Под сенью креста. введение

Это не изложение догматов, не систематическое богословие и не академическая философия, а экзистенциальная философско-богословская поэма о путешествии «Я» по метафизическим пространствам. Человек — это вечная, богоподобная личность, сотворец Бога, чья жизнь и сама суть бытия есть крестонесение. Смысл существования — в свободном и ответственном преображении мироздания, бытия и себя под сенью Креста Христова.,
Богочеловеческое достоинство личности. В свете Новозаветного Благовестия переосмысляется традиционное учение о грехопадении, утверждается, что оно было не просто катастрофой и проклятием, а свободным принятием человеком творческой миссии по преображению мира. Мир — это не юдоль изгнания, а арена совместного творчества Бога и человека.
Крест Христов — это не только орудие искупления, но и онтологическая основа бытия. Жить «под сенью Креста» — значит принимать бремя свободы, ответственности, страдания и любви как путь к преображению и воскресению. Предлагается «апология трагического оптимизма»: принимая трагизм мира (зло, страдания, смерть), христианин утверждает высший смысл бытия через сораспятие Христу и надежду на всеобщее спасение.

Книга состоит из Введения, десяти глав, словаря понятий.
Во Введении закладывается методология: истинное познание неразрывно со светом Откровения и совестью. Отвергается «объективизм» в философии и утверждается персоналистический, экзистенциальный подход: философия — это исповедь. Обосновывается персоналистический, экзистенциальный и христианский подход к философии. Отвергается безличная, объективистская, позитивистская наука, претендующая на единственно верную картину мира. Истина раскрывается не через холодный рассудок, а через личный духовный опыт, совесть, веру и Откровение. Философия должна быть «делом жизни», исповедью, творческим актом, укоренённым в христианском Предании, но обращённым к вызовам современности. Конечная цель — обретение смысла жизни, вселенской ответственности и богочеловеческого достоинства под сенью Креста.

Гносеологическое предварение. Критика позитивистской гносеологии (теории познания) и обоснование необходимости религиозно-нравственного фундамента для познания. Позитивизм сводит познание к произвольным игровым моделям, продиктованным потребительской установкой. Реальная картина мира зависит от духовной ориентации человека: религиозное сознание видит творение Божие, атеистическое — «свалку сырья». Разум не самодостаточен; он должен быть открыт Откровению и направляться совестью. Вера и благодать просветляют ум, позволяя познавать истину. Необходима «критика персоналистического разума», преодолевающая разрыв между теоретическим и практическим разумом.

Субъективизм и объективизм в философии. Разоблачение ложной объективности в философии и утверждение личного, исповедального характера подлинного философствования. Многие философы абсолютизируют свои системы, впадая в «мессианский соблазн». Истина персоналистична: она не в безличном объекте, а в глубине субъекта. Философ не должен прятаться за тяжеловесными доказательствами и общепринятыми штампами. Творчество — свободный акт, а не следование внешним авторитетам. В философском общении нужно переходить на «ты», обращаясь к уникальности личности.

Персоналистическая и экзистенциальная установка. Определение подлинной философии как выражения уникального духовного опыта личности, укоренённого в вечности и обращённого к предельным вопросам существования. Есть два типа философии: систематизация готового и творческое пророчество. Вторая — подлинная. Философия экзистенциальна и персоналистична, она автобиографична, как искусство. Экзистенция — духовная основа человека, опыт метажизни, соединяющий вечность и «здесь-и-теперь». Источник философии — личный духовный опыт; критерий — творческая совесть. Углубление в своё «Я» выводит к всечеловеческой духовности (соборности). Персонализм — не метод, а «подвиг духа», решимость предстать перед Истиной в личном диалоге (пример — отцы Церкви и русская философия).

Патриотизм. Национальная идентичность (особенно русской) как необходимая форма воплощения личности и путь к всечеловечности. Патриотизм — фундаментальное чувство принадлежности к народу, его истории и культуре. Всечеловечность обретается через конкретную национальную почву, а не в безродном вакууме. Русская православная духовность (от Сергия Радонежского до философов XX века) соединяет универсализм с укоренённостью. Миссия России (по Достоевскому) — «обрести в себе всечеловечность», выйти за свои пределы к нуждам других. Русская философия — авангард христианской мысли, ориентированной на смысл жизни и праведность.

Смысл жизни. Вопрос о смысле жизни — центральный для современного кризиса, и ответ на него требует принятия креста свободы и ответственности в христианском ключе. Современный человек бежит от осмысления жизни, прячась в позитивизме и потребительстве. Истина — великое бремя, она требует волевого бодрствования и ответственности. Средневековье обладало целостной картиной мира; современность фрагментарна и инфантильна. Наука не даёт смысла; техногенная цивилизация ведёт к самоуничтожению. Спасение — в возвращении к христианским ценностям: человек — вечный богоподобный дух, сотворческий соратник Бога.

Христианский ответ на зов Богопознания. Христианство (как вселенская и универсальная религия) даёт целостный ответ на все вызовы эпохи и основу для подлинной цивилизации. Кризис мира — следствие кризиса исторического христианства, не сумевшего вполне воплотить свои принципы. Христианство даёт всеобъемлющий ответ: человек — не песчинка, а хозяин мироздания. Глобальные проблемы (экологические, социальные, политические) имеют духовную природу и решаются только через религиозный опыт личности. Истина вселенска: ни одна сфера жизни не может быть исключена из религиозного опыта. Христиане должны давать творческий ответ на новые вызовы, а не прятаться за старыми формулами.

Жизнь в Предании. Творческое, а не музейное отношение к святоотеческому преданию как необходимое условие для решения современных проблем. Наступило время, когда богословское молчание равносильно измене. Предание — не склад мёртвых формул, а живая закваска, требующая творческого применения к новым проблемам. История патристики знает ошибки и борьбу; истина рождалась соборно, а не через механические ссылки на авторитеты. Современный человек столкнулся с новыми формами зла, свободы, сострадания и творчества, которых не знали древние отцы. «Возврат к отцам» означает восстановление их творческого духа, а не археологическое копирование. Православие — не только предание, но и задача, начало подвига и «новой твари».

Благовестие Креста. Христологический центр философии: истинное понимание Бога, мира и человека возможно только «под сенью Креста», в свете Боговоплощения, Распятия и Воскресения. Христианское богословие должно быть христоцентричным; многие темы разрабатывались автономно от Голгофы. Бог — не безличный Абсолют, а Абсолютная Личность, свободная, любящая, способная к самоограничению и страданию. В Боге есть внутренний трагизм и динамика (в противовес античному «бесстрастию»). Боговоплощение означает, что душа человека — сердцевина мироздания. Крест Христов — основание мира и источник подлинной свободы. Только богоуподобление делает человека человеком; современному миру нужно вспомнить о своём небесном происхождении и вселенской ответственности.

Апология трагического оптимизма. Формулировка христианского мироощущения как «трагического оптимизма», который принимает всю боль и безысходность земной жизни, но видит её смысл в преображении и надежде на вечность. Христианство — трагический оптимизм (в отличие от античного трагического пессимизма и индийского бестрагичного пессимизма). Оно соединяет величие и смирение, страдание и блаженство, смерть и воскресение. В этой жизни истина окончательно не достижима, добро не торжествует, сама Истина распята. Наш долг — несмотря на неизбежные падения, стремиться к истине, вставать и идти. Мы слепы духовно, как люди в тёмной комнате; нужно открыть душу Христу, чтобы увидеть свет. Единственное, что преображает жизнь, — любовь (вера, надежда, любовь; любовь же из них больше). Смысл жизни — не в комфорте, а в преодолении падшего мира и вхождении в Новую Жизнь через верность Кресту.