Глава 3

В своей тёплой юрте, обтянутой коврами и голубым шёлком, хозяйничала ханум-Чулпан вместе с Русиной, подаренной ханом Кончаком тысячнику Арслану, её мужу. А рядом, в соседней юрте — бывшей юрте Арслана — вместе с Русиной живут её братья — Орбол и Тимурхан.

В юрте горел малым огнём очаг, а за войлочными стенами бесновалась первая зимняя вьюга. Словно волком, выл ветер, подрагивала юрта, и внутри колыхался шёлк. В неплотно прикрытый шанырак влетали белыми бабочками снежинки и сгорали на огне. За тяжёлым дверным пологом слышались приглушённые голоса воинов, нёсших наружную охрану.

За всё это время — с октября по январь включительно — Чулпан-ханум была мужу Арслану не только женой и страстной любовницей, она была ему помощником, одним из воинов его тысячи. Она скакала с ним рядом во время облавной охоты, а когда Арслан по долгу службы хану отлучался на длительный период, она становилась хозяйкой семейного улуса, имела штат своих воев и управляла этим маленьким государством. К тому же была беременной третьим месяцем.

А в свободные вечера, лёжа на широком, приземистом, деревянном топчане, устланном овечьими шкурами с войлочными валиками подушек, и укрытые большим пуховым одеялом, они тихо беседовали, ведя разговоры на разные темы, который постепенно перешли к войнам хана Кончака с русскими и со своими половецкими ханами.

Рассказал Арслан, как хан Кончак в союзе с князем Святославом Всеволодовичем и Игорем Святославичем сошлись в битве за Киевский стол против Рюрика Ростиславича. Однако дружина Рюрика наголову разбила объединённые силы половцев и князя северского Игоря Святославича, и князя Святослава Всеволодовича у Долобского озера, но хан Кончак бежал.

Рассказал, как и прошлой весной, в марте месяце, Новгород-Северский князь Игорь Святославич в объединении с другими князьями в бассейне Днепра, на реке Хорале, напал на хана Кончака, и тот получил полное поражение, и чуть было сам не попал в плен — опять выручил он, Арслан, — Кончак бежал.

— Послушай, — перебила мысль Арслана Чулпан, — ведь ты только что сам сказал, что в битве за Киевский стол князь Новгород-Северский бежал вместе с ханом Кончаком, а теперь он воюет против хана, против нас?..

— Да. Вот так, поэтому-то у нас в степи, как и на Руси, идёт междоусобица. Ханы воюют против ханов, князья против князей. Кончак против Гзака, Гзак против Кобяка, а хан Кобяк против русичей. Этот хан Кобяк — самый злобный и жестокий в борьбе с Кончаком был.

— О великий Тенгри! Что творится?! — воскликнула Чулпан.

— Но слава солнечному Тенгри, — заключил Арслан, — что до этого, в битве на реке Орели, русичи разбили своего злейшего врага — хана Кобяка, половецкого хана Лукоморья, и казнили его.

— А где же был хан Гзак? Почему он не помог хану Кончаку? — спросила Чулпан.

— Он не пришёл.

— И зачем наш хан постоянно воюет? — спросила Чулпан, нежась у голого плеча мужа.

— Не будет воевать — нас побьют или свои, или русичи.

— Наши саманиды на вас не нападали. Вы сами по осени пришли грабить.

— Князь Игорь пограбил наши кочевья, опустошил, и хан Кончак не смог нанести ответный удар по слабости сил. А сейчас он объединился с буревичами — ханом Гзаком, и ситуация кардинально изменилась. Причём Кончак присоединил земли лукоморья хана Кобяка и, чтобы пополнить улусы своей орды косяками и отарами скота, а также рабами, он и совершил поход на саманидов, утомлённых ленью.

— Я так боюсь за братьев, за тебя, да и за себя тоже вместе с неродившимся ребёнком.

— Тебе нечего бояться, — отвечал, обнимая жену, Арслан. — Сейчас мы сильны как никогда, да и ты сама воин, крепко держишь в руках свой аул. — похвалил он жену.

— И всё же хочется мира…

— Наш хан тоже желает мира, он желает все наши племена объединить в единый союз. Пока не известно, но что-то готовится очень серьёзное — не зря же приезжали русские князья… Да и сейчас их посольство сидит у нас, зачем?..

— Зачем? — переспросила Чулпан.

— Не знаю. Хан молчит, а почти каждую ночь заседает с ханами и султанами в своей юрте.

— Тебя не допускают?

— Нет, почему? Допускают. Вот дали наказ совершить разведку у границ Киева.

— Когда? — тревожно спросила Чулпан.

— Уже сегодня с раннего утра. — отозвался Арслан и жадно навалился на взволнованную жену. В предутреннюю темень сотня конников с хрустом, постукивая по снегу копытами коней, ушла в ночь…

Снег, наваливший сугробы за декабрь, а в тёплых днях конца января сошёл на нет, а в длинных ещё холодных ночах вымерз. Степь сразу же почернела, но в лунной ночи продолжала своё спокойное зимнее течение.

Лёжа в мягкой постели, укрытая пуховым одеялом, Чулпан прислушивалась к ночной жизни аула — где-то лаял пёс, откуда-то доносились протяжные голоса сторожей-охраны, порой доносилось приглушённое кем-то пение или далёкий девичий смех. В ярком свете луны пробился сквозь шанырак тонкий луч света, остро уткнувшись в толстую кошму у порога. Лёжа в постели, она всей душой впитывала в себя эту лунную степь, по которой где-то скакал с товарищами её Арслан. Наслаждаясь таинственной прелестью дум о муже, с улыбкой на устах, она уснула в тёплом сновидении…