Глава 10

Утро выдалось по-весеннему тёплым. Днепр, как зеркалом, отражал синее небо, в котором плыли белые чайки облаков. Низко проносились стрижи, задевая воду, дробя в ней солнечные блики. Князю Рюрику Ростиславичу было не до красот Днепра с той поры, как стали доходить вести из Дикого поля. И он бросил клич князьям земли Русской собраться у Киева во всеоружии. Рати приходили медленно, вразвалочку, но всё же приходили. А тяжёлые вести из степи прилетали быстрее. «Успеть бы…» — думал князь, глядя на днепровскую воду с балкона своего терема.

Пришли рати во главе с воеводами из городов — Белгород, Овруч, Вышгород, Торческ. Пришли князья: с Волыни — Мстислав Изяславич, из Галича — Ярослав Осмомысл, и только отсутствовал князь Игорь Святославич Новгород-Северского княжества. Он не шёл, запаздывал. А время выжидания кончилось, пора выступать.

На совете бояр, князей и воевод было решено, что русскую рать поведёт князь Святослав Всеволодович, соправитель Рюрика Ростиславича. Если Рюрик правил всеми землями Киевского княжества, то Святослав Всеволодович — градом Киевом. Наконец-то два кузена создали дуумвират, имея у себя в запасе одного деда Мономаха. И на Руси стало заметнее затишье. И теперь должны были столкнуться две рати: одни — потомки Мономаха, другие — потомки Сары-хана — Сары-ата. На тот момент хан Кончак объединял многие половецкие орды. Основное поле деятельности его была степь между Доном и Днепром, где он постоянно воевал с русскими князьями.

Волжские булгары были соседями кыпчаков, и отношения их складывались каждый раз по-разному: то они были в содружестве против Руси, а то с Русью против кыпчаков, но чаще держали нейтралитет.

Степь Дешт-и-Кыпчак на западе начиналась в низовьях реки Дунай и тянулась до Карпатских гор. Восточная граница — по реке Иртыш до озера Балхаш. На севере степь переходила в лесостепи и тянулась от Урала до Алтайских гор. Сары-Арка — это центральная степь всего пояса степи Дешт-и-Кыпчак.

Границы Руси на тот момент были размыты, условны: южные и юго-восточные границы граничили со степью и проходили по рекам Рось, Сула, Сейм, Оскол, Дон — это было Дикое Поле, граница с половцами и место постоянных стычек. Западные границы — по Карпатам и по реке Западный Буг. Здесь Русь граничила с Польшей и Венгрией. Северные и северо-восточные границы упирались в леса и болота, где обитали финно-угорские племена — чудь, меря, весь, мордва.

И вот эти две силы, обитающие на великих территориях, по инициативе хана Кончака решили столкнуться. Каждый из них — и хан, и князь Рюрикович — мечтал о единстве на своей территории и считал, что каждый сосед мешает осуществлению цели. Час истины наступил.

Ратибор последнюю ночь оставался с Ясыней и её сыном. После ужина Захарка быстро уснул. Мать, уложив его на лежак, вышла на крыльцо, присела рядом с Ратибором. Сумерки тепло ложились на речку Почайну. Было тихо и хорошо. Сидели молча, любуясь потухшим закатом и сумеречной тишиной, вдыхая запахи цветения. Где-то далеко на задворках залаял пёс, от реки потянуло запахом горевшей соломы, и дым её, зацепившись за ветки берёз, стелился белесым туманом.

Ясыня слегка пошевелилась.

— Замёрзла? — спросил Ратибор, слегка прижимая её рукой.

— Нет, тепло и тихо.

— Может, пойдём приляжем на печь? Она широкая…

— Так-то не выспишься, а тебе в дорогу.

— Не волнуйся, твоя сладость меня быстро приголубит…

Ясыня улыбнулась, поднялась, оправляя сарафан, и молча вошла в дом. Ратибор — за ней, закрывая изнутри дверь.

А утром чуть свет Ратибор засобирался, облачаясь в военное снаряжение. Собирался тихо, чтобы не разбудить Захарку. Ясыня бесшумно скользила по горнице, собирая Ратибору суму в дорогу. Её глаза были слегка повлажневшими, и уже когда Ратибор сидел в седле, держась за стремя, она, всхлипнув, молвила:

— Береги себя, для нас береги, я буду тебя ждать.

Ратибор пригнулся с седла и поцеловал Ясыню, ответил:

— Береги сына. — И аллюром конь вынес его со двора.

А Ясыня, глядя ему вслед с теплом и лёгкой тоской, подумала: «Как сказал: „береги сына“ — как своего назвал, коханый…» Она была той одинокой женщиной, которая инстинктивно окутала себя и его необычайной жаждой любви и почувствовала с ним себя защищённой, с надеждой думая о будущем. Она вдохнула полной грудью бодрящий запах утра с робким проблеском лучей солнца на листве деревьев и вошла в дом.

В это утро русские полки собирались в поход к Дикому полю…