И я опять на старте

Время разрушает мир, сдвигаются границы, рушатся империи, горят города, меняются правители, пропадают люди, рассыпаются жизни, бесследно исчезают лица, удаляются имена, размываются следы на дороге времени. Чёрные и белые, христиане и мусульмане, союзники и враги, богатые и бедные, правые и виноватые, ученые и глупцы, власть имущие и бездомные — у всех нас есть одна общая не разрешаемая проблема, которая называется «смерть». Я с ней связан по рукам и ногам, как в браке по расчёту, хочется спрятаться, убежать, вырваться из плена, а финансовой возможности нет. Смерть использует мою жизнь как мишень, как бумажную фигурку на доске в тире и стреляет без промаха, навскидку, на поражение, в упор горячим свинцом. Я подстреленная временем птица, дошёл до края, до последней черты, необыкновенное романтическое путешествие зашло в свой закономерный тупик, в свою финальную, завершающую фазу. Смерть укоротила поводок, я всё ближе и ближе к концу моего мелодраматичного маршрута, а надежда всё дальше и дальше от меня. Идёт война между жизнью и смертью, и я её неотъемлемая часть, как и ты, как и он, как и они, как и все. Есть ли на свете сила, способная противостоять смерти?
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава
Счастье в бренном мире — что мираж в пустыне. Смертные заботятся о бренном, погибающем теле как о средстве, инструменте для удовольствий, но оно больше напоминает вместилище нечистот, сомнений и болезней. И даже ученые мужи — властители умов призывают смертных искать подлинное счастье там, где его нет и быть не может — в области чувственных ощущений, где всё зыбко и мимолетно. Счастлив не тот, кто сделался рабом своих чувств, но тот, кто отверг их гнёт.

Вот оно настоящее, крошечное восторженное мгновение, луч света надежды, разгоняющий угрюмые тени, я поймал его, прижал к себе, крепко зажал в своем кулаке, а оно через полушаг вырвалось из моих рук и оказалось в утонувшем утраченном прошлом. Волны разрисованных образов накатываются на меня и увлекают за собой в потерянность; то, что сегодня представляется гребнем волны, завтра уже становится её дном, и кто знает, где добро, а где зло в этом бушующем океане рождений и смертей. Мир, в котором я живу, настроен против меня, когда-нибудь он перестанет существовать, исчезнет из пределов восприятия моего чувственного опыта. Нет, нет, сам мир не исчезнет, исчезну я, а он будет так же продолжать двигаться, звенеть, взрываться, полыхать и дрожать, устремляться вперёд своей неудержимой поступью, размалывая, раздавливая, расплющивая в своих в неодолимых жерновах и вращающихся ступицах энергичных, решительных и неустрашимых охотников за удачей.
Я живу на кладбище всяческих надежд, где каждое мгновение кто-то методично и последовательно входит в пасть смерти, сегодня не моя очередь, мне повезло, изловчился, увернулся, отскочил, а насчёт завтрашнего дня я совсем не уверен. Я столкнулся с силою, которую невозможно победить, с обстоятельствами, которые невозможно преодолеть, с непредвиденностями, которые невозможно предотвратить, с явлениями, которые происходят помимо моих желаний и моей воли. Время бежит, рвётся из-под ног, хрустит под ногами днями и ночами, группы удачливых первооткрывателей и звездопроходцев трагически редеют, смерть их ловко, своевременно и планомерно отстреливает на бегу, на дороге счастья, кого-то сплочёнными организованными группами, кого-то по одному отдельному эксклюзивному экземпляру. Патронов, войн, разрывов снарядов, онкологий, эпидемий, абортов, терактов, химиотерапий, инфарктов, инсультов и прочих непосредственных и неотъемлемых инструментов смерти хватает на всех. Вот этот уже на прицеле, споткнулся, упал, сошёл с победоносной дистанции, за ним на очереди другой, а кто-то более удачливый, пробежит ещё метров сто и своевременно упадет, так и не разорвав заветную финишную ленточку. На место настигнутых, оглушенных, подстреленных, сраженных энтузиастов приходят новые, молодые, смелые, отчаянные, решительные, дерзкие, полные сил, надежд, волнующих перспектив, и планов на счастливую и бессмертную жизнь. Они дружно бегут за своим счастьем, иногда целыми подразделениями, сообществами, объединениями, движениями, вдохновленные совместными революционными идеями, грандиозными проектами, головокружительными перспективами, иногда в частном, индивидуальном порядке, по одному или мелкими рассеянными группами. Странно то, что добежавших до заветной черты нет, волшебный маршрут обрывается в процессе форсированного движения, по пути интенсивного следования указанных храбрецов, на той самой дороге счастья, по которой ещё вчера бежали предыдущие охотники за удачей.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 14
Охотник, отправляющийся в лес за добычей, — это сознательное существо, сошедшее в зримый мир за наслаждениями, вечная душа, вступившая в мир стяжательства. В поисках новых ощущений она забирается в самую чащобу и потом не знает, как выбраться из мрака. Душа очаровывается ворожащей Божьей силою, что ввергает её в состояние просветления, возбуждения и помрачения. Душа засыпает и просыпается в разных телесных оболочках, не помня, что было с ней прошлым днём. В муках она рождается и в муках умирает, а в промежутке между этими мгновениями старается забыться в самообмане. Так прыгает душа, словно буйная обезьяна, с ветки на ветку в обворожительном лесу соблазнов, пытаясь добраться до самой верхушки. Ощущение собственности не позволяет душе вырваться из объятий заколдованного леса. Полагая, что ищет удовольствий, душа на самом деле ведёт борьбу за существование.
 
Лица, образы, запахи, звуки, имена, события, оттенки каждого дня, блики солнца на густой сочной траве, встречи, разлуки, мысли, не высказанные вслух, непрощённые обиды, жизни, смерти, я иду, шагаю, бегу, словно бездомный бродяга-ветер странствую по земле. Через шумные города, заброшенные села и цветущие сады, через горы, нависшие над облаками, упирающиеся седыми шапками снегов в бездонный небосвод, через леса, оглашаемые трелями беспечных птиц и берега рек, утопающие в зарослях весело играющих кувшинок, через бескрайние поля и зазубрины синих горбатых хребтов, через золотые песчаные дюны и высокие водопады, через галдящие рынки и суетливые вокзалы, через стороны света и перекрёстки человеческих судеб. Время отражается в моих зрачках, оно бьется, пульсирует, стучит вздутыми венами бесконечных автострад под моими ногами. Я вечная душа, я всё время куда-то иду, куда-то спешу, рождаясь и умирая на этой дороге.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 4, глава 12
Всевышний устроил мир таким образом, что рождённый непременно умрёт. Сам Господь в облике времени даёт жизнь и отбирает её в должный срок. В иллюзии мы отождествляем себя с бренной плотью. Всякий, кто мыслит себя прахом, вынужден будет умереть, чтобы потом опять восстать из праха. Кто попал в сети самообмана, тому не разорвать порочного круга перерождений. Все мы равны перед Всевышним, Он наше последнее прибежище, Он всё, что у нас есть, всё прочее — наваждение. Вручи себя Всевышнему, Он один способен избавить тебя от видимости смерти. Окружающий мир — наваждение, очнуться от которого есть дело всякого человека. Время и пространство — сотворённый Всевышним обман, в который погружаются живые существа.