Немые мольбы

"Свет... Свет! Я вижу свет! Но, как? Я думал, что я умер... Я помню, как видел свет от операционных ламп... Я помню, как видел свет в конце тоннеля... Я думал, что это конец... Выходит, что нет! Я смогу обнять Веронику! Как же я рад..."

Его мысли прервались от вида отвратительной гримасы искаженной в улыбке и облаченной в черную рясу. Он видел священника, того самого к которому всё детство и юность ходил на проповеди в церковь. Того самого, что обвенчал и поженил его с женой. Того самого, что крестил его ребёнка...

- Здравствуй, Филипп! - улыбка священника стала ещё шире, неестественней и отвратительней, - теперь ты мой!

- Что? Как это я ваш? - ответил он священнику, а вслух не услышал ничего кроме рычания и безмозглого бормотания зомби.

- Ну не злись и не рычи на меня! Теперь ты будешь служить мне! Мне как раз не хватает рабочих рук!...

Филипп вновь попробовал заговорить, но из гортани вырвались лишь рычания.

- Неужели ты так и не понял? Ты теперь зомби! Я поднял тебя из мёртвых, потому что мне нужны рабочие руки! Так что даже можешь не пытаться говорить, я всё равно не понимаю твоего рычания... да мне и не нужно... я поднял тебя не для разговоров! Теперь ты мой раб!

***

"Как это я зомби? Как он смог меня оживить? И почему именно меня? Чем я так провинился перед господом, что меня воскресили после смерти?"

Филипп был мертвее некуда. Трупные пятна были по всему телу. В некоторых местах плоть уже частично разложилась, и можно было видеть кости. Черви в этих местах не покинули тела Филиппа и продолжали пировать его плотью.

Благо мышцы ног были ещё в порядке и могли сокращаться, поэтому он шёл без особых проблем за священником по лесной тропе. Он видел его спину. Вот же он доступный для атаки и для освобождения от его воли, но Филипп не мог. Он, как кукла, как марионетка, повиновался дёрганьям за незримые ниточки его воли, и делал то, что было нужно священнику.

"Почему я не могу контролировать своё тело? - Филипп попытался приложить усилие, чтобы вырваться из-под контроля священника, но у него ничего не вышло, - неужели это теперь моя судьба? Быть живым мертвецом, что бездумно выполняет приказы безумца, пока черви не закончат с моей плотью окончательно."

- Тебе, наверно, интересно, почему именно ты? - поинтересовался священник приглушенным голосом. - На самом деле всё просто... ты был самым свежим и проживёшь, если это можно, конечно, назвать жизнью, подольше. Было ещё несколько покойников, которых я отпел примерно в один день с тобой, но они неподвластны мне. Я не смог их поднять. Чёртовы, праведники, смогли прожить так, чтобы после смерти стать недоступными для моих сил...

Филипп дальше не слышал священника, он погрузился в свои мысли, продолжая бездумно следовать за ним:

"Я был грешен? Да как же я могу быть грешен? Мы с женой жили, душа в душу. Я никогда её не обижал, ни разу не поднял на неё руку. Я не пил и не курил, практически не сквернословил. Всегда помогал нуждающимся, потому что хотел. Где же я так нагрешил? - он задумался, - точно..."

"Выходит всех моих перемен, всего того, что я сделал, чего добился, будучи взрослым, оказалось недостаточно, чтобы искупить грехи моей юности... Конечно же, я помню, как в юности куролесил... Эх, если бы я знал, то вёл себя бы спокойнее... Я помню, как воровал и избивал... Я помню, как мы с парнями изнасиловали ту девушку... А она потом покончила с собой... "

"Но всё равно... Я думал, что искупил все свои грехи, когда понял, насколько я был грешен... Я думал, что всего, что я сделал достаточно для того, чтобы искупить любые грехи... А главное покаяние и раскаяние... Я ведь искренне раскаялся за содеянное..."

"Значит, я зря себя сдерживал всю оставшуюся жизнь..."

***

- Ты меня извини, что выбор пал на Веронику! Но ваш дом ближе всего, да и соседей сейчас практически нет!

- Нет! Нет! Что ты задумал, старый чёрт! - вновь было слышно только рычание, но уже очень эмоциональное, если конечно так можно сказать.

- Что не нравится? Ты уж извини, но я ничего не могу поделать! - его извинения совсем не звучали искренне. Наоборот, в голосе священника, в его интонациях было слышно, как он упивается своей властью.

К сожалению, в этом мире есть такие люди, да их на самом деле невероятно много, те люди, что получив власть, начинают ей упиваться. Они мгновенно меняются на глазах. Вот вчера этот человек был другом, а сегодня уже всё, он даже тебе руку не пожмёт.

Что за мерзость в чистом виде.

Они вышли с лесной тропы. Деревья расступились и остались позади, впереди был дом Филиппа. Небольшой, но такой уютный домик. Одноэтажный, с забором из металлопрофиля, с фонарями, которые Филипп сам же и устанавливал. Если бы он сейчас в качестве зомби мог бы что-нибудь чувствовать, то светлая грусть не заставила бы себя ждать, но он мог только думать. А думать в этот момент совсем не хотелось.

- Вот, возьми, это твои! - произнёс священник и вложил ему в руку ключи от дома, как раз в тот момент, когда они уже подошли к калитке.

Филипп повиновался, а дальше окоченевшая рука потянулась к замочной скважине калитки. В голове мелькали воспоминания, множество воспоминаний, о том, как он поздно возвращался домой и вот так отпирал дом, когда любимая жена уже спала. Только сейчас всё совсем иначе. Впереди не ожидалось чего-то приятного, будь то совместный сон или занятия любовью. Нет. Он понимал, что случится нечто ужасное.

***

Они вошли во двор дома. Всё было, как и прежде. Тропинки из плитки, фонарики вдоль тропинок и сочный газон, погруженный во тьму.

В окне включился свет.

- О, твоя жёнушка не спит!

Филипп видел, что свет вначале включился в спальне. Следом на кухне. Вероятно, ходила за ключами от задней двери. После включился в коридоре, а следом уже в небольшом предбаннике у задней двери. И уже загорелся свет у задней двери.

- Кто там? - послышался женский голос из-за закрытой двери.

Ответа не последовало, было слышно только шарканье.

"Не смотри в глазок! Только, пожалуйста, прошу, не смотри в глазок! Забудь о моих словах в этот раз!"

Но дверь распахнулась, а значит, Вероника посмотрела в глазок.

- Филипп?... - слёзы навернулись на её глаза, а из рук выпал перцовый баллончик - Ты умер! Как это можешь быть ты?...

Священник спрятался во тьме и просто наблюдал за действом.

- Вероника, беги! Прошу тебя, пожалуйста, беги! Это не я! - вновь было слышно только рычание.

- Почему ты не говоришь, а только рычишь, солнце моё? - озадаченно спрашивала Вероника.

Расстояние сокращалось.

Филипп пытался остановиться, пытался противиться воле священника, но у него ничего не получалось. Как бы он не старался он продолжал идти.

Вероника уже была на расстоянии вытянутой руки.

- Я не пони... - сказала девушка, но, не успев договорить, почувствовала боль. Она закричала на всю округу.

- Нет! Нет! Нет! Ты, старый чёрт, не делай этого! - Филипп рычал, и в этот раз рычание было не просто рычанием, а казалось, будто это урчание от удовольствия.

Его зубы впивались в плоть любимой жены. Сперва, он прокусил ярёмную вену на шее, от чего кровь хлынула ему в рот. Если бы он мог чувствовать, то ощутил бы привкус железа.

Вероника обмякла и упала.

Она лежала с открытыми глазами перед Филиппом. Она не двигалась, но глаза были уже влажными от слёз. Всё что она могла делать - плакать, ведь помимо кровопотери она ударилась головой о ступеньку перед дверью и совсем не могла контролировать своё тело.

Филипп под контролем некроманта мог бы сразу накинуться на жертву, если бы хотел просто полакомиться свежей плотью, но воля и цель  священника были в другом.

Поэтому Филипп проследовал во тьму, а вернулся к телу жены уже с острым ножом в руках.

Нож рассёк воздух, прорезав плоть, холодная сталь легко разрезала брюхо женщины. Наружу хлынула ещё имевшаяся в теле женщины кровь. Вместе с кровью и иными жидкостями организма, снаружи оказались и внутренние органы. Если бы женщина стояла, то её кишечник распрямился и точно доставал бы до земли.

- Пожалуйста, прошу, убей её! Зачем её так мучить и разделывать заживо! Прошу... - урчал Филипп. А в ответ услышал только лишь смех некроманта, доносящийся из тьмы.

Священник и не думал так легко всё заканчивать. Он наслаждался мучениями Филиппа, мучениями Вероники. Он упивался своей властью. Абсолютной властью в этом мире.

Филипп вырезал печень Вероники, отложив её в сторону. Следом он отделил ещё несколько органов, и в этот момент его взгляд скользнул на лицо любимой жены. Её лицо было посмертно искажено в непонимании и ужасе, боли душевной и физической. Она умерла в агонии и невероятных страданиях.

Но она, наконец, умерла, и все страдания окончились.

"Прости меня, любовь моя, это не я. Это всё он. Все сплетни и пересуды о нём были всё же правдой..."

***

Сковорода шкварчала. Масло летело во все стороны. Священник готовил себе ужин.

Вначале он бросил на сковороду печень. Да, да, как бы это мерзко не было, но это была печень Вероники. Следом соль, лук, и уже под конец картошку.

"Значит всё, что говорили о нём, было правдой. То, что его видели на кладбище с лопатой. То, что он отъезжал поздно ночью от кладбища или морга. Как в этой самой комнате церкви ночами горел свет. Как люди чувствовали гнилой запах и металлический запах крови в самой церкви. Да о чём говорить, мне самому однажды на причастии вкус вина показался очень странным. Будто я облизал железку... Выходит это была кровь.."

- Хочешь попробовать? - поинтересовался некромант у Филиппа.

Это был риторический вопрос. Даже, если бы он не хотел, а он не хотел, то не смог бы отказаться. Поэтому открыл рот и прожевал, а после проглотил то что ему положили в рот – печень любимой жены с картошкой и луком.

Если бы он мог плакать... Если бы он мог чувствовать... По лицу Филиппа сейчас точно бы текли слёзы нескончаемым потоком... Но он не мог, поэтому просто повиновался.

- Вкусно? - некромант рассмеялся и съел несколько кусочков печени сам.

- Тебе наверно интересно, зачем я это делаю? - он сделал очень задумчивое лицо, но так как на самом деле он не задумался, а лишь имитировал эмоцию, то это выглядело отвратительно, - Могу ответить! Причины нет! Мне просто нравится наслаждаться агонией! Вот просто так! Просто потому, что я такой человек! Просто потому что я могу!

После этих слов, он действительно уже задумался.

- Хотя нет, подожди. В твоём случае с Вероникой, мне кое-что было нужно от неё для ритуала. - оживившись ещё сильнее он продолжал. - Её органы были последними, что требовались для ритуала. Завтра я призову Его. Наконец, я смогу пообщаться с Ним лично, а не только читать о Его знании из старых запрещенных книг, написанных безумцами... Теперь я смогу узнать у Него все тайны...

"Господи забери мою душу, пожалуйста! Да даже передай её в Ад! Я не хочу служить ему! Я хочу умереть!..."

***

- О, великий, Ё', прошу, молю, снизойди до обычных смертных! Я принёс достаточно жертв в твою честь! Все из них умирали долго и мучительно, именно так, как ты любишь! Я сдирал с них кожу заживо, я расчленял их и обезболивал, пока они ещё были живы, чтобы они видели весь ужас, что их ждёт! Да, о чём говорить, я воскресил покойника и заставил его убить свою ещё живую жену! Я изменился ради тебя! Я изменился ради твоих знаний... Прошу приди, и поделись ими со мной!

Некромант кричал в пустоту безлюдной церкви, освещенной свечами. Он стоял за кафедрой, в том месте, откуда он должен был вести людей к богу, но в этот самый момент из-за кафедры он шел, совсем не к богу... и даже не к дьяволу... Он ждал прихода Ё'!

Для ритуала всё было готово. Перед кафедрой в круг были разложены различные внутренние органы. Некоторые были свежими, как например, те, что вчера забрали у Вероники, а некоторые были заранее законсервированы и убраны пока не наберётся всё необходимое.

В центре круга лежал человеческий мозг. Некроманту были нужны знания, поэтому неудивительно, что для ритуала вызова существа обладающего знаниями был необходим именно мозг.

Всё было готово.

Некромант встал из-за кафедры и прошёл к кругу из органов. Он достал из кармана две склянки с порошками. Фиолетовым порошком он обсыпал внешний круг органом, а голубым посыпал мозг. Оставался последний штрих.

Огонь. Он как проводник между жизнью и смерть. Он как одно из начал жизни.

Некромант запалил две длинных лучины и практически одновременно поджёг порошки. Они мгновенно вспыхнули. Фиолетовое пламя образовало круг. Органы постепенно тлели. Мозг вспыхнул голубым пламенем. Голубое пламя вздымалось гораздо выше фиолетового, но скоро это стало совсем неважно. Смешались ли оба пламени, или это была иллюзия, но весь круг теперь уже полыхал лавандовым пламенем. Столь необычным и неестественным для человеческого мира.

Некромант рухнул на колени и заговорил на неизвестном языке. Филипп слышал лишь периодически выкрикиваемые гласные звуки, длинные и короткие, резкие и гортанные, они образовывали что-то новое и такое непривычное для его слуха.

Сам же Филипп сидел на лавке для прихожан в дальнем и тёмном углу церкви. Если не знать, что он там, то его невозможно было заметить из-за тьмы. Он чувствовал, что контроль некроманта ушел, но без его контроля он не мог двигаться совсем. Он был просто живой куклой. Ожившим мертвецом и безмолвным зрителем сего действа.

Пламя становилось всё ярче и больше. В некоторые моменты казалось, что оно доставало до деревянных балок старой церкви. Со временем в церкви стало темнеть. Будто лавандовое пламя забирало весь свет, любой свет из любого источника.

Всё казалось столь необычным, и столь фантасмагоричным, что даже не поддавалось описанию.

Когда тьма поглотила всё вокруг себя, оставив лишь лёгкие отблески лаванды на лице некроманта, а пламя свечей в церкви продолжала гореть, но совсем не испускало света, то он заговорил:

- Ё' ОЫТВБАТВТЬ АОТВАТЛ ВОЛАВТЛА! - неестественный, гортанный, глубокий голос раздался на всю церковь.  Казалось, а быть может, так и было на самом деле, что его голос проникал напрямую внутрь сознания. Он захватывал всё, до чего мог дотянуться, как и лавандовое пламя поглощало весь свет в округе.

Говорящего не было видно. Голос доносился из пламени. Да и то, это не были действительно его настоящие слова, что он говорил, это лишь то, что мог понять Филипп, за исключением его имени. Говорящего точно звали Ё'. Этот звук был слишком отчётливым, слишком сильным, чтобы его не было возможно разобрать.

- Великий Ё', помилуй твоего слугу и оставь в живых... За то, что я потревожил тебя от твоих изысканий и раздумий... За то, что я прервал твой великий процесс...

- СМЕРТНЫЙ, ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ МОЕГО ЯЗЫКА?! - теперь он заговорил уже на человеческом языке.

- Увы. Ё', я не знаю твоего языка... Я хотел, я, правда хотел и вожделел его изучить, чтобы пообщаться с тобой... Чтобы быть истинным твоим последователем, но... - некромант замялся, - все данные были утеряны, вместе с уничтожением всех твоих последователей... Прошу пощади меня, и смилуйся надо мной твоими знаниями и пощадой...

- МНЕ НРАВЯТСЯ ТВОИ ПОМЫСЛЫ, СМЕРТНЫЙ! ВОЗЬМИ ЭТОТ ФОЛИАНТ И ИЗУЧИ МОЙ ЯЗЫК! - лавандовый огонь начал плясать. Из его всполохов начали материализоваться частицы. Они начали кружиться, образовывать вначале небольшие части. Следом части становились страницами. А дальше образовали уже книги. - ИЗУЧИВ МОЙ ЯЗЫК, Я ПОДЕЛЮСЬ С ТОБОЙ СВОИМИ ЗНАНИЯМИ! ТЫ СТАНЕШЬ ПЕРВЫМ, ПЕРВЫМ ЗА ДОЛГОЕ ВРЕМЯ МОИМ ПОСЛЕДОВАТЕЛЕМ! НО ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТОГО, КА ТЫ ИЗУЧИШЬ ЯЗЫК!

Некромант держал в руках книгу. Он не мог поверить, что его мечта о знании, о том к чему он стремился больше половины своей жизни, наконец, начала исполняться.

- И, СМЕРТНЫЙ, Я СМИЛУЮСЬ НАД ТОБОЙ И ПОДЕЛЮСЬ ЕЩЁ НЕБОЛЬШОЙ КРУПИНКОЙ СВОЕГО ЗНА...

Голос резко оборвался. Церковь осветилась светом, а лавандовое пламя вспыхнуло и тут же потухло. Ритуал был нарушен, вместе с распахнувшейся в церковь дверью.

- НЕЕЕЕЕТ! - кричал некромант, обернувшись к входу в церковь. - НЕЕЕЕТ!!!

На пороге стояли трое: мужчина в чёрном плаще с четками в руках и серебряным крестом, маленький дедушка, так сильно напоминающий домового и молодая девушка.

- Дед Захар, отвлеки его! Евангелина, не входи пока что! - крикнул Серафим группе. Евангелина послушалась его и отошла, а в некроманта полетела церковная утварь.

Серафим сразу же ринулся к некроманту. Он добрался до него за несколько секунд, уворачиваясь от летящих предметов. Хотя Дед Захар контролировал полёт предметов и маловероятно, что попал бы в Серафима. Он был зол очень зол. Если к духам он относился с уважением, то людей, что играются со смертью, он ненавидел всей душой.

Некромант рухнул на землю, Серафим сбил его с ног. Он быстро перевернул его на живот, обездвижив.

- Евангелин, усыпи его! - крикнул он девушке.

Не успев закончить фразу, Евангелина уже ринулась к Серафиму, она знала, что ей требуется сделать. Ей, конечно, потребовалось больше времени, чем Серафиму, чтобы добраться до некроманта, но добралась она всё же быстро.

Она прикоснулось своими тонкими аккуратными пальчиками до лба некроманта, несколько мгновений и он отключился. Теперь вся группа была в безопасности.

- Что будем с ним делать? - спросил, Дед Захар.

- Убивать его точно нельзя, это грех! - ответил Серафим, - это необычно для меня. Как правило, мои противники это духи или призраки или демоны и бесы... Их всех можно изгнать, договориться разовплотить, а вот что делать с живым человеком... Убивать его нельзя, насколько бы не был он грешен...

- Я могу погрузить его в вечный сон, Серафим! Он не будет мёртв, но и не будет жив! И никогда не сможет проснуться... Как мне кажется, - продолжала Евангелина, - это не будет грехом. Что скажешь?

- Хорошая идея! - сказал Дед Захар.

- Да, согласен, хорошая идея! - произнёс Серафим, подбирая книгу с пола из круга, в котором недавно горело лавандовое пламя, а теперь не осталось ничего кроме книги. Даже не было пепла.

Ему было противно держать этот древний фолиант в руках. Он точно был сделан из людских частей. Не людская кожа, как у некоторых древних и зловещих книг, а спрессованные органы. В одном месте он видел контуры сердца и его клапаны, а в другом месте множество альвиоль из лёгких.

Ужасная книга, которую по-хорошему было бы уничтожить.

- Теперь можно вернуться в город и отчитаться, что ересь с мерзостью обезврежена. Что же они раньше не обратились, если у них пропадали тела на кладбище и в морге... И исчезали люди... - Серафим на миг задумался. - в любом случае дело сдела...

- Вы чувствуете? В церкви есть ещё что-то...

Серафим обернулся, сразу же заметив зомби-Филиппа без движений на лавке в дальнем углу. Вид зомби не заставил долго ждать реакции. Серафим тут же вспыхнул внутри, теперь его было не остановить.

Ересь должна быть уничтожена!

За несколько секунд он добрался до Филиппа, и одним точным размашистым ударом серебряного креста в лоб умертвил зомби.

"Я свободен... Спасибо, Господь!" - были последними мысли Филиппа. Прежде чем Серафим добрался до него.

... ЛЮБИМЫЙ! НЕТ! - крикнула Евангелина. - эх, поздно...

- ЧТО?! - кричал Серафим. - ЭТО ЕРЕСЬ! ОНА ДОЛЖНА БЫТЬ УНИЧТОЖЕННА! ЭТО ПРОТИВНО ГОСПОДУ, ЭТО ХУЖЕ ВСЕ ТОГО С ЧЕМ МЫ УЖЕ СТАЛКИВАЛИСЬ!

- Да, ничего... Я понимаю... Не кричи только, пожалуйста! Мне режет слух! - почти шёпотом произнесла Евангелина.

- Хорошо, любовь моя... Извини, что кричал... Я был на взводе из-за этой мерзости. Ты знаешь, как я ненавижу всё это. Некромантия ужасная вещь, и вероятно самое ужасное, что может сделать человек. От чего его ждёт не Ад и уж тем более не Рай. Того, кто связался с некромантией ожидает только чистилище.

- Всё хорошо, дорогой. В город? Обрадовать местных?

- Да! Нужно отправляться! Дед Захар, донесёшь некроманта до машины?

- Да, без проблем, юноша!

- Отлично, выходим!

Они прошли через всё здание церкви, и уже перед самым выходом Евангелина сделала глубокий вздох.

"Удивительно, как же тут сильно пахнет лавандой!" - погрузилась в мысли девушка выходя из церкви.