Ой-вэй!

На знаменитой Молдаванке, в квартире с видом на чью-то другую знаменитую кухню, жил-был Изя. Не просто жил, а существовал с комфортом, как он сам любил говорить. Был Изя человеком обстоятельным: имел лысину, авторитет и хроническое недоверие к любым переменам, если эти перемены не приносили ему лично хотя бы три рубля чистой прибыли.
И вот однажды утром, когда солнце только-только заглянуло в окно, чтобы проверить, не скисло ли молоко на подоконнике, Изя решил, что жизнь его пуста. Не в глобальном, философском смысле (для этого у него была тёща), а в бытовом. Ему захотелось чего-то эдакого, как говорила его соседка Берта Марковна, когда шла занимать десятку до пенсии.
— Сарочка, — позвал Изя жену, которая в этот момент пыталась накрасить левый глаз, глядя в зеркало правым.
 — Мне скучно.
Сарочка, не отрываясь от процесса создания асимметрии на лице, философски заметила:
— Изя, когда тебе скучно, мне страшно. Последний раз, когда тебе было скучно, ты научил кота пить коньяк.. Кот теперь постоянно требует ливерной колбасы и играет в шахматы. И вообще, я тебя на завтра записала к нашему окулисту, Соломону Рафаэльевичу…
— Боже мой, за каким таким надом? -  жутко удивился Изя.
— Как за каким таким надом??? – не менее удивилась Сарочка. — Шобы ты наконец-таки увидел, как тебе со мной повезло!
— Сарочка,  я конечно прошу пардону, но почему ты перестала брить ноги? – перешел в контратаку Изя.
— Ой вэй, Изя! Так это единственный мех, который я могу позволить, живя с тобой!!!
Но Изя сделал вид, что не расслышал последнюю фразу. И тут вдруг его голову посетила гениальная мысль. Он решил стать... блогером.
— Буду снимать за жизнь! — заявил он. — Как люди живут на Дерибасовской! Какие у нас котлеты! Какой у нас воздух! С таким воздухом можно сдавать квартиры без стен.
Сарочка только вздохнула и пошла искать йод и валерьянку. Она знала: если Изя сказал «буду», значит, кто-то будет платить за последствия. И будет никому не грустно.
Оборудовав студию (то есть поставив табуретку на фоне ковра с оленями, который ещё бабушка из Могилёва-Подольского везла), Изя включил камеру на телефоне.
— Дорогие мои интернет-товарищи! — начал он с интонацией человека, объявляющего о конце света и скидках на гречку одновременно.
 — С Вами Ваш Изя. И сегодня мы поговорим за счастье. Что такое счастье? Счастье — это когда ты выходишь утром на балкон, а дворник дядя Миша уже метёт твою машину. Вот это я понимаю — сервис!
В этот момент в кадр влез кот Пуська. Он был зверь самостоятельный и обладал мордой лица, не обещавшей ничего хорошего.
— А это что за шлимазл? — строго спросил Изя про кота. — Ты чего морду воротишь? Ты не смотри, что я в домашней майке. Я тут культур-мультур делаю!
Кот Персик посмотрел на Изю взглядом опытного урки, оценивающего кассу гастронома, и нагло уселся прямо на ковёр с оленями.
— Сарочка! — заголосил Изя. — У нас тут прямой эфир! Убери эту фифу!
Сарочка прибежала с тапочкой наперевес. Битва за ковёр была недолгой и закончилась ничьей: кот сбежал на шкаф, а Изя понял, что его аудитория требует динамики.
Он решил сменить локацию и выйти «в поле», как говорят военные корреспонденты перед тем, как выпить фронтовые сто грамм. Выйдя во двор, Изя увидел сцену, достойную пера Шекспира, если бы Шекспир жил на Малой Арнаутской.
На скамейке сидела тётя Циля и торговала семечками. Рядом стоял дворник дядя Миша и пытался починить сломанный зонтик тёти Цили с помощью изоленты и ненормативной лексики.
— Дядя Миша! — крикнул Изя в камеру. — Скажите народу пару слов за погоду, не тяните за пейсы!
Дядя Миша поднял голову. В его глазах читалась вековая скорбь еврейского народа и ненависть к сломанным механизмам.
— Погода? — переспросил он. — Погода замечательная. Для тех, кто дома сидит. А кто с зонтиками ходит по нашим дорогам, у того жизнь будет интересная, но короткая.
Изя понял: это «золото». Он подбежал ближе.
— Тётя Циля! А почём сегодня стаканчик надежды и оптимизьма?
Тётя Циля прищурилась:
— За твою камеру, Изя, я тебе насыплю бесплатно. Но только если ты скажешь всей Одессе, что мои семечки — это не еда, а деликатес для гурманов с тонкой душевной организацией. Реклама, Изя, двигатель торговли!
В этот момент зонтик тёти Цили, скреплённый лишь силой воли дяди Миши, матерными словами и синей изолентой, совершил свой последний подвиг: он сложился внутрь с громким «ЧПОК», накрыв тётю Цилю куполом из нейлона и отчаяния.
Изя снимал всё. Это был триумф. Это был контент!
Вечером они с Сарочкой смотрели отснятый материал.— Ну шо? — гордо спросил Изя. — Как тебе? Я думаю назвать канал «Изя Рабинович: взгляд изнутри».
Сарочка молчала. Она смотрела на экран, где дядя Миша героически пытался вытащить тётю Цилю из зонтика.
— Знаешь что, Изя... — наконец сказала она. — Ты хороший человек. Но давай ты будешь хорошим человеком без камеры? А то у нас во дворе скоро введут налог на появление в кадре. Или тебя побьют.
Изя подумал и согласился. Он удалил видео, но оставил себе самое ценное — воспоминания. И понимание того, что для счастья блог не нужен. Нужно просто выйти во двор к своим людям. А там уже и зонтик сломается, и кот Пуська что-нибудь учудит.
А если не учудит — так это он просто камеру не видит.
А когда на следующий день Изю спросил его племенник Хаим (студент-гуманитарий), что Изя делал во время сексуальной революции, то Изя, даже не попытавшись подумать, ответил ему:
—Ой вэй, Хаим! Я сразу сдался в плен и провел потом двадцать лет в плену, моя посуду и пылесося квартиру………….

Есть море, в котором я плыл и тонул;
И на берег вытащен к счастью.
Есть воздух, который я в детстве вдохнул,
И вдоволь не мог надышаться!
И вдоволь не мог надышаться
У Чёрного моря.