Сказания Домханды пролог

Пролог

«Deus creavit de eis virum».
(«И создали Бога они из человека».)

Холод пронзал точечно, проверяя пределы тела. Мокрый плащ тянул к земле, как овечья шкура, изувеченная в собачьей грызне. В голове крутились мысли, а за спиной раздавались крики солдат, желавших наказать виновного.

Поле резко врезалось в лесной массив. Он рванул туда, не сбавляя дыхания. В горле пересохло: хотелось пить так сильно, будто он не утолял жажду неделю, хотя на деле прошло всего несколько часов.

Невдалеке, во тьме, постепенно, один за другим появлялись огоньки. Кроме них, он больше ничего не видел. В памяти не держалось ничего — только след: как будто всё уже выжгли и возвращаться было некуда.

Их немного — слышно по голосам: разбились по двое и тянулись через лес. Холодные капли дождя всё сильнее били по земле, и факелы один за другим гасли.

Рик выглянул из-за дерева и как можно тише подкрался сзади к солдату в доспехах. Клинок вошёл плавно — глубже, чем он рассчитывал; человек только дёрнулся, не успев ни крикнуть, ни обернуться.

Бежать дальше Рик счёл мазохизмом, но оставаться на месте было сродни самоубийству. Дыхание становилось глубже. Двуручный меч бил по лопаткам при каждом шаге. Ремень впивался в плечо — металл, ставший частью тела, требовал усилия. Ноша, которую нужно было оправдать.

Его заметили сразу — по тому, как сорвались первые стрелы и арбалетные болты, но деревья помогали ему оставаться невредимым. Дальше земля обрывалась — стало ясно: впереди канава, из-за которой невозможно было пройти дальше. Со всех сторон доносились голоса приближавшихся людей.

Он понял, что слишком поздно, когда оказался в тупике.

«Пришла пора», — подумал он, обнажая двуручный меч.

В кромешной тьме, освещаемой небесными вспышками, он заметил четверых солдат, среди которых был их командир. Беглец бросился на ближайшего врага. Первый удар прошёлся в щит и отдался в плечо; второй он не помнил — только то, что голова противника уже отделилась от тела.

Почувствовав удар в руку, Рик отступил на несколько шагов и начал пятиться всё ближе к краю канавы. Удары стали о сталь высекали серебряные искры, наполняя воздух.

Бой закончился. Затем вдруг стало тихо. Горячая струя вражеской крови залила лицо Рика. Он поднял взгляд на командира. Мышцы лица напряглись, кровь из рассечённой брови заливала глаз, но он не отвёл взгляд.

Раздался второй выстрел — уже в ногу. Потеряв равновесие, он рухнул в протухшую канаву и погрузился в вязкий ил. Последнее, что он увидел, — лицо пожилого командира, сосредоточенное и беспристрастное.

Спустя некоторое время, когда погода утихла, а голоса преследователей окончательно замолкли, Рик всё же выбрался из канавы — будто бы выдирая себя из неё по частям. Единственное, что спасло ему жизнь, — дубовая ветвь, за которую он успел ухватиться.

Опираясь на палку, подобно трости, он волочился неведомо куда, по пути вытаскивая из тела стрелы. Перевязав раны кусками ткани, оторванными от дырявого и грязного плаща, который пришлось бросить обратно в болото, он продолжил путь.

Выйдя из леса, Рик прошёл ещё несколько километров и увидел вдали мерцающие огоньки, отливавшие жёлтым и красным светом. Не спеша, он направился к ним.