движение под полой пальто? Показалось. Он рассеянно стряхнул несколько полупрозрачных, флюоресцирующих чешуек.

Притихший старичок встрепенулся:
- Мать-и-мачеху на телефон схфотографировать можешь? Вот скока камер в телефон понавтыкано, - окликнул он парня.
- Допустим. – Тот явно гордился телефоном.
- С хфотографией три словца матери и отправь! – прозвучал торжествующий вердикт. - У неё  целый день этим осветится. Одному плохо.

Мужчина у окна улыбнулся, задумался.
По трамваю прокатилась волна одобрения.

Сквозь облака на миг пробилось солнце.

Понял, что задание подходит к концу, - ощутил тепло в районе лопаток. Расправил плечи. Скоро можно будет взлететь из здешней реальности. Только…

Молодая женщина не заметила, как прикоснулся к платку. Вздохнул.
Когда-нибудь ему будет открыто, почему сейчас головную боль дано было лишь приглушить.

Вспомнилось, как давным-давно босой, курносый человек, считающий себя посланцем неба, сказал ему, щурясь от жаркого солнца: «Scio me nihil scire.» (Я знаю, что я ничего не знаю).
В тот незабываемый год ещё…

Ой! Что-то неуловимо переместилось под вязаным шарфом. Что? Опять?!

Аккуратно извлек на свет нечто сиреневое, в чешуе, о пяти прозрачных, радужных крыльях.
На него доверчиво уставились небесно-голубые глаза, обрамлённые кокетливыми белыми ресницами. По салону разлился тонкий запах кокоса.
Никто не заметил.

Н-да… Как увязалось чудесное существо? Не доглядел. Стало быть, за него отвечает.
Уяснив его мысли, существо чуть слышно заворковало и слегка поменяло цвет.
Не придумав ничего лучше, посадил  его в котелок, который опять надел на голову.
Послышалось удивлённое посвистывание. Кажется, из его волос намеревались сделать гнездо.

Мужчина у окна глядел вдаль: «Весна наступила. Как не заметил? Снова. Деревца зеленеют… Когда успели?» - размышлял. Медленно водил пальцем по стеклу. Потом набрал сообщение в телефоне. Взгляд потеплел.

Он поправил котелок и вышел со старичком. Никто этого не ощутил. Раскрыл над ним зонтик.

Направились на пустынную набережную. Лужи отражали лишь одну из фигур. Его редко видят.

Рядом с жёлтенькой вербой существо пискнуло, ловко выскользнуло из-под котелка и перемахнуло на пушистые ветки, карабкаясь выше.

Этого не хватало!

В просвете облаков появилась бледная радуга – мост домой.
Как забрать существо? Быстро перебирал в уме варианты. Хорошо, что старичок тоже замешкался рядом с вербой, любуясь радугой, набирающей цвет.

Радуга…

Старичок повернулся к нему: «Ступай, милый, ступай. Я позабочуся. Ему гнездо надо. Потому как родителем станет. Это твоя шапка? Подходяча вещь».

- Вы меня видите?!
Попятившись от неожиданности, с размаха сел на скамейку.
- Поторапливайся.

Он растерянно взглянул на радугу. Сердце отозвалось уверенностью: всё как надо.

Поднялся со скамейки, с церемонным поклоном отдал котелок, пожал руку и стал развоплощаться. Уже почти исчезнув, торопливо передал шарф. Чего уж?

Весенние лужи отражали неспешно идущего старичка, разговаривающего с тем, кого поглаживал под старенькой курткой. 

Мужчина у окна, доехав до своей остановки, обнаружил в кармане шарик для пинг-понга и почему-то не удивился.
Юлия Родионова