Глава 5

Зимой жизнь в степи замирает, спасаясь от губительных снежных вьюг. На юг уходят стада сайги, косули, улетают птицы. Зима приносит в курени покой. Затихают войны племён, разбойные налёты кайсаков (свободных людей, в будущем казаков). Зима с рождением весны — пора охоты.

Оба воина, Арслан и Айдар, по этому поводу были приглашены ханом на последнюю зимнюю, перед весной, охоту, благо ещё лежал обильно выпавший новый снег. И пока дожидались лучшего дня, Айдар со своей Айсулу продолжал гостить у Арслана.

В избранный солнечный день мужчины куреня, ставки хана Кончака, садились на коней и, разделившись на два крыла, охватывая распадки и лощины вдоль Танаиса, начинали облаву.

Чем больше стрелков-загонщиков будет участвовать в охоте, тем обширнее будет охвачено пространство облавы и соответственно богаче добыча. Вереницы воинов пересекут курганы и долины, и два крыла-полумесяца сомкнутся в определённом месте, образуя своего рода круг-петлю. Этот круг будет сжиматься всё туже и туже, и, пугливо заметавшись в этой стягивающей удавке, сайга, косуля, зайцы, свирепые кабаны и волки, пригнувшись к подтаявшему снегу, будут искать лазейки выбраться из западни.

Когда кольцо стянется совсем туго, родовитые султаны и ханы начнут метать стрелы, не спеша, на выбор, по мечущейся в испуге дичи. И истоптанный, с всхлипом подтаивавший снег обагрится кровью. Затем настанет очередь показать свою ловкость остальным воинам-загонщикам. А султаны во главе с ханами будут сидеть в сёдлах и, довольные охотой, наблюдать, как кольцо облавы сузилось до видимости каждого загонщика, а на огромном поле лежала тушами поверженная дичь. И тогда кольцо-удавка разомкнётся, и оставшаяся ошалевшая дичь кинется, шарахаясь от смерти, в открытое поле. Спешившись, воины-загонщики будут добивать подранков, перерезая им горла, тут же сортируя добычу.

После облавной охоты Арслан и Айдар вернулись к своим жёнам с притороченной к сёдлам поделённой добычей. Чулпан тут же распорядилась, приказав слугам, разделать и засолить мясо. Проследить за этим делом взялась Русина.

А Айдар, не слезая с коня, приказал подать подседланную лошадь для Айсулу и, поблагодарив Арслана с Чулпан за гостеприимство, засобирался в свой курень.

— А как же мясо? — спросил Арслан. — Хоть бы подкрепились перед дорогой.

— Нет, — не согласился Айдар. — Мы поедем, пока светло, да вон и хан Гзак собирается в свою орду. В следующий раз.

И Айдар, свесившись с коня, приобнял Арслана. А затем, не оглядываясь, кони, дробно стуча, понеслись к выходу из куреня.

Пока ещё мирная жизнь аулов продолжалась. Ничто не предвещало беды. Говорливая тёплая весна бойко бурлила, неся снежные воды в распадки оврагов, насыщая овраги стылой, мутной водой, и дальше — к Танаису, а он, в свою очередь, перелопачивая тонны воды, устало тянул её к Азовскому морю.