Валентина в Славяногорске

(Максимально сохранен стиль изложения)

  Учитель просил всех, кто бы ни пришёл, какие бы неприятности ни были у того или у другого человека. Учитель говорит:

— Будь меньше. Чти отца, чти мать — не повышай тон на жену, на мужа.

  Скрозь одно и то же и по ныней день. Так оно должно быть. А у нас что же оно делается? Не хочется подчиняться. Вот эти самые детоньки хотят, чтобы им матери подчинялись, а сами не уступают матери. И тут наружу выносят: как мать сказала, как мать поступила. А себя никто не замечает… Правильно ты поступаешь. Ты идёшь по своей той пути, которая у тебя рождённая. Кто тебя тянул первый раз приехать к Учителю, ещё ты даже армию не отслужил, где тебе Учитель сказал:

— Будешь ты со Мною, будешь это делать — будет одно, не будешь делать, Саша, будет другое.

  Это был разговор при мне, и просил умоляюще Учитель тебя. Ты даже этого не послушал, а теперь говоришь, что родители тебе говорят, и своих собственных родителей не послушал. Но здесь ты осознал Учение Учителя, Дело Учителя и что такое новое, небывалое учит Учитель и куда Он ведёт. А Учитель каждого предупреждает:

— Мой путь узкий, тернистый, тяжёлый…

Чирушкин:

–– Его Путь — Путь Любви к людям, Природе, если одним словом, да? Можно так считать?

Валентина Леонтьевна:

–– Оно-то так. А дела наши как? И сейчас только и слышишь не то, с чем Учитель пришёл, а единое: трепня. Каждая Его тетрадь искажается. Каждое слово превращается кому как выгодно, кто на что горазд. И каждый прёт себя, чтоб это он был первый. Да твоё дело: делай, будь первый и будь самый первый, и на самой высоте, но дело в том, и в первую очередь, неси Учителя, а все остальные расчёты по твоим делам да будет тебе.
 
  А мы что делаем? В первую очередь — себя: я-то, я-то и т. д. и т. п., вплоть до того, что окружающим хоть бери и тащи его на высоту. Да что ж это мы за люди? Как кто только сказал по истинной правде, как оно есть, так и обида является, так и негодования, так и то, и пятое, и десятое, и тут начинается: я и то, я и то… я, я, я. Да кто же будет эти дары раздавать?.. Эту плату платить? Ведь нету на сегодняшний день ещё того, пришедшего Хозяина, чтобы мог Он это оценить, чтобы мог Он «зарплату» выдать. Ведь наше дело на сегодняшний день — делай, делай и делай потихоньку во Славу Его, никуда же оно не денется. А нам что сегодняшний день хочется? Что ты и такой умненький, благоразумненький и, в конечном расчёте, и хитренький, как бабушка. О том, что безобразия, ни разу Учитель не сказал, что были такие времена, чтоб этого не было. Вот такая же бестолковщина, по ныней день.

Чирушкин:

–– Расскажите об Учителе а, мам?

Валентина Леонтьевна:

–– Задавайте вопросы, я буду вам отвечать. Что я могу о Нём говорить? Вот скажи, пожалуйста, что я могу о Нём говорить?!

Чирушкин:

–– Воспоминания…

Валентина Леонтьевна:
 
––Какие?

Чирушкин:

–– Что Он говорил? Меня, в частности, волнует, как научиться любить людей, мир…?

Валентина Леонтьевна:

–– А это ты спроси у сердца своего совета и больше ни у кого. Как твоё благоразумие подскажет, так ты и люби людей.

Мужчина:

–– Валентина Леонтьевна, Вы в самом начале сказали по поводу того, что Учитель говорил, что времена, которые придут…

Валентина Леонтьевна:

–– Совершенно верно. Но эти самые времена по тем планам, когда творилась Земля и Небо, и я неоднократно повторяла: эти самые планы начерчены на каждый период времени, и ни сюда и ни туда! Приходит это самое время уже. Я неоднократно говорила, когда мне Учитель, бывало, скажет:

— Валентина, а это будет в 89 году, обязательно скажут обо Мне.

А когда Сан Саныч, вот этот наш, задал такой вопрос:

— Учитель, что же нам надо будет делать?

  Когда привезли Его в таком положении из Ново-Шахтинской психбольницы, а Он говорит:

— Ваше дело, как вы Меня знаете и Мои дела, только засвидетельствовать Истиной. А если вы умолчите, так камни возопиют. И больше Я от вас ничего не требую.

  Так что же нам Учитель говорит: «Хватит того и той Истины, как есть». А сейчас в народе в этом как наслушаешься — я то не слушаю, я убегаю и не могу, потому что и хари, и мари, а там чего только нет.

  Где Учитель ясно сказал, что должно будет Одно Единое: ни национальностей, ни рас, ни царей, ни учителей. Один Единственный. А я сказала:

— Учитель, да тяжело ж, надо хоть два.

Он мне отвечает:

— Вновь будут те же самые безобразия, которые и на сегодняшний день мы их встретили, и есть, и будет та же самая война!

  Пример привёл: если два отца будут в одном и том же доме, что они делают? Свекруха и невестка? Две хозяйки — уже и подрались… Почему я из кухни всех гоню?

Учитель всегда говорил:

— А с грыжею иди со Мною в больницу, сделай операцию только со Мною.

  Чтобы Учитель был впереди. Ведь Он, как бы сказать, технически получил эту травму, сорвал себе живот. Так духом Он же не может её залечить, восстановить, никогда и ни за что. Должен Он только технически сделать эту операцию. Как я копаю канавку для проведения газа (в дом) Учителю, я там у них такая почва-хрящ… И приезжает Даша с хутора, которая давно знает Учителя и верит Ему. А Учитель видит, что я там уже умаялась, и говорит:

— Даша, помоги Валентине выкидывать этот с канавы хрящ.

А я как закричу:

— Ой, Учитель, ой, родненький Учитель, да не заставь эту Дашу, чтобы она кидала.

А Он смотрит на меня:

— А почему?

Я говорю:

— Учитель, у неё выходит там что-то и кишка до самых колен.

А Учитель:

— Даша, а почему ты Мне не сказала?

А Даша Ему говорит:

— Учитель, я же верю Тебе, что моя кишка опять туда влезет.

— Даша, миленькая, немедленно, чтобы ты шла со Мною, пусть тебе сделают операцию, зашьют, подошьют и что нужно. Там есть в этом плане технические люди, всё сделают. Иди, — говорит, — со Мною и будь там со Мною, проси Меня.

  Она всё это выполнила, что Учитель сказал ей. Ну, уж её выписывают, хирург ей говорит:

— Скажи, Евсеенко, спасибо мне за то, что я тебе так всё обработал.

— А за что тебе спасибо сказать? Учитель мне помог, а не ты.

  И этот бедный доктор старался, бегал, ухаживал за нею, и в таком плане. А мы такие гордые люди не смогли вынести благодарность человеку. Приходит она, рассказывает Учителю, а Он говорит:

— Да можно ли тебе было такие слова сказать человеку, который старался, сделал всё чистенько, и тебе хорошо?

— Так, Учитель, ты ж меня послал!

  И здесь она не осознала труд этого человека. Я не хочу, и Учитель не хотел сказать, что это дело не так. Всё дело так. Она просила, чтобы Природа её сохранила. И получилось так. Но человек-то делает. Так нельзя относиться. По-человечески к человеку. Что вы ничего не спрашиваете дальше?

Валентина Леонтьевна:

–– А кого это ты называешь негодяями?

Быков:

–– Ну, которые могут убивать других…

Валентина Леонтьевна:

–– Ну и что же?.. А я сама говорила: «Учитель, на что я живу на свете такая жестокая?»

А Он мне дал ответ:

— И я, — говорит, — сколько поубивал, а живым сделался, — на небо и сейчас живёт и существует в Духе…

  А мы тут судить, что кого убивает?

Быков:
 
–– Это не судить… А ведь действительно, есть люди, действительно жестокие, гестапо, например?

Валентина Леонтьевна:

–– А если Природа их такими родила на сегодняшний день, так куда ж ты денешься?

Быков:

–– И не болеют…

Валентина Леонтьевна:

–– Вот ты поёшь, ты своим голосом Природой одарён, а другой этого бы хотел, да у него не пойдёт…

Быков:

–– Как бы не положено ему, что ли?

Валентина Леонтьевна:

–– А почему ты такой вопрос задаёшь? Этот человек такой, этот такой?

Быков:

–– Ну как вот отвечать людям?

Валентина Леонтьевна:

–– Да так, как есть. Кто с чем родился, с тем он и помрёт. Я по-другому сказала бы, да психолог передо мной стоит… Каждый человек стоит на своём месте и делает то, что ему нужно. И хотел бы Быков уйти из этой самой миссии, как первый раз Учитель его послал, вызвал и сказал:

— Езжай и сделай лекцию, только с Гимном первый раз.

  Да почему же я встретила этого самого Быкова, где он топтался, топтался? А первые слова: «Люди Господу верили как Богу…» А начать до каких пор не мог? До тех пор ты не мог сказать, где ты прилетел сюда и сказал:

— Учитель, если бы не Ты, я б провалился. Тут кричит публика: «Начинай!» А как, Учитель, я мог начать, когда «Люди Господу верили как Богу, а Он Сам к нам на Землю пришёл»? А когда же я, Учитель, начал? Когда перед столом Тебя я увидел, Учитель.

  У тебя (Быкова) слезы на глазах, и ты заплакал. Если б не было у тебя вложено Силы Учителя, если б Учитель не ходил, не просил Всемогущую Мать Природу для того, чтобы это всё совершилось? Да почему же все члены повыскакивали, да почему же ты был в этом институте, там одни комсомольцы и взрослые студенты? Да почему же всё сотворилось так, как надо? Да почему же Учителев народ, когда они убежали, огородил их на дверях, не пустили до тех пор, пока не кончилась лекция? А когда кончилась, так пусть хоть головой об стенку. А вот это тебе и чудеса!

  Дак ты и в это верить не хочешь, задаёшь мне такие вопросы: «Почему?» Да всё только потому, что этот дар, ты родился и получил делать такие дела. Да разве ты не знаешь, что у тебя гнили ноги? Да разве ты не знаешь, что ступать ты ими не мог? Да разве ты не знаешь, что ты хотел сделаться святым, подошёл к Учителю, говоришь:

— Учитель, а у меня и пальто есть, и обувь есть. Давай, Учитель, я всё это раздам или продам, или сдам. Чтобы не было.

  Тебе что Учитель сказал? А я помню. Учитель тебе сказал:

— Успеешь, рано заниматься этим делом, у тебя нет ещё на этот счёт права и сил.

  Так почему же все сейчас ропщут о том, что тяжело нести терпение «Детку»? Так почему же все ропщут о том, что невозможно поздравствоваться с человеком? Даже другой говорит:

— И терпение-то я понесу, ну а как-таки так я его не знаю и скажу, что я дурачок, когда скажу «Здравствуй» незнакомому?

  Когда Учитель говорит: «Это не приказ, а просьба, твоё сознание, твоя вера». Почему и говорит Учитель: «Да по вере вашей и будет вам». А мы долбимся: то там выдерем, то там где-то. Кругом только одни крючки да задоринки. Всё выдалбливаем, что мы выдалбливаем, и сами ничего не знаем, что мы выдалбливаем, когда уже прошли этот этап? Тебе (Быкову) стыдно задавать эти вопросы, потому что ты уже сколько на них был и сам туда прешься, куда тебя не просят.

  Я тебе сказала про ноги твои: страсть божья. Я тебе сказала: первый вступной вступай, где было сказано Учителем, всё это делалось при мне: «Если без Гимна (стучит по столу) не давай никакую лекцию. Это Мне не нужно, потому это Начало начал». Ты б этого не сделал, если б ты не был благословлён и не было бы этих Сил. И никто бы этого не мог сделать.

Быков:

–– Я говорю о другом, что вот люди спрашивают…

Валентина Леонтьевна:

–– А вот эти люди спрашивают, так есть 12 пунктов для людей, и пускай «Детку» исполняют. А если людям этим, кто спрашивает, не по плечу, пускай себе ищут, что им по плечу. А другого Учитель по выбору никому ничего не оставил, так самое и тебе…

  Сейчас чего ты хочешь, то ты и услышишь, и такое хорошее, и такое прекрасное со всех сторон, что одно искушение, так, что можно и прельститься… А что в этом хорошего? В этой самой выписки (из Учителя) «Ворота».

— А Учитель придёт или будет взыскивать за ваше незнание, или вы Его не увидите за своё незнание.

(«…все люди ищут того, но им он не приходит и не придёт из своего знания». Тетрадь Учителя «Ворота», стр. 176)

Мужчина:

–– По-моему, там пока-таки «не встретите».

Валентина Леонтьевна:

–– Не встретите? Будете встречать вот этого: кто красиво пишет, говорит… уводится.

Мужчина:

–– А в Библии написано, что будет много лжеучителей.

Валентина Леонтьевна:

–– А Учитель меня дважды предупреждал.

Мужчина:

–– Об этом, да?

Валентина Леонтьевна: Да. «Так, — говорит, — будут идти, такая будет красота завлекать». Где я гоню. И так гоню! У меня Учитель, 12 пунктов. Гоню. По-моему, при тебе такие случаи были. Ведь пойми, такие молодые, интересные хлопцы и такие люди, которые защищали Учителя, Идею, и на сегодняшний день поделались: то Иисусами, то богами, то, Бог его знает, ещё появились какие-то там божьи матери, апостолы и т. д. и т. п. А вот эти письма святые через день, да каждый день в ящик… Я их не читаю — печка у нас такая грамотная, всё перечитает…

(Спели Гимн ещё раз.)

Где Учитель… стирался, чтобы по воздуху шло оно… Другие слушают, а другим там — ничего. Интерес совершенно другой…

— Да вот мы приехали ещё, а ещё узнать, вот там узнавать, вот это там платить. И тут того нету.

  Здесь Учитель. Его Учение, которое «Детка», насыщает человечество то, которое хочет знать от и до.

— Этого нам мало.

— А если вам этого мало — мы хотим побольше? Тут большего нету только столько. Идите себе и ищите…

И бывают такие люди: «Вон отсюда!» — Грубо, очень грубо. Но делать нечего.

— Мы привезли своё учение.

  Зачем оно? У нас Учитель и «Детка». Учителя проси с душою и сердцем. А «Детка» — указатель человеку. Пожалуйста, Его исполняй. И не о чем говорить.

  Первую лекцию Учитель читал там, в каком-то переулке, пригласили Его вот эти хари-мари, йоги-моги и т. д. и т. п.

  Учитель там ясно, коротко сказал:

— Я такой человек, как и все люди, в таком же теле.

Сказал Учитель:

— Прочти им стихи.

  Прочла я стихи. А один человек — там много было разговоров, а людей было вот столько, вот так люди стояли. Страшное дело. Начали сыпаться вопросы. В это время один из этих пришельцев с публики говорит:

— Порфирий Корнеевич, здравствуй! Да ты же меня знаешь, мы же с Тобою-то были у Чистополи, где меня назначали на операцию. У меня же было заражение, как антонов огонь, отрезать назавтра руку. А Ты же упросил меня и врача, чтобы руку-то не резали. Вот мои руки.

  Учитель, между прочим, говорит:

— Помню.

  Я до этого дядьки дала адрес, чтобы он на завтрашний день побывал у Учителя, где Учитель находился. Прошу его, приглашаю: коль вы друзья по Чистополи, да, пожалуйста, приезжай. Он сказал, приедет.

  Едем дорогою. И говорю:

— Учитель, а я же твоему приятелю по психбольнице адрес дала, пригласила его.
 
  А Он, между прочим, говорит:

— Да то был призрак.

  Я тогда об этом ничего и не знала, и знать не могу. И села… Кручусь, верчусь — спросить у Учителя назавтра. Страшно. Похожу, похожу, а как я спрошу у Учителя? Страшно. Никакого этого дядьки не было. А призрак же тут как тут. На поддержку Истины выскочил. Пришёл с человеческим голосом, во плоти человеческой.

  Всё так, как нужно.

  Вот из этих людей — Петро только там был, из этих людей, что вот на сейчас, и больше там не было никого.

  Да какая Сила Вселенная, Могущество, что Учитель знает наш поступок сквозь и всюду! Как Он пишет: «А вы Меня не видите, а Я вас вижу всех и всегда с вами».

  Так вот, это вот самовольники тут сидят те, которые сейчас.

  Вперёд я вижу — уже стоят границы — не шагнёшь. И назад отступить страшно. И пытаются.

  Так что, наши дорогие, непослушание и самоволие. Наверное, тянет туда, где возврат и отсебятина быть не должна!

Когда Таня Антонова привела корову с поля и говорит:
— Папа, а там бабы. Что ж они только говорят! Говорят бабы, что пошёл Китай на нас войной.

  Это в то время, в 60-е годы.

— Куда, папка, деваться будем?

  А я сидела у Ульяны Фёдоровны там, ковыряла платье. И говорю:

— И что ты перепугалась? И если тебе так страшно, заматывайся у простынь и дуй на кладбище.

  А Учитель помолчал и говорит:

— Таня, не бойся ничего. Будь всегда с Учителем. Проведёт по самой тонкой проволоке свой народ. И накормит одним яблоком всех. Не один человек не пропадет.
  И пошёл…

Где я по себе понимаю — уже сколько раз подыхала. Один раз был такой случай. Были москвичи, а у меня пошла ртом кровь. Наверное, ртом и носом, я сама не знаю чем. Я только, как они побежали, увидели это, лежала на диване. «Что Учитель, у Леонтьевны бежит кровь». Подошёл Учитель ко мне. А я, наверное, была уже готовенькая… Что Он меня схватил и потянул. Потянул, облил, туды-сюды. Принёс. Нет, уже оттуда Он меня не нёс. Я сама как-то шагала. Легла. Эту кровь убрали. И говорю:

— На что Ты меня принёс? И я уже, Учитель, была и не помню уж ничего.

  А Он говорит:

— Нужно.

Опять пошла, пошла. Я ж чуть меня отпускают, я не лежу… И таких случаев было уже 4… А живая, как та кошка.

  А сейчас, в последнее время, явились какие-то новые учителя. Явились какие-то новые боги… Что Учителю это оставляется. Что надо делать уже по-новому. Это всё устарело. Да неужели история устарела? Да неужели?! Учитель пришёл во плоти показать свои действия и силы Человеком, что это есть! Да почему же на сегодняшний день должно оно всё устареть? Да почему же эти самые всякие учителя и подходчики, что вот мне Учитель говорил, чтобы я был тут хозяином, и то. Да вот за этот мой овчарский характер спасибо! Напиши. Пусть Учитель напишет тебе, тогда будешь, а сейчас — уматуй отсюдова. К чему? Зачем? Откуда? Да много знаете: тот лечит, тот калечит, тот ещё что-нибудь. Да вот есть медицина, да пусть себя лечит. А наше Дело – дал совет и выполняй «Детку».