Геленджик. 452. Мощь обстоятельств

В детстве я очень удивлялся, когда штаны вдруг становились малы и у куртки отвисали и надрывались по краю карманы под тяжестью складываемых туда рук. Я ведь чудесно думал, что мне это всё — штаны и куртка — на всю жизнь.

Сейчас не удивляюсь. Карманы, штаны.

Но иногда бывает случается.

— Мальчик, а ты почему без мамы?
— А у меня уже борода.
— Вместо мамы?
— Не-ет! Борода не вместо мамы! Вместо мамы ничего не бывает. Борода вместо паспорта.

Так это случилось недавно в маршрутке, когда я затеял, притворившись детским путешественником, пробное кругосветное путешествие по городу из пункта в пункт и оказался внезапно в детской библиотеке имени писателя Короленко Владимира Галактионовича.

Там я удивился тому, что, оказывается, столы, стеллажи и стулья гораздо меньше, чем были раньше, в детстве, в такой же точно библиотеке, только наоборот, в другой, и в другом городе, где всё было больше, а сейчас, здесь, сильно меньше, — и вся мощь обстоятельств моего цветущего организма совместно с бородой, хоть и помещается, но едва-едва, в этом нынешнем здесь. В библиотеке. Ну, как в детстве едва помещалась в штаны.

То есть, всё-таки удивляюсь. Иногда. И всё-таки остаётся ещё психологическое пространство, хоть и слегка стеснённое мощью обстоятельств, для такого замечательно прекрасного способа восприятия и отношения. К реальности. Удивление.

Вот это да! вот это и есть оно! вот что означает! — вот это мощь обстоятельств!

Мощь обстоятельств организма под натиском мощи реальности. И удивление.