Глава 4

Ночью опять выпал снег, и все юрты аула были белыми. В стылом воздухе пахло кизячным дымом и жареным мясом. Только что рассвело. Снежное утро было с потемневшим небом, неприветливым. С низовья Танаиса тянул прохладный ветерок, а из юрт вылетали искры из отверстий шанырака.

Курень медленно просыпался, наполняясь десятками голосов — крики, смех, звон стремян, скрип арб и стук копыт. Чулпан приподнялась с постели, потянулась, разгоняя сон, прислушиваясь к голосам за юртой. Она с нетерпением и беспокойством ждала возвращения Арслана. «О вечное синее небо и ты, мать-земля, помоги моему мужу и сохрани его, не дай погибнуть в чужих землях», — так думала она каждый день и вечер, вознося душевные крики взволнованности к великому богу неба Тенгри.

Все эти месяцы, когда Арслан был дома и даже в его отсутствие, его два рода — по мужской и женской линии, Кожа и Торе, — относились к Чулпан благожелательно, как к Чулпан-ханум, хозяйке. Помогали ей советами и делом и всегда с восторгом сопровождали её в объезде её маленького родового государства. И она была счастлива заботой к ней и её братьям.

И вот спустя месяц Арслан вернулся. Она горячо и нежно встретила мужа, разговорам не было конца. После доклада хану Кончаку о походе к Киевщине и пригнанного косяка коней в полста голов Арслан с Чулпан выехал на прогулку.

Кони шли шагом по правому берегу Танаиса. Над заводями реки свисали ветки черёмухи с коричневыми увядшими ягодами. На высоких песчаных ярах дремали могучие тополя, а в падях белели стволы берёз. А вдали ослепительно сверкали заснеженные курганы. В морозной тишине звонко бренчали удила, из конских ноздрей струился горячий пар и серебристой изморозью ложился на гривы. На боку у Арслана висел тяжёлый меч, у Чулпан — облегчённая кривая сабля.

Чулпан тронула поводья, конь перешёл на рысь, потом понёсся галопом. Холодный ветер обжёг щёки, выжимал из глаз слёзы. Но Чулпан всё подстёгивала коня и мчалась по всхолмлённой сверкающей равнине. Стремительный бег скакуна рождал ощущение восторга, и сердце сжималось от пронзительной радости, что этот морозный ветер, заснеженные поля, курганы и сам Танаис до самых берегов Азовского моря — её Родина, а рядом братья и муж, и этим она была счастлива.

Чулпан на всём скаку вздыбила коня и оглянулась. Арслан остался далеко позади — тёмная точка на белом поле. Она развернула коня и с криком:

— Гей-гей! — понеслась навстречу улыбающемуся мужу.

— Тебе не стоит так носиться в твоём положении, — сказал Арслан подъехавшей на разгорячённом коне Чулпан. — Ещё свалишься ненароком.

— Жена воина должна твёрдо сидеть в седле, — с улыбкой отозвалась Чулпан. И, сомкнув коней, они с жадностью расцеловались.

— И всё равно, — отпуская объятия, сказал Арслан, — я пересажу тебя на кобылу, от греха подальше.

— Не переживай, мой милый, я же половецкая ханум. Тебе не придётся за меня краснеть.

— Я знаю. Тогда, может, повернём домой?

— Ты соскучился…

— И это тоже, — с хитрой улыбкой отозвался Арслан, и они повернули коней в курень.

Но желанное не осуществилось, потому что возле юрты их поджидал Айдар из буревичей, уже побратим Арслану, с женой Айсулу. Спрыгнув с коня и помогая Чулпан сойти с седла, Арслан пригласил гостей в свою просторную юрту, а Чулпан, расцеловавшись с Айсулу, распорядилась слугам зарезать барашка, а Русине — подать кувшин с медным тазом для омовения рук и угостить гостей кумысом, пока готовится мясо.

За разговорами незаметно текло время. Арслан рассказывал о походе, не спеша потягивая с гостями душистый кумыс:

— Уже по возвращении пересекли лесную границу Киевщины, вышли в степь, а там — ба! — косяк пасшихся коней русичей, да на нашей территории, поедают да вытаптывают наши угодья.

— И что? — спросил Айдар, отставляя пиалу с кумысом и сладко причмокивая от терпкого вкуса.

— Решили проучить, — с улыбкой отозвался Арслан. — И хоть хан Кончак приказывал в драки не ввязываться, а пройти потихому, что мы и сделали, но тут — никакой охраны, всего два человека, да ещё на чужой территории.

— Зарезали? — снова спросил Айдар.

— Зачем? Связали, пнули для порядка и бросили там в степи. А сами лавой в полумесяц погнали косяк домой. Шли ходко, почти не останавливались. Хан отблагодарил, но крепко наказал.

— Как наказал? — спросила Чулпан.

— Отстранил от дел, сказал: «Иди отдыхай».

— Ой как здорово! — воскликнула Чулпан, прижимаясь к мужу.

Гости улыбались. Русина на огромном деревянном подносе подала на стол гору мяса. Оно парило, нагоняя аппетит. В юрту вошёл гонец от хана. Приложив кулак к левой груди, поклонившись присутствующим, сказал:

— Хан Кончак приглашает тебя, Айдар, в свой шатёр на совет, прибыл хан Гзак с вашими буревичами.

— А меня? — спросил Арслан.

— И тебя тоже, господин.

— Ну вот, — промолвила Чулпан, — называется, наказал.