Альвейд
Книга 1
Часть I. Берег Альхава
Корабли причалили к суровому, малознакомому берегу Альхава поздней
осенью.
На берег высадились темнорусые сероглазые руссы: хирдманы, хольды,
дренги, простые ополченцы бывших селений, а также другие мужчины и
женщины Уппланда - свободные и рабы. Всего около двенадцати сотен душ.
Ярл, молодая женщина по имени Альвейд, не так давно получившая титул и
владения отца по праву наследства, откликнулась на призыв конунга
защитить бывших родичей, уже довольно давно покинувших своё
малоплодородное, перенаселённое побережье. В то время многие люди
бросили дома и от скудной жизни покинули родной край. Кто-то ушёл в
селения других родов, кто-то уплыл в поисках богатства, славы и просто
лучшей доли.
Тогда же, когда её дед Торгнир был ещё молод, уплыли и их родичи в
богатые мехом и другими товарами края, через Варяжское море, на земли
словен. Много зим о них не было ни слуху, ни духу.
И вот две зимы назад приплыли обратно их потомки.
Рассказали, что худо им стало на той земле. Стал притеснять их новый
местный князь: увеличил поборы и грозился отнять всю торговлю. Не
нравились молодому князю чужаки, за многие годы так и не забывшие свой
язык и богов, переставшие быть воинами, но ставшие торговцами и
ремесленниками.
Попросили приплывшие издалека защиты у бывшего своего рода в лице
конунга Сигурда Кольцо. Много своих забот было у конунга, но сообразил
он, что немалую выгоду от богатств той земли может получить он и его
народ. Тем более что когда-то один из его предков управлял там
поселением. Поэтому оказать помощь притесняемым родичам он поручил ярлу
Уппланда - Альвейд, дочери своего соратника по войне с франками,
Видара. Многие знатные люди недолюбливали жёсткую и неуступчивую
Альвейд. Некоторые, в мечтах уже видевшие себя правителями Уппланда,
откровенно желали ей смерти за то, что она вопреки обычаям стала ярлом.
Долго обсуждала Альвейд со своим родом на тинге все подробности будущего похода. Именно она предложила покинуть свою землю и отплыть в другую - богатую и изобильную. Почти весь род поддержал её, и решили они не только защитить родичей, но и захватить часть тех земель, со временем
закрепиться на них. Долго потом готовились: копили средства, покупали
материалы, строили корабли, собирали хозяйства. Наконец отплыли, ставши,
как многие из их народа, викингами. Осторожничали, огородившись
временным лагерем на берегу, охотились, вели разведку, берегли свои
небольшие силы.
Сейчас ярл Альвейд Видарсдоттер сидела на камне у костра на прохладном ветру побережья, рядом с перевёрнутым вверх дном кнорром, и обедала кругу особо приближённых людей, с материнской укоризной наблюдая, как её трёхлетний сын Арнгейр упрямо, но безуспешно пытается откуситьогромный кусок копчёного мяса. Её форинг Гуннар несколько раз пытался забрать у Арнгейра злосчастный кусок, чтобы разрезать на кусочки, но тот с недовольной гримасой не давал ему это сделать.
Альвейд жевала и задумчиво смотрела на их препирания. Мало кто знал, что Гуннар и есть отец Арнгейра. Ярл погрузилась в воспоминания.
Что тогда на неё нашло? Ей всегда нравился Гуннар. Она сама в ту ночь
пришла к нему. И было это в первый и единственный раз. С той ночи Гуннар
ни разу не напомнил ей о произошедшем. Знает ли он, что он отец
Арнгейра? Наверное, догадывается. Она не раз замечала, как он смотрит на
неё. Такой взгляд может быть только у человека с любящим сердцем.
Но...
Она ярл, его госпожа, а он обычный воин, хоть и возвысившийся, и
знатный.
Вспомнилось, как её отец, Видар, незадолго перед отплытием в набег на
пиктов многозначительно посмотрел на её уже чётко выпирающий живот,
озлобленно сжал губы, но промолчал. В тот миг сжавшаяся от страха
Альвейд успокоилась - отец не изгонит её за позор.
Сейчас, глядя на Арнгейра, она благодарила богов за то, что они не
позволили ей тогда избавиться от зарождающейся жизни. А ведь она ходила
к ведьме, просила какое-нибудь зелье, которое могло бы помочь вытравить
плод. Но молодая вёльва Хейдур сказала, что Фригг против этого. «Родится
мальчик, - предрекла она позже, - и станет правителем их рода».
Пока всё шло как нельзя лучше. Она родила. Её отец, ярл Видар,
вернувшись из похода, дома, а потом и на тинге во всеуслышание признал
ребёнка. Для всех пустили слух, что якобы какой-то посватавшийся к
Альвейд знатный человек погиб в неспокойном море. Мол, это его ребёнок.
Значит, по обычаям их народа, дитя законнорожденное. Альвейд была очень
благодарна отцу за спасение от позора и презрения. В дальнейшем её право
на титул и наследство подтвердил конунг, тоже их родич.
Теперь она здесь, на незнакомых землях, которые скоро станут её
владениями. И наследует их её сын - отингир и будущий ярл Арнгейр.
От раздумий её отвлёк громкий доклад Адальмунда, одного из хускарлов,
охранявших временную ставку ярла:
- Госпожа! Лазутчики вернулись!
Отложив еду в сторону, Альвейд встала с камня и велела:
- Пусть их приведут сюда. И пошлите за хёвдингами.
Она пошла навстречу лазутчикам, за ней двинулись Гуннар и пожилой годи
Эйд. На ходу поёжилась от внезапного порыва ветра, и рыжеволосая тир
Ригунда, подбежав, подала ей меховую накидку.
Два викинга подошли к ней с выражением тревоги на лицах - младшие
воины хирда Эймунд и Фасти:
- Приветствуем тебя, фру Альвейд. Дозволь рассказать о том, что мы
видели.
Альвейд хорошо знала этих людей с детства. Ей вспомнилось, как когда-то
с Эймундом и другими детьми они ходили к скалам, где хотели проверить
догадки взрослых - правда ли, что ведьма иногда обращается в ворону и
летает по окрестностям.
- Приветствую вас! - сказала она. - Конечно, рассказывайте всё,
что узнали. Почему я не вижу с вами людей, которые просили нас о помощи
и должны были ждать в этом лесу?
Эймунд, тот, что постарше, начал:
- Фру, поселения тех людей, что просили нас о помощи, больше нет. Оно
разрушено. Сожжён даже причал. Есть убитые, но, судя по следам, многих
увели. Увели лошадей и скот. Живых мы никого не обнаружили. В посёлке
остались только собаки.
Альвейд нахмурилась:
- Я услышала тебя, Эймунд. Можете идти.
Обращаясь к задумавшимся Гуннару и Эйду, она произнесла:
- Это нам только на руку. Теперь мы можем мстить за родичей.
Подошла к старому трухлявому пню и посмотрела Гуннару в глаза:
- Узнай, куда увели выживших. Мне нужны пленные. Я хочу знать всё про
их страну. Костры не гасить. Пусть эти собаки знают, что мы уже здесь.
Остаток дня и добрую часть ночи Альвейд провела, решая текущие задачи по
обустройству и обороне лагеря.
Под утро её разбудила Ригунда:
- Фру, люди Гуннара доставили пленных.
Ёжась от холода, Альвейд сказала:
- Пусть их приведут.
Ригунда помогла ей одеться.
В свете костра на берегу перед ней лежали десяток пленных словен. Один
из хирдманов - Альвейд в отблесках огня не смогла узнать его -
сильно ударил ногой в живот одного из них:
- Встань!
Тот, не понимая языка, пугливо корчился на земле и получил ещё один
удар.
Альвейд сонно махнула рукой, садясь на подставленный ящик:
- Оставьте здесь двоих, мы допросим их. Остальных уберите отсюда и
подготовьте для нанизывания на шесты. Готовьте место для
жертвоприношения. Местные должны знать, как мы поступаем с теми, кто
убивает наших родичей.
Немного подумав, добавила:
- Одного оставим в живых и потом отпустим. Но сначала пусть увидит всё
и расскажет своим, как наши боги мстят за нашу кровь.
Находившиеся вокруг Гуннар и хирдманы окаменели - этот ритуал
принесения в жертву был чем-то исключительным даже для жестоких
викингов. Он проводился очень редко, и для этого нужны были очень веские
причины.
Подошедший годи Эйд попытался возразить:
- Фру...
Но Альвейд, усилием воли подавляя ярость от возражения её приказам,
твёрдо оборвала его:
- Делайте так, как я сказала!
Стоявшей рядом Ригунде бросила:
- Принеси мне поесть.
Пока уводили словен, она перекусила. Почти рассвело.
Гуннар топтался рядом:
- Фру, можно довести до тебя, что наши люди близ сожжённого селения
нашли выжившего мальчика.
Альвейд встрепенулась:
- Где он? Приведите!
Изумительной франкской работы кожаные ножны меча Гуннара глухо потёрлись
о кольчугу:
- Ему двенадцать-четырнадцать зим. Этот мальчик знает язык местных
словен и может помочь нам. Но он голоден, замёрз и испуган. Я пока
поручил его заботам хёвдинга Кетила Змеи. Велишь сразу привести его к
тебе?
- Да. Я ведь уже велела сделать это, - резко ответила она.
Гуннар кивнул:
- Хорошо, госпожа.
Мальчика привели. Он был уже накормлен, умыт и приодет в тёплую одежду.
Альвейд с интересом разглядывала светловолосого потомка своих родичей,
много лет назад отплывших в эти земли:
- Здравствуй. Как зовут тебя, дитя?
Мальчик с любопытством и восхищением рассматривал молодую женщину
холодной северной красоты, в окружении хорошо вооружённых хускарлов, и в
свою очередь одетую для похода просто, но добротно и знатно:
- Я Торстейн, сын Агмунда. Мой отец Агмунд - сын Гринольва. Гринольв
- сын Болли. А Болли - это тот, кто когда-то жил в других далёких
землях за морем. Болли нашёл здесь мою прабабку Ильмеру. Мой дед
Гринольв жил с моей бабкой Сольгерд. А моя мать - Торхильд.
Альвейд слегка улыбнулась мальчику:
- Добро пожаловать к нам, Торстейн Агмундссон. Мы руссы, твои родичи
из тех далёких земель за морем, откуда приплыл сюда твой предок Болли и
другие люди. Можешь больше не бояться словен. Мы пришли сюда навсегда и
скоро будем править этими землями. Но для этого ты должен оказать нам
помощь.
Торстейн слегка поклонился:
- Спасибо, госпожа. Я слышал от отца и матери, что скоро сюда
приплывут люди из-за моря и избавят нас от обид и унижений со стороны
словен. Мои родители и сестра погибли в огне. Я сбежал в лес и буду
помогать тебе и всем прибывшим.
Порыв холодного ветра с Альхава взметнул светлые волосы мальчика, поднял
полы одежд стоявших людей и затрепал знамёна ярла в руках хирдманов.
Утро выдалось солнечным, прохладный ветер утих.
Лагерь руссов оживился. Люди готовили еду, продолжали работы по
постройке укреплений, обустраивали жилища, изучали близлежащий лес и
окрестности, охотились и заготавливали древесину.
Дозоры несли службу по обоим берегам Альхава. Лазутчики убыли ещё
поздним вечером.
Один из самых опытных хольдов, Тодфир, вызвался исследовать берег и
попытаться добыть лошадей и домашний скот, имеющееся количество которых
было недостаточным. Драккар под его началом засветло отплыл с десятком
хирдманов и двумя десятками ополченцев.
Трэллы, хирдманы и домочадцы семьи ярла с раннего рассвета начали
обустраивать временное жильё. По командам кормчего Викара перевёрнутый
вверх днищем кнорр положили на бок, подтащили ещё один такой же корабль
и снекку, составили их так, чтобы получилось просторное помещение.
Сверху строение перекрыли изъятыми из гнёзд мачтами, лавками и плотно
покрыли шерстяными, выделанными из овчины, пропитанными жиром парусами.
Оборудовали вход и внутреннюю часть, разместили спальные места, уложили
имущество, утварь и груз. Образовавшееся жилище трэллы начали засыпа;ть
слоем земли и обкладывать камнями, щели между которыми замазывали
глиной. Запах еды из дымящегося котла уже дразнил домочадцев.
Невыспавшаяся, но находившаяся в довольно неплохом расположении духа
Альвейд занималась неотложными делами: прежде всего работами по
постройке защитных укреплений временного пристанища, размещению людей и
грузов.
Кроме того, она, хёвдинги и другие важные люди рода обстоятельно
расспросили Торстейна о том, о чём ранее не было особой необходимости,
- о местной земле. Конечно, готовясь к походу, руссы собирали сведения
о здешних краях, расспрашивали путешественников и торговцев, да и тех же
родичей, когда те приплыли просить о помощи. Однако этих скудных и
противоречивых знаний было мало.
Альвейд эти земли представляла по рассказам отца и старых мореходов.
Гардарика - так их народ называл восточные владения своих конунгов -
простиралась от Альдоги далеко на юг и восток. Сейчас этим краем правил
конунг Сигурд Кольцо, её покровитель и родич, и именно сюда он направил
Альвейд - облегчить участь скандинавского поселения в Альдейгье,
страдавшего от набегов словенского князя. Для её рода это был первый
поход в эти края, но карты и рассказы бывалых мореходов давали
достаточное представление о пути.
Она и её род шли через Аустмарр по реке Ниен, из Ниены попали в большое озеро Альдогу и поднялись чуть выше впадения Альхава. Здесь, на берегу, они и высадились. Дальше по реке, говорили, лежало скопище поселений, что зовут Хольмгардом, - центр местной торговли, где среди прочих обосновалось и торговое подворье их народа.
Слышала она и о том, что в Альдейгью - разрушенный словенами посёлок - уплывшие много зим назад родичи переселялись под начало конунга
Рандвера, который ранее её основал, начал отстраивать и расширять.
Торстейна спрашивали о местной земле, селениях, людях, их богах,
обычаях, законах, сложившихся порядках и устоях. Особо руссы хотели
узнать о воинской силе местного князя. Как Альвейд и предполагала, сын
дубильщика шкур в силу малого возраста не мог рассказать всего, что все
хотели услышать. Но кое-что из его рассказов и она, и другие почерпнули.
Прежде всего ярл поняла, что их собственная боевая мощь может оказаться недостаточной для закрепления на этих землях. Примерно сотня хирдманов около шести сотен ополченцев вряд ли могли считаться серьёзной силой в противостоянии с врагом - даже если брать в расчёт то, что почти все
приплывшие сюда умеют обращаться с оружием и с юных лет ходили в набеги
и войны и привыкли защищаться от набегов соседей и разбойников.
Здешние предводители, а их было что-то около десятка, имели бо;льшие
числом и хорошо вооружённые отряды. И словены часто начинали между собой войну за верховную власть.
Переселившихся ранее чужаков те местные, что жили рядом, много зим не трогали. Жили в мире, обменивались товарами и оружием. Всё изменилось,
когда княжеский стол в Хольмгарде захватил себе Гертнит - честолюбивый
и властный знатный человек. Он разбил соседствовавший с Альдейгьей
словенский род и сразу обложил данью варягов (так словены нарекли
пришедших сюда свеев). Несколько зим те платили Гертниту дань, а потом
перестали и запросили помощи у конунга Сигурда Кольцо. По-видимому,
именно отказ от выплаты не прошёл даром: Альдейгью ограбили и сожгли,
оказывавших сопротивление перебили, а оставшихся в живых увели.
Торстейн знал два места, куда уводили невольников на продажу: собственно Альдейгью и Хольмгард, торжище. В Альдейгье людей продавали варягам по бросовой цене, а те переправляли их дальше. Из Хольмгарда рабов увозили в Серкланд и иные земли.
Однако Альвейд и остальные не совсем хорошо поняли, чьими людьми были нападавшие - князя Гертнита или других, непокорных ему вождей. Мальчик не смог объяснить этого: во время нападения он убежал подальше и
прятался в лесу. Присматриваться к нападавшим у него не было ни времени,
ни желания.
Оставалось ожидать более подробных сведений от лазутчиков и попытаться получить их от пленённых.
После общения с Торстейном варяги провели совет, где приняли ряд
немаловажных решений: оградить рвом, частоколом и башнями своё
поселение, вести разведку, быть в готовности отразить нападение, начать
поиск выживших родичей, отомстить за погибших, готовиться к зимовке.
Были предложения переместиться в разрушенную словенами Альдейгью, но,
хорошо подумав, от этого отказались по той причине, что нынешний лагерь
после постройки укреплений и наряда надлежащей охраны станет намного
безопаснее.
Кроме того, замыслили подготовить и в ближайшее время провести ритуал во славу и к благосклонности богов, которые помогли доплыть до этой земли.
После совета, оставив Гуннара руководить первоочередными работами,
Альвейд в сопровождении нескольких хускарлов возвращалась к берегу. По
пути она общалась со встреченными мужчинами, женщинами и детьми:
отвечала на вопросы, задавала их сама и интересовалась тем, что было
насущным.
Часть II. Тайны и тени
Кто-то напевал неподалёку. Альвейд остановилась, прислушиваясь. Юный
женский голос легко и плавно выводил:
Пришло время для тебя взять копьё и щит и оставить наш край,
Пришло время взойти на свой корабль и плыть через воду,
Пришло время увидеть новые земли и забрать их себе,
Но прежде чем ты уйдёшь к причалу, выпей ещё глоток...
Давнюю песню о проводах в поход сына, брата или любимого, покидающего
свой дом, каждая женщина их народа знала с детства. Но лишь немногие
могли так хорошо её петь. Альвейд заинтересовалась поющей и пошла на
голос. А песня продолжалась:
Вот теперь пришло время тебе выходить в море,
Вот теперь ты можешь покинуть меня надолго,
Направляя корабль в большой воде на далёкие земли,
Веди в неизведанное свой длинный драккар.
Я буду петь о тебе, идя по снегу,
Я буду кричать по ночам, вспоминая тебя,
Я буду думать всю зиму о далёких землях,
О которых ты мне расскажешь, когда вернёшься.
Отплывай,
Отплывай,
Отплывай...
Посреди строений, свежеоструганных брёвен, растянутых для сушки парусов, дымящихся костров, нагромождений сгруженной утвари и имущества, вытащенных на берег кораблей, она не без труда нашла поющую.
Это была совсем молодая девушка Сигне - сирота, дочь покойного
землевладельца старого Хринга. Напевая, она обустраивала своё убогое
жилище.
Альвейд удивилась: отец Сигне был небедным бондом, и, насколько она
помнила, тинг решил, чтобы по обычаю добрая часть имущества Хринга
досталась именно ей, так как, кроме Сигне, больше никто не заявил права
на другие доли. Ей не было необходимости покидать крепкое хозяйство,
чтобы в негостеприимных чужих землях обустраивать на пустом месте новое.
Альвейд совсем не ожидала увидеть Сигне на берегу Альхава в числе
переселенцев:
- Здравствуй, Сигне! И ты здесь? Хорошо поёшь! Тоже приплыла с нами?
Смутившись от неожиданной встречи с ярлом и почтительно улыбнувшись,
девушка ответила:
- Добрый день, госпожа. Конечно, я поплыла со всеми. Не смогла
заставить себя остаться в Уппланде.
Альвейд вопросительно подняла брови:
- Что же так? У тебя, помнится мне, в отличие от тех, кто поплыл сюда,
было всё, что можно пожелать для безбедной жизни, и не было нужды плыть
сюда. Зажиточная свободная невеста.
Сигне невесело скривилась:
- Эх, госпожа! Было всё, а теперь как бы ничего и нет, кроме
отцовского меча, который я должна буду передать будущему мужу. Через
некоторое время после смерти моего старого отца из Вёрмланда объявился
его старший сын от самой первой жены. Они со своей противной жёнушкой
очень доходчиво убедили меня разделить с ними тяжесть ведения отцовского
хозяйства. Я не стала вступать с ними в перепалки и просить советов.
Родня ведь! Стерпела, так как меня поначалу ни в чём не обделяли, когда
начали хозяйничать в отцовском доме.
Она вздохнула:
- Я тогда была совсем глупа. Только потом начала понимать, что
становлюсь лишней. Не нужно было соглашаться на их уговоры. А теперь
получается, что я добровольно передала пользование своим наследством
другим людям.
Она направила на Альвейд взгляд своих светло-фиолетовых глаз:
- А потом ты и тинг призвали нас в поход на новые земли. Я с тяжестью
на сердце передала всё своё имущество родственничкам за обещание сотни
ортугов серебра и без сомнения ступила на борт корабля, чтобы стать
викингом.
Чувство возмущения овладело Альвейд, и она сделала шаг в сторону юной
Сигне. Целый ворох вопросов посыпался из неё:
- Так с тобой даже не расплатились? А другие твои родственники почему
не вступились за тебя? И почему ты не осталась с ними? Зачем ты решилась
плыть сюда?
Ярл сильно сжала рукоять своего сакса, висевшего на поясе:
- Как старший сын Хринга посмел нарушить наши обычаи и решение тинга о
разделе имущества? Почему ты не обратилась ко мне и не пожаловалась, что
осталась ни с чем?
Сигне ответила:
- Да зачем я нужна родственникам? У них множество тягот и без меня.
Мне даже не подыскивали мужа, посчитав, что тамошняя беднота не сможет
предложить мне хороший дар. А у тебя, госпожа, были другие важные
заботы, чтобы какая-то глупая сиротка докучала тебе сараями, горшками и
телятами.
Девушка уверенно выпрямилась:
- Я твёрдо решила, что буду там, где мой род. Другого выбора у меня не
было.
Она с весёлой иронией развела руками:
- Осталось только найти достойного жениха. А землю, серебро и трэллов
он добудет здесь, на этих хмурых берегах. И когда-нибудь у нас с ним
будет собственный длинный дом! И всё это будет по-настоящему моим, а не
доставшимся по наследству, которое потом придётся делить.
Сигне с наигранной задорностью откинула со своей головы шерстяной,
подбитый волчьим мехом капюшон тёмно-зелёного цвета добротного пошива и освободила из-под плаща свои длинные, искусно и тщательно заплетённые в несколько косиц светло-русые волосы, которые упали на плечи и спину.
- Вот теперь и я, как когда-то мой отец и деды, ушла в настоящий
викинг! Только им было куда возвращаться и тащить из походов добро, а
мне некуда!
Альвейд укоризненно посмотрела на неё и вздохнула:
- О боги и люди, послушайте её! Она ушла в викинг! Чудная! Тебе хоть
дали в дорогу запас еды на зиму? А одежды, кроме той, что на тебе, судя
по всему, у тебя нет? Как же ты выживешь одна? Будешь ходить побираться
от семьи к семье, исполняя песни людям на потеху? А за пропитанием со
своим смешным ножичком пойдёшь в лес или ковырять прорубь на реке?
Ярл подошла к девушке совсем близко и положила руку на её плечо:
- Ладно! Теперь уже поздно причитать. Ты правильно сделала, что
выбрала путь своего рода. Нам всем действительно некуда возвращаться.
Наша жизнь здесь! Я никак не могу понять, чья это земля сейчас, но, если
говорить начистоту, мне это совершенно всё равно. И она будет нашей, а
для наших потомков уже родной!
Альвейд повернулась к хускарлам и выбрала взглядом самого молодого и не имевшего жены - сына своего старшего брата, давно погибшего в набеге
на франкские земли:
- Хальфдан, помоги этой смелой путешественнице собрать её барахло и
проводи к нашему очагу. Теперь она будет жить у нас в семье. Негоже
девице из уважаемой семьи одиноко ютиться в развалюхе.
Обращаясь к Сигне, произнесла:
- Я принимаю тебя в свой дом, Сигне Хрингсдоттер. На ближайшем тинге объявлю, что теперь ты под моей защитой.
Альвейд дотронулась до её подбородка:
- Надеюсь, ты будешь преданной и полезной для моей семьи. Не заставь
меня потом жалеть об этом решении.
Сигне глядя прямо в глаза ярлу, негромко, но твёрдо сказала:
- Ты никогда не пожалеешь, фру Альвейд Видарсдоттер, о своём решении. Что бы ни произошло в грядущее время, я всегда буду верна тебе и не брошу тебя, так же как и ты не оставила меня одну без помощи. Спасибо,
госпожа. Я ведь действительно не знала, как мне быть дальше. Мне
пришлось бы рано или поздно обратиться к тебе.
- Вот и хорошо, Сигне! Не забудь этих слов. Я буду считать их твоей
клятвой.
Лёгкая улыбка появилась на лице Альвейд, когда она снова обратилась к племяннику:
- А тебе ведь понравилась Сигне, Хальфдан? По дороге можешь поговорить с ней и узнать получше. Ну-ка, станьте друг с дружкой рядом! Да вы прекрасно смотритесь вместе! Твоей разборчивой матери понравится Сигне!
Я хоть завтра сговорю вас!
Хальфдан и Сигне зарделись и смущённо прятали глаза под одобрительные восклицания хускарлов.
Альвейд посмеивалась:
- Только, Хальфдан, тебе потом придётся добывать для такой достойной
невесты значительный дар, разбираться с её братцем по поводу ста ортугов
серебра и строить длинный дом! А она будет пилить тебя всю жизнь, что ей
мало земли и трэллов! Ха-ха-ха! Что? Она уже разонравилась тебе? Это
шутка, Хальфдан! Сигне будет добронравной и покладистой женой! А если
ещё и дети пригожестью будут похожи на неё, то тебе повезёт вдвойне!
Оставив Сигне, ярл направилась к месту, где годи Эйд, ведьма Хейдур
нашли подходящую рощу и теперь с помощниками готовили место для ритуала.
Эйд подошёл к Альвейд:
- Отправил за подходящими шестами и камнями. Торвальд вырежет на них руны проклятия тем, кто разорил и убил наших родичей.
Он провёл её к огромному валуну, над которым трудились резчик рун
Торвальд и его трэлл:
- Посмотри! Этот камень мы воздвигнем на месте нашей высадки!
Альвейд спросила у Торвальда:
- Что ты хочешь написать?
Тот пожал плечами:
- Это я хотел услышать от тебя, госпожа.
Ярл долго не раздумывала:
- Вырезай просто: «Я, Альвейд, дочь Видара, ступила на этот берег со
своим родом, покинув Руслаген навсегда».
Торвальд согласно покивал головой:
- Очень хорошо. Сначала я нанесу это на песке, чтобы сверяться во
время работы на камне. Сможешь прочитать? Ты ещё помнишь, как я учил
тебя рунам в твои совсем юные зимы?
Альвейд с улыбкой взглянула на него:
- Конечно, смогу! С таким учителем, как ты, трудно что-то забыть!
Он разровнял заготовленный заранее песок и долго острой деревянной
палкой выводил на нём:
Альвейд устала терпеливо ждать и с облегчением похвалила мастера:
- Отлично, Торвальд! Продолжай работу.
Затем выразительно взглянула на появившуюся рядом Хейдур:
- После ритуала нам нужен ответ богов. Мы должны услышать или воочию лицезреть знаки того, что боги поддерживают нас.
Хейдур с тенью сомнения на лице покачала головой:
- Ответа богов можно ждать долго.
Альвейд подошла совсем близко к ведьме и негромко сказала, придвигаясь к её уху:
- Я знаю. Но народ жаждет как можно скорее обрести уверенность в
нынешних деяниях. Поэтому ритуал нужно провести так, чтобы боги как
можно быстрее дали ответ.
Она пристально посмотрела на вёльву:
- Надеюсь, ты правильно поняла меня, Хейдур.
Ведьма прямо посмотрела Альвейд в глаза:
- Я правильно поняла тебя, Альвейд. Люди приплыли сюда с
воодушевлением, но пока пребывают в сомнениях от грядущей неизвестности.
Им нужен знак о том, что они делают всё правильно.
Альвейд согласно кивнула:
- Верно! Но заметь, в отличие от остальных, я и без знаков знаю, что
мы делаем всё правильно.
Вернувшись к реке, Альвейд, не заходя домой, занялась пленёнными
словенами.
На берегу хирдманы поставили перед ней на колени одного из захваченных
- немолодого мужчину.
- Торстейн, - обратилась она к мальчику, - спроси у него, кто они
и что он знает про разгром вашего поселения. Кто приказал убить наших
родичей и куда увели выживших.
Торстейн на незнакомом варягам языке задал вопрос пленному.
Лохматый, худой словенин, густо заросший бородой, в грязной холщовой одежде, настороженно посматривая на молодую предводительницу, насупился и заговорил.
Мальчик, смеясь, повернулся к Альвейд:
- Они воруют лес во владениях другого князя. Этот говорит, что они
ничего не знают. Таятся здесь уже долго, заготавливают дерево для своего
поселения на зиму. По ночам приплывали лодки и забирали нарубленное. Я
знаю, где их поселение. Отсюда день пути пешком, а если по воде -
полдня и ещё столько же пешком.
Один из хольдов, по имени Квиг, угрожающе хмыкнул:
- Фру, разреши, мы развяжем ему язык?
Альвейд согласно кивнула:
- Да. Но только не здесь. Сейчас я не желаю смотреть на его вонючие
кишки. Отведите этого грязного оборванца и его дружков куда-нибудь в лес
и расспросите хорошенько. Может, кто-нибудь из них что-нибудь расскажет.
Конечно, я уверена, что простые лесорубы вряд ли могут что-то знать, но
вдруг они слышали от тех, кто забирает у них дерево. Торстейна возьмите
с собой.
Квиг согласно кивнул и развернулся в сторону Торстейна:
- Парень, иди за мной!
Внезапная мысль осенила Альвейд, и она остановила их:
- Подождите!
Задумалась:
- Квиг, не нужно наматывать им кишки на коряги или поджаривать на огне их телесные отростки. Может быть, это люди не того князя, кто убил наших родичей, и они невиновны. Узнайте, чьи люди могли сжечь Альдейгью и где их селения и крепости. И если они не враги, то накормите их и отпустите
домой. Пусть расскажут всем своим, что мы приплыли сюда мирно торговать.
Квиг и Торстейн ушли.
Альвейд недолго понаблюдала, как трэллы и другие домочадцы оборудуют их пристанище. Жестом подозвала вышедшую из жилища Ригунду:
- Арнгейр плохо спал ночью. Он давно проснулся?
Ригунда отрицательно мотнула рыжей головой:
- Ещё не проснулся. Он заснул только под самое утро, перед тем как ты
ушла.
Под тёплой накидкой на её коротко остриженной голове привычно скрипнули крепления железного ошейника.
- Ты можешь не беспокоиться об Арнгейре. Он будет накормлен, одет по
погоде и умыт. Его нянька Гида хорошо справляется. Потом им займётся
старый Ульфрик. Плотники смастерили для Арнгейра деревянное оружие - у
них с Ульфриком будет сражение. После сражения Гида поведёт его гулять с
другими детьми. А вот тебе самой не мешало бы поесть, хорошенько
отогреться и отдохнуть! Почти всю ночь на ногах! Разве так можно? И
глаза красные и опухшие, и щёки бледные. Хочешь, я сама покормлю тебя?
Альвейд с теплотой посмотрела на рабыню. С самого детства Ригунда
растила её - с рождения не знавшую матери, - заботилась о ней и
находилась рядом. Став старше, Альвейд не представляла уже свою жизнь
без Ригунды. С тех пор как две зимы назад она возложила на себя дела
покойного отца, ей никак не удавалось откровенно поговорить с ней.
- Ригунда, я скоро поем и потом отдохну. Лучше ответь: как ты
перенесла нашу морскую прогулку?
Ригунда слегка улыбнулась:
- Терпимо. Но иногда мне с ужасом казалось, что ветер выудит меня
из-под лавки и бросит на растерзание волнам. Я успокоилась только тогда,
когда корабли преодолели море и вошли в реку под названием Ниен.
Альвейд улыбнулась в ответ:
- Да уж! Шторм немного потрепал нас! Помнишь, однажды с отцом мы
отплыли на свадьбу одного ярла? Этот ярл и его люди обосновались
далековато - на одном из островков, что близ земель англов. И в
плавании на нас налетела буря! Я чувствовала себя так же, как и ты!
Думала, что меня унесёт ветром или смоет волной. Как одержимая цеплялась
за всё подряд - за гребцов, лавки, вёсла, кольца уключин, верёвки. Но,
слава богам, мы и наш корабль благополучно добрались до места.
Она присела на стоящий рядом ящик для плотницких инструментов,
вспоминая:
- Правда, уже потом, на пиру, тот ярл, перепившись и позабыв про свою
невестушку, начал оказывать мне явные знаки внимания.
Альвейд поёжилась:
- Брр... До сих пор с дрожью вспоминаю то незабываемое путешествие.
Застыла, внезапно задумавшись о чём-то, и, скорее для себя, чем для
Ригунды, промолвила:
- Что ж. Теперь мы здесь. Будем обустраиваться на этом месте.
Ригунда с сомнением покачала головой:
- Трудно нам придётся. Предстоит много долгой работы. Думаю, что люди
на этих землях не сразу примут нас. Если здесь вырастет когда-нибудь
богатое процветающее селение, то это будет уже не при нас.
Альвейд вдруг пристально посмотрела на Ригунду и задала много зим
мучавший её вопрос:
- Ты же из земли франков, которые хотели навязать данам и остальному
нашему народу своего бога. Там погиб мой старший брат, которого я совсем
не помню. Почему же отец пощадил тебя тогда или не продал? Я была мала и
не могла этого знать. И отца потом спрашивать не смела. Что же было в
тебе такого особенного, что помешало моему суровому отцу сразу сломать
тебе спину и ещё живой разрубить голову?
Ригунда от неожиданности вопроса удивлённо подняла свою рыжую голову:
- Что? Зачем сейчас ворошить прошлое? Хотя... Думаю, ярл и другие
норманны хотели потребовать за меня большой выкуп. Да, я из хорошей
благородной семьи франков, за меня могли бы получить неплохой гельд.
Выкупа так и не дождались - все мои родные были убиты или пропали.
Потом ярл взял меня себе прислуживать, и со временем я оказалась в его
ложе. Постепенно он привязался ко мне и увёз в Уппланд. А дальнейшее
тебе известно.
Альвейд выслушала и задумалась. Услышанное не было для неё чем-то новым.
Ну да, Ригунда и сейчас довольно миловидна. Ярл Видар пользовал Ригунду
как наложницу, пока та была моложе. Но содержал он её не только для
плотских утех. Со временем он сделал её брётт и доверил всё хозяйство. К
слову, Ригунда потом учила всему этому и подросшую Альвейд. Та поначалу
упрямилась, а потом, постепенно увлекаясь, вникла во все эти домашние и
дворовые премудрости. Отец, так и не взявший себе другую жену,
подивившись познаниям и хватке дочери, передал ей ключи от дома, амбара
и других строений.
Из всех захваченных франкских трэллов только Ригунде отец позволил
носить ненавистный для норманнов символ франкского бога - серебряный
крест с изображением измождённого умирающего человека.
А ещё ярл поручил ей растить Альвейд. Теперь Ригунда помогала другим
нянькам водиться с её сыном. Однако, как бы благосклонно ярл ни
относился к ней, свободу так и не вернул. Почему?
Альвейд вспомнился отец и горечь от того, что его сейчас нет рядом:
- Ты любила его?
Ригунда ответила просто:
- Да. Я и сейчас продолжаю любить его. Он иногда снится мне, и мы
разговариваем с ним, как раньше.
Альвейд недоверчиво хмыкнула:
- Хм... О чём же вы ведёте разговоры?
Забеспокоившись, приподняла брови и широко раскрыла глаза:
- Или, может, это заигрывает с тобой хитроумная злая Mара,
воплотившись в образ моего отца?
Ригунда пропустила суеверные высказывания Альвейд мимо ушей и
продолжила:
- Я полюбила твоего отца несмотря на то, что он и его люди убили всю
мою семью и разграбили наши владения. Я долго и сильно ненавидела себя
за эту любовь! И вас всех - кровавых язычников! Но за эти долгие зимы
в проклятом ошейнике я сникла, ушла в себя и Господа нашего, чьи
неимоверные страдания были несоизмеримы с моими. В молитвах и раздумьях
я смирилась и стала жить как сложилось. Тебя я увидела сразу после
твоего рождения, а на следующий день умерла твоя мать. Она не выдержала
родов. Приплыли из Ютланда её отец и другие даны, у которых потом мы
неоднократно бывали. Так мне пришлось быть с тобой всегда и по сей день.
Я полюбила тебя как дочь несмотря на то, что твоё окружение и безбожные
обычаи сделали из тебя своенравную и упрямую госпожу. И наш маленький
Арнгейр стал мне очень дорог сразу после рождения. Я чувствую себя его
бабкой.
Она многозначительно посмотрела Альвейд в глаза:
- Я давно хотела тебе кое о чём поведать. Твой отец не хотел, чтобы ты
знала это при его жизни, а другие домочадцы будут молчать до самой
смерти, потому что всё сложилось иначе, чем ожидалось.
Альвейд, поправив полы своего подбитого мехом лисицы тёплого плаща синей
расцветки, пристроилась на ящике поудобнее. Поправила под плащом
выполненный с изящным мастерством широкий кожаный пояс с висящим на нём
длинным узким саксом и заинтересованно обратилась к Ригунде:
- Ага! Я люблю семейные тайны! Поведай мне о том, что скрывали от меня
всё это время! Я вся в нетерпении!
Ригунда собралась с мыслями и начала:
- Тогда, когда ярл узнал, что ты ожидаешь ребёнка, я с трудом, на
коленях и слезами выпросила у него не изгонять тебя из рода! И мне
пришлось признаться ему, от кого этот ребёнок. Твой отец был в смятении!
Ведь по обычаям он должен был изгнать или убить Гуннара! На следующее
утро тот был схвачен нашими хускарлами и приведён к ярлу. Долго он не
выходил. Пришли, сильно волнуясь, отец и мать Гуннара. Они-то не знали,
в чём дело, и для них это было чем-то неожиданным. Его отец, как бывший
знаменосец твоего деда и уважаемый человек, порывался пройти к ярлу, но
хускарлы его не пустили. Я думала, что скоро из покоев вынесут мёртвое
тело Гуннара и бросят на съедение псам. Однако, к моему облегчению, тот
вышел жив и невредим. И вскоре ярл объявил Гуннара форингом вместо
постаревшего Ульфрика, а старика забрал в свой дом. Почему твой отец
поступил именно так, я не знаю!
Сердце Альвейд забилось при разговоре о Гуннаре, и щёки её слегка
покраснели. Она отогнала от себя картины воспоминаний о той памятной
ночи:
- Да уж. Так что же дальше?
Ригунда вздохнула, поправляя на плечах накидку:
- А дальше стало не всё так хорошо! Ты, наверное, помнишь, как долго
ярл Видар не подходил к Арнгейру, когда его, сразу после появления на
свет, положили на пол в нашем длинном доме в Уппланде. Они долго сидели
на улице с ведьмой Хейдур и о чём-то размышляли. Меня очень беспокоили
не единожды доносившиеся ужасные слухи, что твой отец велел вынести
ребёнка сразу же, как тот родится, и утопить в море или отнести в лес.
Но потом ярл засомневался. Ведьма внушила ему, что утбурд будет изводить
его и доведёт до смерти. Мы вышли к нему со старым Ульфриком и попросили
оставить новорожденного или отдать в другую семью подальше от нас. У
Ульфрика уже было наготове предложение: отдать ребёнка в семью своего
младшего внука - того, что живёт на Готланде, или отвезти его твоим
родственникам по матери в Ютланд - те были готовы его принять. Ярл, не
сказав ни слова, с какой-то тоской в глазах посмотрел на нас, резко
встал, зашёл в дом, поднял ребёнка с пола, осмотрел, потом обмыл его
водой и назвал имя.
Альвейд восприняла рассказанное с ужасом, представив, как Арнгейра могли
утопить в море или отнести в лес на съедение волкам. Ригунда увидела
выражение её лица:
- Ты должна всегда быть благодарна своему отцу за то, что он не
отказался от тебя, не изгнал из рода и позволил жить Арнгейру.
Она вкрадчиво продолжила:
- И за Гуннара ты должна быть ему благодарна! Я же чувствую твоё
сердце! Оно до сих пор не успокоилось! Он тоже страдает по тебе! Я вижу
это! Быть бы вам вместе, но...
Альвейд ожгла Ригунду быстрым взглядом и, охватив ладонями лицо,
попыталась успокоиться.
Ригунда теребила руками края своей бесцветной накидки:
- Мы правильно сделали, что уплыли навсегда из Руслагена. Злые языки
по всему Свеаланду давно разносили о появлении у тебя ребёнка небылицы и
слухи. Ха-ха-ха! Даже у меня поинтересовались две зимы назад на
Готланде, когда вы заказывали там корабли, правда ли, что ты встречалась
в лесу с гномом и от него родила. Все эти домыслы и наветы могли потом
вылиться в претензии конунгу и его альтингу - просто для того, чтобы
под этим серьёзным предлогом забрать у тебя всё. Я думаю, что конунг
что-то знал от твоего покойного отца, поэтому и отправил тебя подальше.
Альвейд словно очнулась:
- Да. Так и есть. При нашей последней встрече конунг советовал мне не
возвращаться. И не важно, успешным будет наш поход или нет.
Ригунда, соглашаясь с услышанным, покивала:
- Я догадывалась. Я осознаю, как тебе сейчас нелегко меня слушать.
Тебе предстоит многое сделать для себя и других. Ты должна быть твёрдой
и смелой. Ты оступилась однажды, потому что не смогла совладать с
прихотями своего сердца и плоти. Но с тех пор ты больше не позволяла
себе такого. Твой отец ценил тебя за ум, решительность и
последовательность, поэтому он, вопреки сложившемуся порядку, но не
нарушая ваши законы, сделал так, чтобы после его смерти всё перешло к
тебе. К тому же ты выросла на моих глазах, и я хорошо знаю тебя. Ты умна
и справедлива, как твой отец. Твой род поверил в тебя, и люди пойдут за
тобой хоть на пир, хоть в бой. Но то, что ты получила своё положение по
праву, придётся доказывать всю жизнь. Будь мудрой и упорной! Твои родичи
не должны терзать себя мыслями о том, что ими правит глупая баба,
которая привела людей сюда на погибель.
Ригунда выдохнула с каким-то облегчением:
- Надеюсь, я сказала всё, что хотела. Думаю, что не наговорила
лишнего.
Альвейд молчала, обдумывая услышанное. Она подняла глаза на Ригунду, и
что-то внезапно тронуло её. Альвейд вспомнила, как Ригунда выхаживала её
в детстве от болезней, как причёсывала и одевала на празднества,
поясняла многие неясности жизни, поддерживала и помогала, когда Альвейд
почувствовала в себе новую жизнь. И теперь она узнала, что, по сути,
Ригунда спасла её от позора, а Арнгейра - от смерти. Что бы она делала
в изгнании одна с маленьким ребёнком на руках или уже без него!
Успокаивая кратковременный всплеск волнения, Альвейд отвернулась и
посмотрела на небо - тёмно-серое, как цвет её глаз, - потом на
перекатывающиеся волны реки и проговорила:
- Я знаю, что отец уважал тебя и прислушивался. А всё-таки почему он
не дал тебе свободу?
Ригунда замялась:
- Я привыкла быть тем, кем я есть. Нужна ли мне свобода? Там у меня
никого не осталось. А те, кто стал мне дорог здесь за двадцать три зимы,
всегда рядом, и это для меня главное. Что ещё нужно? Я не знаю. Мне
трудно представить себя свободной.
Она присела рядом с Альвейд:
- Пойми, жить в неволе у норманнов - это одно. Так случается со
многими, и так случилось со мной. А свободной дочери знатного человека
жить с безбожными варварами - это совсем другое! Не держи на меня
обиды за эти слова, Альвейд.
Альвейд задумчиво рассматривала Ригунду:
- Да. Мы никогда не примем вашего бога и ваш мир. Я могу допустить,
что, став свободной, в твоей памяти мы останемся всего лишь варварами,
которые удерживали тебя в неволе много зим. Но ты многое сделала для
семьи, и я благодарна тебе за это.
Ригунда попыталась что-то сказать и уже открыла рот.
Однако Альвейд прервала её:
- Но хватит на сегодня длинных разговоров. Иди займись делами. И
Арнгейром. Кстати, ты уже, наверное, видела Сигне? Она теперь наш новый
член семьи. Можешь представить, себе, что её обобрал брат со своим
семейством? Я попрошу тебя сделать всё возможное, чтобы она побыстрее
освоилась у нас. И потом подскажешь мне, чем она будет полезна.
Ригунда слегка кивнула:
- Да. Мы все позаботимся о ней. Я хорошо её знаю. Хорошая девушка. Зря
только она впустила в дом семью брата. Я представляю, как Хринг встретит
их в вашем мире мёртвых. Он и при жизни-то обладал крутым нравом!
Неожиданно Альвейд взяла Ригунду за руку и обняла:
- Ригунда, а если я дам тебе свободу? Что скажешь?
Немолодая женщина с рыжими, коротко обрезанными волосами смотрела на
своего ярла:
- Я не понимаю тебя. Зачем ты это делаешь? Тебе не обязательно
освобождать меня!
Альвейд прервала её:
- Сейчас мы позовём кого-нибудь, кто снимет с тебя ошейник! И ты
сможешь носить нормальную одежду и сидеть с нами за одним столом! Но пир
по этому поводу будет потом, когда мы тут немного обживёмся!
Ригунда с отрешённой полуулыбкой посмотрела куда-то вдаль:
- Я не знаю...
Альвейд непонимающе развела руками:
- Теперь я не понимаю тебя! Ты не рада? Первым же кораблём, который
поплывёт с товарами или по другой надобности, ты можешь покинуть нас и
добраться до своих земель. Корабли обязательно поплывут - нам нужно
отдавать по частям большой долг, но это будет нескоро, скорее всего уже
после зимы. Поэтому пока живи у нас в доме и так же веди наш быт.
Ярл велела хускарлам:
- Приведите кого-нибудь с инструментами, чтобы снять ошейник.
Ригунда отрешённо пожала плечами:
- Что ж! Раз ты решила, то пусть будет так!
Пришёл корабельный плотник. Видно, хускарлы уже сообщили остальным, что
именно будет происходить. С интересом в глазах собрались домочадцы.
Трэллы, забросив работу, пришли поглазеть на совершаемое действие.
Гида и старый Ульфрик вывели Арнгейра. Тот, уже одетый и умытый, кинулся
к матери:
- Мама, ты где была так долго?
Ригунда всплеснула руками:
- Ой! Пока мы болтали, он уже проснулся!
Альвейд счастливо взяла на руки подбежавшего сына:
- Он проснулся, наш будущий герой!
Нянька Гида с укоризной произнесла:
- Наш герой ещё не ел. Отказывается!
Арнгейр, обнимая шею матери, сказал:
- Я не отказывался. Я хотел есть с мамой!
Альвейд примирительно произнесла:
- Мы поедим все вместе. Только сделаем одно важное дело.
Она передала ребёнка Гиде, встала на ящик и обратилась к окружавшим её
людям:
- Я, Альвейд, дочь Видара, отпускаю эту женщину Ригунду в мир и
благоденствие. Снимайте ошейник!
Альвейд наблюдала, как кормчий Викар, Ульфрик и один из плотников
снимали ошейник с Ригунды.
Её прервал откуда ни возьмись появившийся Гуннар. Взволнованно он
сообщил:
- Драккар Тодфира вернулся за подмогой! Они нашли родичей!
Альвейд резко всполошилась:
- Так быстро? А где сам Тодфир?
Гуннар указал на одного из воинов хирда, пришедших с ним:
- Олаф прибыл с этой вестью! Тодфир остался с большей частью людей
скрытно изучать местность, вести разведку и ожидать помощи!
Альвейд подозвала Олафа:
- Рассказывай, как вы нашли родичей и где они! И сколько нужно людей
для подмоги.
Олаф, воин двадцати пяти - тридцати зим, начал свой рассказ:
- Мы доплыли до Альдейгьи, чтобы поискать ещё выживших или что-либо
ценное. Кто-то из нас заметил неподалёку небольшую речушку, которая
впадает в Альхав. Тодфир отправил меня и Фасти пройтись скрытно по её
берегу. Мы шли, обходя прибрежные ивы и камыш, и вдруг увидели небольшую
крепость. Вернувшись, рассказали обо всём остальным. Потом весь наш
отряд тайно подобрался к крепости с разных сторон малыми группами и
наблюдал за ней. Я лично своими ушами слышал разговоры и крики на нашем
языке за стеной. Мы не знаем, сколько человек в крепости, но на стенах
никого не было. Ворота одни, открыты. На страже четверо. Из крепости и в
неё ходят люди. Конных не видели. Выходили женщины полоскать свои
тряпки. Тодфир отправил меня к тебе всё рассказать. Можно спросить того
парня-найдёныша, что он знает об этой крепости.
Альвейд велела:
- Ведите сюда Торстейна и остальных словен.
Мальчишку и пленённых лесорубов опросили и вскоре получили нужные
сведения. Постоянно в крепости находилось человек пятьдесят воинов и
человек тридцать обслуги. Наверное, ждали корабли, чтобы увезти
захваченных родичей на продажу.
Альвейд подумала и велела Гуннару:
- Спускайте на воду корабли. Собирай пятьдесят человек хирда и человек
сто ополчения. Выдвигаемся.
Гуннар уточнил:
- Кто поведёт? И зачем нам ещё сто человек? Справимся одним хирдом!
Альвейд азартно улыбнулась:
- Как кто? Ты поведёшь! А я с вами! Оценю ваше воинское искусство! Так
ли вы хороши в сражении, как хвалитесь на пирах! Так же ли ловко
управляетесь с мечами, топорами и копьями, как с кружками эля!
Часть III. Крепость
Гуннар, уже с надетым кожаным доспехом поверх тщательно подогнанной
кольчуги до половины бедра, нахмурился, с мягкой укоризной поглядел на
Альвейд и протестующе поднял руку:
- Нет! Я не могу позволить тебе идти с нами! Это опасно для тебя! С
кем останется род, если произойдёт непоправимое?! А твой ребёнок?!
Альвейд легко отмахнулась:
- Как с кем? У вас есть ещё внук моего отца - Хальфдан! Он спит и
видит себя ярлом! По-моему, для вас он будет прекрасным предводителем!
Почему-то мне так кажется! Ну а если Хальфдан вам не по нраву, пошлёте к
конунгу, и тот вам найдёт другого ярла или сам возьмёт вас под своё
крыло. Если, конечно, найдёт на вас время.
Гуннар вздохнул, поняв, что ярла не отговорить.
Она на миг задумалась и искоса посмотрела на него. Сердце её забилось
сильнее:
- А Арнгейра вырастишь ты! Он такой же твой сын, как и мой! Почему ты
застыл, словно тебя заколдовали? Да! Ты не ослышался! Ты его отец!
Неужели запамятовал ту незабываемую ночку с дочкой ярла?! Но об этом мы
поговорим после того, как ты захватишь для меня крепость! И никому ни
слова до нашего разговора!
Гуннар стоял окаменевший от слов Альвейд. Услышанное поразило его!
Альвейд потеребила его за плечо:
- Эй, форинг! Очнись! Мы собираемся в налёт! Той сотней, которую ты
посчитал лишней, обложим подходы к крепости, чтобы никто не ушёл. А
потом оставим её в засаде. Захватим их корабли и людей, когда они
приплывут за пленными. Но прежде мы хирдом возьмём крепость! Там на
месте осмотримся и всё обдумаем. Срочно отплываем! Передай хёвдингу
Кетилю Змее, что пусть пока управляется в лагере за меня. Знамя на мой
драккар! Моё новое знамя, которое вышивали колдовскими нитками с
заклятиями!
Отправив Гуннара готовить отплытие, Альвейд зашла в жилище сказать
несколько слов домочадцам и подготовиться к налёту, раздумывая о том,
правильно ли она сделала, что открылась Гуннару.
Назначенные для захвата крепости воины и другие переселенцы деловито
волокли к воде корабли и спускали их на воду. На судах быстро и умело
шла подготовка к плаванию: в уключины вставлялись вёсла, устанавливались
снасти и паруса, под лавки складывалась амуниция, чистые холсты и зелья,
по бортам крепились круглые щиты. Женщины и дети уходящих в налёт
тревожно стояли на берегу.
Знаменосец Торвальд и двадцать хирдманов, обязанные ценой собственных
жизней защищать знамя, полностью вооружённые и одетые для боя, вышли на
берег ожидать своего ярла.
Вышитый колдовскими нитями заклятия ярко-красный треугольный стяг с
грозным соколом в броске на добычу едва колыхался на лёгком ветру,
своими лентами обвивая древко и мягко шурша при соприкосновении со
шлемами воинов. Корабли варягов отплывали от берега на захват словенской
крепости и вызволение родичей.
Ветер, к середине дня вновь набравший силу, расправил паруса, которые,
гулко хлопая и трепеща, раздулись и легко потянули суда вверх по реке
навстречу сражению.
Альвейд, прикрыв ладонью глаза от лучей неожиданно пробившегося сквозь
тучи солнца, стояла на палубе в носовой части драккара в окружении
хускарлов и знамённого отряда. Другая часть воинов расположилась на
скамьях у вёсел и на кормовой палубе.
Для налёта она выбрала другую одежду: купленные когда-то в Дористаде
плотные льняные штаны и рубаху тёмно-зелёной расцветки с вшитыми по
плечам, спине и груди толстыми ватными вставками. На рубаху была надета
тонкой работы лёгкая, с короткими рукавами кольчуга длиной до бедра, с
мелкими кольцами внахлёст. Эту кольчугу заказал у мастеров Уппсалы
беспокоившийся за жизнь дочери ярл Видар; изготавливали её долго, почти
две зимы. Поверх кольчуги был надет тщательно подогнанный под
телосложение молодой женщины кожаный лёгкий и прочный доспех. На голове
красовалась кожаная, отороченная чёрным волчьим мехом шапка. Свой сакс в
ножнах для удобства и неожиданности использования она перекрепила на
заднюю часть кожаного широкого пояса посредством крепких железных
цепочек. Однажды, когда она была ещё совсем юной девушкой, такое
положение сакса, малозаметное для подошедшего слишком близко разбойника,
спасло ей жизнь.
Полная решимости Альвейд чувствовала лёгкое волнение. Это была первая
серьёзная вооружённая вылазка за время её предводительства родом!
Знамя с изображением бросающегося на добычу сокола, вышитого колдовскими
нитями заклятия, реяло над ней и её людьми. Знаменосец Торвальд
воодушевлённо обратился ко всем:
- Смотрите! Боги благоволят нам! Ветер развевает знамя! Наш всемогущий
отец Один предрекает нам победу!
Ярл подняла покрасневшее от свежего ветра лицо к небу:
- Да! Это великий знак! Великий Один, надели нас силой битв прошлого!
Плыли недолго и причалили у сожжённой Альдейгьи. Воины молча и
сосредоточенно открепляли от бортов щиты, разбирали оружие, верёвки,
абордажные крючья.
Ещё заранее, перед отплытием, было определено, что грузовые корабли, не
доходя до Альдейгьи, сложив мачты и паруса, спрячутся неподалёку в
прибрежных зарослях. Высадив воинов, к ним позже присоединятся и другие
суда. Охранять корабли поручили малой части ополчения и специально
назначенным для этого трэллам, которым по такому случаю дали оружие. Эта
предосторожность была вызвана тем, чтобы словены, которые приплывут за
захваченными жителями Альдейгьи, не заметили чужих.
На берегу прибывших встречал Адальмунд. Закинув свой щит за спину, он
обратился к Альвейд:
- Я здесь, чтобы проводить вас к крепости. Тодфир ждёт!
По опавшей листве Альвейд и её хирд, растянувшись цепочкой вдоль
прибрежных кустов, пошли за сопровождающим. Гуннар сделал знак
возглавившему своё ополчение хёвдингу Йоргену следовать за ними.
Тодфир встретил их в укромном месте недалеко от крепости. Альвейд и
командиры отрядов выслушали его, из скрытной чащи наблюдая за
деревянным, полукруглой формы укреплением.
Ярл с интересом и тщательностью осматривала предмет предстоящего боя. Ей
никогда ещё не доводилось участвовать в штурме. Правда, отражать налёты
разбойничьих шаек приходилось неоднократно.
Все подступы к крепости были тщательно защищены ямами и кольями. Рва
видно не было, но перекидной мост был, правда со снятыми цепями, что
говорило о том, что нападения на крепость никто давно не ожидал. Лес в
пяти сотнях шагов от стен для хорошего обозрения прилегающей местности
был вырублен, хотя молодая поросль крупных кустов кое-где уже виднелась.
Для внезапного броска к воротам требовались решительность, быстрота и
смелость под стрелами защищающихся.
- Что скажете, храбрецы? - спросила всех Альвейд после того, как
Тодфир коротко и ясно ввёл их в обстановку.
Заговорил Гуннар, чуть заикаясь от всё ещё не улегшегося волнения после
разговора с Альвейд:
- Действовать будем так, как определились ранее. Херред Йоргена должен
скрытно окружить крепость и захватывать всех, кто её покидает. У
захваченных уточняем, как расположены внутри посты и где держат родичей.
Люди Тодфира внезапной атакой нападают на стражу ворот и обороняют их. Я
с остальным хирдом врываюсь в крепость, и мы все вместе захватываем её.
Если захват не удастся сразу, то по сигналу рога ополчение приходит нам
на помощь. После этого уводим родичей к кораблям, собираем пленённых, а
херред уходит в засаду на реке. Родичей и добычу из крепости на кноррах
в несколько заходов перевозим к нам. Засада ждёт корабли словен для
захвата. При необходимости засаду усиливаем. Какие-то части этого плана
могут потом поменяться.
Альвейд согласно кивнула:
- Да. Я согласна! Действуем очень быстро - скоро наступит вечер и
начнёт темнеть! Как можно больше живых пленников! В последующем с
тщанием и усердием осматриваем и оцениваем крепость на предмет включения
её в нашу оборону, если это место окажется пригодным для зимовки.
Ещё некоторое время варяги уточняли сигналы и порядок действий боевых
групп. Об окончании боя Альвейд должна была узнать по обратной белой
стороне щита, который покажут ей со стены, или по зажжённому огню на
одной из надвратных башен, если захват затянется до темноты.
Отряды, уже готовые к действиям, начали выдвигаться.
Надевающего свой шлем Гуннара, уже не тая своих чувств от хирдманов -
и кто как подумает, - Альвейд взволнованно окликнула:
- Гуннар! Осторожней там! Ты мне нужен!
Форинг от неожиданности словно споткнулся, красноречиво и печально
посмотрел на свою недостижимую, но так любимую им женщину. Он что-то
было собрался сказать ей в ответ, но, не найдя нужных слов, лишь
прощально взмахнув рукой с зажатой в ней рукояткой топора, повернулся и
пошёл среди деревьев.
Некоторое время спустя Альвейд со знамённым отрядом наблюдали за вот-вот
начинающимся действием.
Неожиданно для всех с опушки леса, где заросли ближе всего подступали к
крепости, один из отрядов варягов быстрым бегом достиг дороги и
устремился к воротам. Альвейд пригляделась к наступающим и слегка
обомлела. Хирдманы бодро бежали без доспехов, с топорами и копьями в
руках, прикрываясь круглыми щитами. Из одежды на них были только нижние
сорочки, штаны и обувь; кое на ком - кожаные шлемы. Ярл сообразила,
что доспехи были сняты для быстроты выдвижения и затраты меньших сил.
Однажды отец рассказывал ей, что уставшие и обессилевшие от долгого
морского перехода хирдманы вступили в бой с засадой на берегу Фризии
одетыми только в нижнюю одежду. До неё донеслись боевые кличи
наступающих, которые одновременно подняли щиты над головами.
- Стрелы! Их заметили! Могут не успеть к воротам! - взволнованно
загалдели хускарлы.
На стене, обращённой к наступающим, появилось множество людей. Стало
видно, что ворота медленно закрываются. Бегущим хирдманам оставалось
преодолеть ещё пятьдесят шагов. Кто-то из наступающих споткнулся и упал,
корчась на земле.
Альвейд в бессилии сжала пальцы.
- К воротам! Быстрее! Быстрее! - уже не сдерживаясь, закричали своим
товарищам хирдманы знамённого отряда.
Словно услышав эти возгласы, воины Тодфира прибавили ходу и были уже на
мосту. Чтобы задержать наступающих и дать закрыться воротам, на мост из
крепости выбежало полтора десятка вооружённых словен. Два отряда
столкнулись на мосту, и варяги, мгновенно перестроившись, быстро
оттеснили ошеломлённых внезапным нападением защитников крепости к
воротам. Началась стычка за ворота. Было видно, что они замерли в одном
положении.
Альвейд вдруг заметила, как со стороны реки отряд Гуннара бегом подбежал
к мосту и бросился на помощь нападавшим. Бой переместился внутрь
крепости.
Не в силах больше ждать и оставаться в безвестности, она повернулась к
воинам знамённого отряда:
- Настало наше время! Да поможет нам воля Одина и топор Тюра! Увидим
же тени валькирий на поле сражения! Пусть Гель и Рангрид предрешат исход
нашей битвы!
И решительно шагнула в сторону крепости:
- Вперёд, к славе!
Под трепещущим на ветру знаменем Альвейд и её хирдманы, жаждущие
кровавой стычки, вышли из леса и быстрым шагом двинулись к крепости.
Они дошли до места, где один из ополченцев и трэлл-лекарь уже оттащили
находящегося без чувств раненого хирдмана подальше от губительного
действия стрел и оказывали ему помощь, перевязывая холстами рану.
Альвейд, узнав в пострадавшем своего хирдмана Олафа - того, кто
приплыл к ней сообщить о крепости и найденных родичах, -
приостановилась:
- Что с ним?
Подросток лет тринадцати-пятнадцати, хлопочущий около раненого,
обернулся:
- Повезло, что стрела пробила его насквозь под плечом. Мы вытащили её
без труда, залили рану зельем и наложили холсты.
Опытные хирдманы постарше внимательно осмотрели Олафа.
- Дело не совсем плохо! - с облегчением привстал с колена один из
хольдов. - Выживет! Валькириям ещё рано забирать его в Вальгаллу!
Альвейд, посмеиваясь, показала на вывалившееся из разреза нижних штанов
внушительное мужское хозяйство Олафа:
- Ты прав, Снорри! Приближаться к такой конской дубине побоится даже
валькирия! Только если к старости, когда там всё усохнет и сморщится!
Хирдманы захохотали. Шутка ярла немного сняла напряжение, вызванное
предстоящей битвой. Трэлл, тоже улыбаясь, быстро прикрыл холстом
предмет, вызвавший веселье знамённого отряда.
Альвейд осмотрела одетого в грязные холщовые штаны и рубаху, сверху
прикрытого затасканной выцветшей накидкой юного ополченца:
- Тебе поручили оказывать помощь раненым?
Паренёк согласно кивнул:
- Да. Меня зовут Магнус, сын Фундина из Аске. Я вызвался сам,
добровольно! В крепости ещё четверо моих товарищей. - Он кивнул в
сторону трэлла. - Наш хёвдинг дал двух своих лекарей, один из них
сейчас в крепости.
Ярл окинула взглядом лежавшие рядом с подростком потрескавшийся старый
щит и затасканное, наверное, ещё со времён прародителей копьё, сняла с
себя свой подбитый мехом тёплый плащ и, показав на Олафа, сказала:
- Позаботься о нём, Магнус! И не забудь вернуть!
Отряд Альвейд вновь направился в сторону крепости. По мере приближения к
ней всё громче и отчётливее доносились крики и звуки ожесточённой
схватки. Хускарлы обнажили оружие и прикрыли Альвейд щитами. Знамённый
отряд ступил на мост и преодолел ворота, которые защищали несколько юных
ополченцев.
В крепости глазам Альвейд предстала тревожная картина. Во внутреннем
дворе стеной щитов бились полуокружённые хирдманы. Врагов, на первый
взгляд, было не пять десятков, а больше. Она рассмотрела лучников, со
стен выцеливающих свои жертвы. Вражеская стрела, обдав её лицо лёгкой
волной воздуха, глухо цокнула где-то позади.
Знамённый отряд ещё теснее сосредоточился вокруг ярла и её знамени.
Втискиваться в строй обороняющихся хирдманов не было возможности.
Альвейд нашла взглядом Гуннара, который в это мгновение поразил своим
топором голову словена, втащенного крюком через разомкнутые щиты варягов
и вновь быстро сомкнувшиеся. Подле форинга уже лежало несколько тел,
одно из которых ещё шевелилось. Один из подростков-ополченцев подбежал
от ворот к шевелившемуся и хладнокровно добил его выверенным ударом
копья в глазницу.
Альвейд громко крикнула, обращаясь сразу ко всем:
- Трубите сигнал Йоргену!
Человек десять словен, вооружённых копьями, внезапно выбежали откуда-то
из стены и бросились на знамённый отряд. Двое хирдманов и Торвальд
грубовато и без церемоний потащили Альвейд в сторону лестницы, обратили
оружие в сторону неприятеля и приняли боевые стойки:
- Укройся под пролётом!
Знамённый отряд приготовился отразить натиск врагов.
Альвейд ослушалась и по деревянным ступеням стала быстро подниматься
наверх, к следующему лестничному пролёту, опрометчиво посчитав, что там
она будет в большей безопасности и сможет с высоты иметь лучший обзор
происходящего. Кто-то из защитников стен, заметив молодую женщину,
злорадно ухмыляясь в предвкушении добычи, уже спускался ей навстречу,
легкомысленно опустив топор книзу, и ступил на лестничный пролёт. Сердце
Альвейд, оставшейся без защиты один на один с врагом, почти
остановилось! Стараясь не поддаться панике, быстро сокращая расстояние,
она метнулась в сторону запоздало спохватившегося словена, молниеносным
движением вытащила свой сакс из-за спины и резким замахом вогнала его в
живот нападавшему. Руками и коленом с усилием толкнула тяжёлое
ослабевающее тело вниз, в толпу сражающихся. Кто-то из подбежавших
хирдманов придержал её за руку и, обогнав, взбежал на стену. Она узнала
своего племянника Хальфдана и поднялась наверх.
На стене Альвейд осмотрелась. Внизу, во внутреннем дворе,
перестроившиеся в двойное кольцо варяги отбивались от наседавших словен.
Знамённый отряд сковал боем значительную часть противников, которые
атаковали всё яростнее.
Хальфдан, держась за кромку стены, поднёс к губам боевой рог и дважды
дал протяжный сигнал. Лучники словен, что-то громко крича и обнажив свои
длинные ножи, бросились к нему. Тот невозмутимо положил щит и рог себе
под ноги, поудобнее взял копьё и, сделав длинный шаг, с силой, почти в
упор, метнул его в сторону врагов. Метательный снаряд с огромной силой
воткнулся в кого-то из бежавших, не успевшего увернуться в тесноте
словен. Тот глухо вскрикнул. Хальфдан обнажил меч и смело кинулся на
врагов.
Следом за ним то же самое сделали товарищ её детства Эймунд и другие
воины, которые с грозными проклятиями бросились на защитников стены.
Запыхавшийся Торвальд со знаменем возник рядом с Альвейд и с
побагровевшим от злости лицом наорал на неё:
- Безумная!!! Еле догнал тебя! Зачем побежала без нас?! Каким местом
ты думаешь?! Ты что - обычный воин?! А если бы он тебя убил?!
Свободной от знамени рукой он по-братски прижал Альвейд к себе,
успокаиваясь и приговаривая:
- А ты молодец! Молодец! Не растерялась! Ловко его ткнула! Как
заправский мясник!
Дрожащими руками взбудораженная происходящим Альвейд не сразу вставила
сакс обратно в ножны, сняла шапку и рукавом вытерла со лба пот,
стекавший на глаза. Посмотрела со стены в ту сторону, откуда уже
наступали ополченцы Йоргена, и крикнула вниз сражающемуся хирду:
- Держитесь! Помощь идёт!
Хальфдан с хирдманами зачистили стену от сопротивляющихся словен.
Альвейд под защитой Торвальда со стены наблюдала за сражением.
Бой продолжался ещё некоторое время. Ворвавшийся в крепость отряд
ополчения хёвдинга Йоргена переломил ход боя в пользу варягов.
На противоположной стене уже обезоруживали сдавшихся лучников. Через
некоторое время и остальные словены начали складывать оружие.
Гуннар подсчитал потери. Среди варягов было довольно много раненых.
Сражаться словены умели. Лишь внезапность, храбрость и воинское
искусство, передавшееся по крови от воинственных и суровых предков,
помогли одержать победу. Никто из варягов не погиб, хотя жизни некоторых
тяжелораненых находились сейчас в воле богов.
Темнело. Зажгли факелы. Вечером стало совсем холодно.
Взволнованной победой Альвейд дали попить и сняли с неё доспех и
кольчугу. Хирдманы нашли и вернули её тёплый плащ, который она, уже
совсем замёрзшая, с готовностью надела.
Родичи, числом около пяти сотен, были обнаружены на дальнем дворе
крепости. Они с любопытством и недоверием рассматривали необычайную
редкость - молодую красивую женщину, оказавшуюся целым ярлом. Седой
высокий старик с восхищённым недоумением подошёл к Альвейд:
- Я хёвдинг Альдейгьи Фроди Фолкмарсон. Я рад приветствовать тебя,
хоть и в таких печальных обстоятельствах! Мы все бесконечно благодарны
тебе и твоим людям за наше спасение! Пусть боги всегда оставляют вас
целыми, дают здравия и сил! Но кто ты, наша неожиданная спасительница?
Уму непостижимо, но нам сказали, что ты - вождь этих воинов!
Альвейд оглядела освобождённых:
- Я ярл Уппланда Альвейд, дочь покойного ярла Видара. Мы тоже рады
приветствовать вас! Ваше спасение было нашим долгом по крови и
соблюдением договорённости между тобой и конунгом Сигурдом. И мы, как
часть одного рода, - те люди, посредством которых конунг Сигурд
выполняет эту договорённость.
Старик Фроди согласно закивал головой:
- Да! Да! Да! Я воочию убедился в том, что конунг Сигурд соблюдает
договорённость! Только вот наши враги опередили вас - они напали
вероломно и внезапно! Убили многих людей, разорили Альдейгью и
разграбили наши припасы! Теперь нам нужно как-то выживать. Скоро зима, и
я пока в затруднении ответить на вопрос, что же будет с нами дальше! У
нас много детей и стариков!
Альвейд успокоительно ответила на печальные слова престарелого вождя,
громко обратившись ко всем несчастным лишенцам, которые собрались
вокруг, угрюмо и внимательно слушая диалог предводителей:
- Вы теперь под моей защитой! Скоро мы отправим вас на кораблях в наш
лагерь, где о вас позаботятся, разместят и покормят. Кто может держать в
руках оружие - пополнит наши силы. Потому что ответного удара врага
стоит ожидать в любой день. А наши предстоящие общие действия мы обсудим
в ближайшее время.
- Спасибо тебе ещё раз! - взбодрился Фроди. - Но это очень
удивительно, что ты женщина и ярл! На моей памяти такого никогда не
было! Как такое стало возможно?
Альвейд холодно усмехнулась. Её тёмно-серые глаза сверкнули отблеском
горящего в руке Хальфдана факела:
- Так захотели боги и конунг! Времена меняются, хёвдинг! И они
меняются к лучшему!
Альвейд ходила по крепости с приближёнными и устало давала им указания:
- Раненых и освобождённых - к кораблям и в лагерь! Обыскать крепость
сверху донизу! Пересчитать пленённых! Собрать оружие и доспехи! Вынести
за стены убитых! Выставить охрану и выслать дозоры! Выловить всех
сбежавших! Прислать сюда ещё два херреда ополчения!
Часть IV. Фьярлаг
Альвейд уже прикидывала, сможет ли она разместить здесь семнадцать сотен
человек. Хёвдинг Йорген считал, что можно разместить всех. Но Гуннар
скептически качал головой:
- Нужно хорошо посчитать помещения! Сколько из них отапливаются? Скоро
зима! Части людей всё равно придётся жить за стенами! Я соглашусь, если
лагерь мы перенесём под стены этой крепости, а саму крепость сделаем
центром обороны. В случае нападения люди будут уходить под её защиту. Но
мы не сможем расселить тут всех!
Альвейд еле стояла на ногах от усталости трудного многодневного
путешествия и событий прошедших дней и резко прервала все высказывания
своих подданных:
- Всё! Хватит! Оставим обсуждения до завтра! Найдите мне место, где я
могла бы отдохнуть, и займитесь каждый своими делами!
Хирдманы довольно быстро нашли покои какого-то знатного лица и стали на
их охрану. Две освобождённые местные девицы из Альдейгьи подтопили уже
угасающую печь, помогли Альвейд расположиться, поесть и снять одежду.
Едва растянувшись на удобном ложе, она провалилась в глубокий сон.
Проснувшись, когда уже рассвело, опухшая и голодная, но полностью
отдохнувшая и полная сил, Альвейд обрадовалась, открыв глаза и
неожиданно увидев хлопочущую в покоях Ригунду.
- Ригунда! - Альвейд вскочила обнять свою воспитательницу. - Я так
рада тебя видеть! Как ты тут оказалась? Как Арнгейр?
Ригунда радостно и взволнованно прижимала к себе свою любимицу:
- Альвейд! Девочка моя! Я молилась за тебя, как только ваши корабли
отплыли! Ну как же я могла спокойно усидеть, когда мою крошку чуть не
убили на стенах! А когда нам рассказали, что ты махала своим ножиком как
мужик, я тут же, взяв для тебя всё необходимое, поплыла к тебе! И не я
одна! Ульфрик и Сигне тоже увязались со мной. Сигне помчалась к
Хальфдану, а Ульфрик где-то ходит с Гуннаром и Йоргеном, помогает им в
делах. Я ещё взяла с собой несколько помощниц и еду. Тут ещё и две сотни
воинов приплыло! И вообще все остальные люди взволнованы вашей победой и
собрались перебираться сюда! С Арнгейром всё в порядке! Не переживай!
Гида строгая нянька. Он у неё растёт послушным и усердным! Арнгейр спал,
когда мы уплывали. И это хорошо, потому что он бы стал проситься сюда!
Альвейд, подобрав нижнюю шёлковую рубаху, босая, с голыми ногами,
удивлённо села на один из стульев, стоявших возле небольшого трапезного
стола:
- Сигне примчалась к Хальфдану? Быстро же они спелись! Я же их только
вчера свела!
Ригунда всплеснула руками:
- Ха! Наивная! Да они уже давно сохнут друг по другу! Ещё там, в
Уппланде, я заметила, что между нашим Хальфданом и дочерью Хринга что-то
происходит! Эта девочка не так проста, как кажется на первый взгляд! Мне
кажется, что она продала всё своё имущество брату и из-за нашего
Хальфдана тоже! И это естественно! Свободные женихи на дороге не
валяются! Тем более внуки ярла - родичи конунгов! Для дочери обычного
бонда, хоть и зажиточного, это сразу несколько огромных шагов наверх, в
высокое положение!
Альвейд поправила на руке изящной работы браслет с двумя волчьими
головами, направленными клыкастыми пастями друг к другу, и взъерошила
свои длинные взлохмаченные волосы:
- Но ведь Сигне неплоха! Мне она всегда нравилась! Неглупа и хороша
собой! Вела всё хозяйство своего отца! Я помню, что уже после того, как
её мать сбежала от старого Хринга со своим любовником, ты часто угощала
малышку всякими вкусностями из нашего дома!
Ригунда кивнула:
- Да. Мне было жаль девчонку! Да и ты иногда с ней играла! Но потом
Хринг запретил ей ходить к нам! Гордость не позволяла ему, чтобы дочь,
по его мнению, побиралась в доме ярла!
Девушки принесли воду и полотенца. Альвейд встала со стула, качая
головой:
- Как причудливы повороты судьбы! Девочку тянуло к нам, а её отец
препятствовал этому. Но по воле богов Сигне всё равно оказалась в нашем
доме! Хотя раньше я не замечала, чтобы Хальфдан был неравнодушен к ней!
Ригунда согласилась:
- Да уж! Пути господни неисповедимы! Но, уверяю тебя, душа моя,
Хальфдан счастлив от того, что Сигне сейчас рядом с ним!
Альвейд подставила руки под прохладную освежающую воду и омыла лицо:
- Будь мы в Уппланде, я никогда не позволила бы ему сочетаться браком
с простолюдинкой. Хоть я и благоволю к Сигне. У отца на примете для
Хальфдана была другая невеста - дочь одного ярла по соседству с моей
датской роднёй. Первоначально отец хотел оставить его дома, чтобы он
правил от его имени теми, кто остался бы за морем и не поплыл сюда. Но
отец умер, и всё сложилось по-другому! Мало кто из крепких ярлов сейчас
отдаст дочь в жёны скитальцу. Может быть, позже. А Сигне больше подошёл
бы в мужья кто-нибудь из добронравных хирдманов постарше. Она бы уважала
мужа и заботилась о доме, а он берёг бы семью и любил молодую жену. Но
пусть будет так, как сложится! Если Хальфдан захочет взять в жёны Сигне,
то пусть берёт.
Девушки повели ярла в уборную и затем в другое натопленное помещение,
где стоял огромный чан с водой, сняли с неё нижнюю рубаху и помогли
зайти в него.
Альвейд с наслаждением погрузилась в исходящую паром воду и сказала
Ригунде:
- О! Мне тут начинает нравиться!
Немного поплескавшись в приятной воде, добавила:
- После того как я обсужу насущные дела с Гуннаром, Йоргеном и
хёвдингом Альдейгьи, если он ещё не уплыл в лагерь, мы сядем и поедим
нашим домом. Распорядись по завтраку и пригласи за стол Сигне и
Хальфдана. Заодно обговорим наше семейное.
Она направила взгляд на Ригунду:
- И ты тоже будешь завтракать с нами как член семьи! Привыкай! И скажи
страже, чтобы позвали всех тех, кого я хочу видеть после того, как вы
приведёте меня в порядок.
Та вышла из покоев передать слова ярла охранявшим их хирдманам о вызове
указанных лиц.
Пока Ригунда распоряжалась подготовкой к завтраку, помощницы выкупали
Альвейд и одели в другие одежды, привезённые Ригундой. Девушки тщательно
расчесали её волосы и красиво заплели в одну косу. Ригунда втёрла ей в
обветренные лицо и руки заживляющий крем из жира животных и целебных
растений, подвела брови. Через недолгое время Альвейд была готова.
Прибыли вызванные ею люди, кроме хёвдинга Фроди, который в данное время
обустраивал своих людей в лагере варягов.
Гуннар первым обратился к Альвейд:
- Госпожа, мы прибыли по твоему зову и приветствуем тебя.
Хёвдинг Йорген, знатный человек весёлого и простого нрава, знавший
Альвейд с рождения, будучи верным товарищем её отца ещё с юности и
частым гостем в их доме, подошёл к Альвейд и по-отечески приобнял её:
- Моя девочка! Хорошо выглядишь! Вся в мать! Хе-хе-хе! Глядя на тебя,
никогда и не подумаешь, что такая милая приятная девица может проткнуть
ножом человека! Скажу честно: моим людям и воинам твоего хирда было за
честь, что ярл была с ними в бою, хотя имела полное право находиться в
безопасном месте! И это не мои предположения, а слова тех, кто вчера шёл
с нами на смерть.
Альвейд с лёгким недоумением спросила:
- Почему же ты считаешь её неприступной? Мы же вчера захватили её без
особых, я считаю, усилий.
Она спохватилась и жестом пригласила прибывших сесть на стулья:
- Впрочем, об этом и о другом вы мне сейчас расскажете! Что же это я
держу на ногах почтенных представителей нашего рода!
Альвейд присела на один из больших стульев, находившихся в зале:
- Приветствую вас, мои отважные соратники! О чём поговорим? Что вы
можете поведать мне? На чём мы вчера остановились и что уже сделано на
данное время? И главное: все ли живы наши воины? Как раненые? Никого не
забрали боги?
Гуннар прокашлялся и начал доклад:
- Раненых и освобождённых переправили в лагерь. Все размещены по
семьям. Для крепости из лагеря доставили продовольствие. Хирд и одна
сотня ополчения стали на охрану крепости. Другая сотня в засаде на реке.
Третья сотня в запасе тут, рядом, в лесу. Оставшиеся три сотни в обороне
нашего лагеря в распоряжении хёвдинга Кетила Змея. Девять десятков
захваченных словенских воинов и четыре десятка их женщин и детей. Они
говорят, что корабли за пленниками-варягами должно ожидать со дня на
день. Однако не всё прошло хорошо! Кое-какие люди в суматохе боя
ускользнули. Глава этой крепости исчез со своими домочадцами и
прислугой. Мы не обнаружили их ни среди захваченных, ни где-то ещё.
Сейчас мы просматриваем в крепости каждую щель, каждый подвал и
закоулок. Может, есть потайной ход или помещение. Они могли бежать
тогда, когда херред уважаемого Йоргена снял окружение и ринулся нам на
помощь. Может статься, что их князь уже предупреждён. Тогда корабли
могут приплыть уже не за пленниками, а за нашими головами. Нам нужно
быть в готовности отстоять захваченное и свою свободу. Кроме этого,
неподалёку расположены несколько деревень. Там люди, добывающие пушнину,
мясо и воск с мёдом. Нам нужно решить, что делать с этими поселениями:
захватить их, забрать людей и добычу или покорить и наложить дань
пушниной, солью, мёдом и жемчугом, которым они промышляют в водах
Альхава. Можно и просто торговать с ними, если они согласятся стать
добрыми союзниками. Их товары можно перепродать с выгодой нашим
торговцам! Ещё говорят, что у них мастеровитые кузнецы, которые ценят
наше железо! А железо мы можем доставлять из Уппланда. Нам нужно
вступить с ними в переговоры, чтобы понять, кем они нам будут являться
- врагами, подданными, данниками или союзниками.
Форинг подумал:
- Вот. Вроде это всё, что я хотел поведать. Если уважаемому Йоргену
нечего добавить к моим словам.
Йорген поёрзал на стуле, пожав плечами и обхватив своими огромными, в
застарелых шрамах ладонями ножны меча, упёртые в пол:
- Мне нечего добавить, кроме того, что нам нужно серьёзно рассмотреть
возможность расселения людей в крепости и вокруг неё.
Альвейд задумалась:
- Всё пока идёт так, как мы задумали! Похвально, что вы выполнили все
мои поручения и хорошо потрудились. Я согласна, что крепость необходимо
обживать. Наверняка местный князь уже знает о нас. Поэтому прятаться не
будем. В крепости поселим хирд и семьи с малыми детьми и без мужчин.
Вокруг стен обустроим городище, где поселим остальные херреды с семьями,
и огородим его пока частоколом, а потом и полноценной стеной. За зиму
справимся. Пленников отправим в Висби на продажу. А там купим железо,
несколько трэллов-ремесленников и различного рода умельцев, необходимых
нам для восстановления Альдейгьи и усиления крепостных сооружений.
Она посмотрела на Гуннара и Йоргена:
- И доверю это дело я Хальфдану и старому Ульфрику. Ульфрик умён и
хорошо торгуется. Он, хоть и стар, но гибок разумом. А мой племянник
будет представлять наш род. Они продадут людей, излишки добычи, вернут
данам часть долга, купят полезных трэллов и зазовут сюда купцов. Кроме
того, Хальфдан попросит помощи у нашей родни воинами и людьми, которые
пожелают переселиться к нам. Когда-то наш род не отказал им в трудное
время и проливал кровь за их свободу, поэтому даны нам помогут.
Гуннар согласно кивнул:
- Всё верно. Нам нужно выстоять здесь и выжить. Пока вырастут дети и
начнут множить потомство, пройдёт много времени. А за это время нас
могут уничтожить. Поэтому люди нам нужны. Также нам нужны и союзники
среди местных словен. У них каждый род ненавидит другой! Кто-то, кто
малочисленней и слабей, может вступить с нами в союз. Мы можем брать их
женщин в жёны, а мужчин в мужья нашим женщинам, как это всегда делали
наши предки на новых землях.
Йорген подхватил:
- А почему бы и нет? Форинг прав! Если они и их дети будут чтить наших
богов, жить по нашим обычаям и говорить на нашем языке, то они станут
такими же руссами, как и мы!
Альвейд посмотрела в лицо Гуннару:
- Гуннар! Тебе я поручаю договориться о переговорах с князем тех
ворюг-лесорубов, которых мы выловили ранее. Возьми тех, кто тебе будет
для этого нужен!
После обратилась к Йоргену:
- А ты, Йорген, займёшься деревнями с пушниной! Попытайся договориться
с их князем миром. Предложи им наши мечи и выгодную торговлю! И ещё!
Тщательно поговори с освобождёнными родичами! У кого-то из них есть
словенская родня. Понимаете, о чём я? Нам нужны глаза и уши в словенских
поселениях!
Йорген воодушевлённо привстал:
- Да! Ты права, моя умница! Зная о настроениях и делах местных, мы
можем предугадывать грядущие события и делать ответные ходы!
Альвейд задумалась:
- В ближайшее время нам нужно провести тинг и объяснить людям наши
действия. Гуннар, займись этим. После того как мы уладим наши дела со
словенами, я поплыву к конунгу и опишу обстановку, что у нас тут
сложилась. А пока готовимся отразить нападение!
Обсудив ещё некоторые вопросы со своими приближёнными, Альвейд отпустила
их заниматься делами.
Некоторое время спустя молодая предводительница с удовольствием
поглощала еду со своими домочадцами, находившимися в данный момент в
крепости.
Сигне впервые сидела за одним столом с ярлом и поэтому смущалась и
краснела, когда кто-то обращался к ней. Альвейд, стараясь смягчить в ней
чувство неловкости, спросила:
- Сигне, ты же хорошо справлялась с отцовским домом и хозяйством?
Девушка выпрямилась, положила ложку на стол и ответила:
- Не мне себя хвалить, моя госпожа! Но отец редко ругал меня и
высказывал замечания за промахи и упущения. А после его смерти мы с
моими помощниками-трэллами старались делать всё правильно, и нашими
усердиями и стараниями хозяйство приносило неплохой доход.
Альвейд одобрительно улыбнулась:
- Это хорошо, моя дорогая Сигне. Дело в том, что на новом месте нашей
семье нужен достойный и добросовестный человек, прекрасно разбирающийся
в тонкостях ведения домашнего хозяйства. Ригунда может выразить желание
вернуться в родные земли и занять там подобающее своему происхождению
место. Другие женщины нашего дома имеют другие поручения. Как ты
смотришь на то, чтобы взяться за это дело и радовать нас образцовым
домашним порядком? У тебя в подчинении будут все трэллы и любые другие
домочадцы, на которых ты мне укажешь.
Сигне не задумываясь ответила:
- Госпожа! Я с готовностью возьмусь за любое дело, которое ты мне
поручишь. Как я поняла, жить мы будем в этих покоях?
Альвейд согласно кивнула, пережёвывая кусок вяленого мяса:
- Да, моя дорогая. Мы все будем жить именно тут. Но всей семьёй
переселимся не сразу - только после того, как отразим попытки врага
отвоевать крепость и закончим другие дела.
- Тогда сразу после еды разреши мне осмотреть это жилище и приступить
к перестановкам, - попросила девушка.
Ярл широко раскрыла глаза:
- Ого! Вот так прямо сразу и к делу?!
Сигне согласно кивнула:
- Да, моя госпожа! И ещё я попрошу у тебя корабль - перевезти
кое-что из имущества и несколько трэллов-помощников.
В разговор вступила Ригунда:
- Я помогу тебе, Сигне, в твоих делах.
Альвейд согласилась:
- Всё верно! Я дам указание насчёт корабля Гуннару или Тодфиру.
Выберешь себе любой, какой нужен, и возьмёшь любых людей, каких нужно.
- Она улыбнулась. - Хальфдан поможет тебе управиться с кораблём и
погрузкой.
Сигне вспыхнула:
- Спасибо тебе, госпожа.
Альвейд всплеснула руками и продолжила, обращаясь ко всем:
- Да! Чуть не забыла! Мы немного изменим нашу традицию, так как
неизвестно, когда соберём первый урожай. Хальфдан и Сигне могут
пожениться тогда, когда им будет угодно.
Лицо Сигне вспыхнуло ещё пуще:
- Госпожа!
Альвейд, заканчивая принимать пищу, уже вставала из-за стола:
- Я тороплюсь! У меня много дел! А вы доедайте и тоже займитесь своими
поручениями. И привезите мне сегодня моего сына! Я соскучилась!
Ярл оделась и в сопровождении нескольких хирдманов стала спускаться
вниз, во двор. Начинался новый день, и голова Альвейд была занята
множеством забот.
Прошло много дней. Дождливая осень сменилась снежной и на удивление
мягкой зимой.
К тому времени, как лёг снег, варяги успели переселиться из лагеря в
крепость. Вокруг неё возникло городище, которое огородили высоким
частоколом и башенками. Название крепости решили дать своё: её стали
называть Фьярлагом - дальним поселением на их языке. Строительство в
окрестностях Фьярлага продолжилось. Люди стали привыкать к этой земле,
строить собственные дома и обзаводиться хозяйством.
Тогда же провели тинг, где все свободные люди обсудили и приняли важные
решения.
Присмотревшись к варягам, которые обживались на новом месте, местные
жители словенских поселений сначала с опаской, а потом всё смелее и
свободнее начали общаться с ними и привозить товары. У северян появились
лошади и скот. За стенами городища образовался рынок. Начались работы по
строительству новой пристани.
Одна из групп переселенцев занялась рыбной ловлей. Рыбаки ходили на
промысел в Альдогу. Там они встретили новый народ - карьялов. Те,
считая себя единоличными хозяевами этих вод, потребовали отдавать долю с
улова или платить серебром. В противном случае карьялы погрозились
отнимать пойманную рыбу и захватывать корабли. Встревоженные рыбаки
вернулись и рассказали об этом Альвейд и другим. Возмущённая ярл
отправила отряд в полторы сотни человек под командованием Кетиля Змея на
противоположный берег Альдоги жёстко пообщаться с наглецами.
Часть V. Клятвы и союзы
Одновременно с вышеописанными событиями случилось ещё одно, давно
предполагавшееся. После долгих сомнений и размышлений в родные земли
уплыла Ригунда. Все домочадцы и жители поселения грустили, когда корабль
с хорошо вооружённой командой, груженный подарками, отплывал с
вытирающей слёзы, так полюбившейся им своим добрым и рассудительным
нравом женщиной. Её воспитанница тоже не скрывала слёз. За многие зимы
Ригунда стала Альвейд родной. Ярл понимала, что бывшей невольнице нужно
вернуться, чтобы на своей земле занять подобающее её происхождению
положение, и просила Ригунду возвращаться, если на родине у неё не
сложится.
Нападения словен, к которому руссы тщательно готовились, так и не
произошло. Лазутчики сообщали, что князь Гертнит, который разрушил
Альдейгью, не торопился с приготовлениями к военному походу, чтобы
наказать варягов. Да и к тому же в одной из кровавых стычек он потерпел
тяжёлое поражение от другого князя - Збыслава, у которого побывал
Гуннар в поисках военного союза и торговых отношений.
Гуннар вернулся радостный:
- Моя госпожа! Збыслав занял место верховного князя в Хольмгарде и
готов говорить с тобой! А также его приближённые не против союза и
торговли с нами!
Альвейд пытливо расспрашивала форинга:
- Ты сам с ним говорил? Или через княжеских доверенных лиц? Как они
отнеслись к нашему появлению здесь?
Гуннар отвечал:
- Поначалу к нам отнеслись очень настороженно! Не всем по нраву наше
вмешательство в местные распри и торговлю! Однако я заручился хорошими
отношениями с предводителем княжеской дружины, пообщался с некоторыми
влиятельными людьми при дворе и торговыми представителями. Дал им всем
понять, что мы здесь с мирными, добрососедскими целями и готовы помочь
своим оружием закрепиться Збыславу и его людям в Хольмгарде. И советники
князя нашли время представить меня ему. Он принял меня совсем ненадолго,
выслушал и пригласил тебя к нему, чтобы обсудить все вопросы предстоящих
отношений. И он знает наш язык! Я узнал, что его семья жила по соседству
с нашими родичами, а Фроди был другом его отца и деда! И даже потом, в
стране ромеев, будущий князь дружил с представителями нашего народа.
Ярл задумалась. Пока князь выказывал своё дружелюбие и готовность к
общению, необходимо было встретиться с ним не откладывая.
Подумав, она велела Гуннару:
- К Збыславу поплывём сразу! Вели хирду и остальным готовиться самым
наилучшим образом. Поплывёшь вместе со мной! Об остальном я распоряжусь
сама!
Гуннар кивнул, и на миг его лицо стало задумчивым. Одной рукой он
потеребил свою тщательно заплетённую и ухоженную бороду, а пальцами
другой обхватил рукоять своего франкского меча:
- Альвейд! Прости меня! Может, я не вовремя хочу обратиться к тебе с
теми мыслями, что терзают меня последнее время! Я понимаю, что у тебя
много важных забот и дел. Но у нас никогда нет времени на разговоры,
кроме тех, что касаются общих дел нашего рода! Перед тем как мы
захватили Фьярлаг, ты говорила, что мы продолжим тот разговор и обсудим
один наш общий вопрос, но я думаю, что если я не начну говорить об этом
сейчас, то он так никогда и не состоится! Разреши мне спросить тебя.
Сердце Альвейд заколотилось. Молодая женщина знала, что рано или поздно
разговор об Арнгейре должен был состояться, но почему-то оттягивала его.
Она поняла, что об этом сейчас будет спрашивать Гуннар, и, собираясь с
мыслями, пригласила его сесть и села сама:
- Конечно, Гуннар! Как мой ближайший преданный соратник и верный
помощник ты имеешь право спрашивать меня о многом! И я не могу
допустить, чтобы смущающие тебя мысли не давали тебе покоя!
Альвейд лёгким взмахом руки отпустила прислугу и хирдманов, стоявших на
её охране в зале для приёмов.
Гуннар спросил:
- Альвейд, я прошу тебя, подтверди прямо: Арнгейр - мой сын?
Альвейд кивнула:
- Да. Арнгейр - наш общий сын.
Форинг обхватил голову:
- Но как? Я думал, что ты забеременела от жениха, за которого тебя
сосватал твой отец! И я старался выбросить тебя из своего сердца!
Ярл встала со своего места, прошла несколько шагов и повернулась к
Гуннару:
- Не было никакого жениха! Это придумал мой отец, чтобы спасти меня от
позора! Разве его люди не привели тебя тогда к нему? Он не хотел
наказать тебя за то, что ты провёл ночь с дочерью ярла.
Гуннар недоумённо развёл руками:
- Нет! Напротив, он принял меня очень дружелюбно и повелел стать
форингом!
Альвейд задумчиво села и посмотрела на него:
- Теперь я поняла отца! Зная, что я приму ярлство после него, он
назначил ближайшим помощником человека, который будет предан мне не
только по клятве, но и из-за общего ребёнка!
Гуннар вздрогнул:
- Значит, ярл Видар всё знал и я был на волосок от смерти?
Молодая женщина кивнула:
- Да. Так и есть. Он всё знал. И жизнь Арнгейра тоже висела на
волоске.
Тот вопросительно посмотрел на Альвейд:
- Ответь без утайки: почему ты тогда пришла ко мне? Это было
мимолётное плотское влечение или осознанное чувство? Осмелюсь
признаться, что я всегда думаю о тебе с тех пор, как ты была ещё совсем
юной девушкой!
Альвейд молчала, обуреваемая чувствами и пытаясь собрать воедино свои
мысли.
Гуннар горестно вздохнул, но, справившись с собой, прямо посмотрел на
неё:
- Я понимаю разницу между нашим положением, Альвейд! И я готов принять
это и просить отпустить меня в Уппланд или куда ещё, чтобы не терзать
своё сердце! Я стану бондом, заведу семью, буду ходить в походы и
растить детей, чтобы забыть тебя и не мешать тебе своим присутствием!
Альвейд снова встала, с волнением подошла к Гуннару и села возле него:
- Как думаешь, почему я ещё не замужем? А ведь ко мне сватались
знатные мужи! Но отец дал мне это в мою волю, и я не хочу никого, кроме
тебя, Гуннар! Я признаюсь и открываю тебе своё сердце!
Она обняла его, не справившись со своими чувствами. Гуннар раскрыл ей
встречные объятия.
Прижимаясь лицом к его щеке, Альвейд говорила:
- Я придумаю, как нам сочетаться браком. Я поплыву к конунгу, чтобы
просить его об этом, но для этого ты должен стать равным мне! И я всё
сделаю для этого! Тут обширные земли, и мы должны приобрести их для
тебя!
Гуннар отвечал ей:
- Ты права, Альвейд! Я иногда раздумывал о том же самом! Самое время
расширить наши владения. К примеру, восточный берег Альдоги с
поселениями карьялов, которые угрожают нам! Их угрозы - это хороший
повод их покорить, наложить дань и наладить торговлю!
Альвейд выпустила Гуннара из объятий:
- Да! Это правильная мысль! Дождёмся хёвдинга Кетиля, который поплыл
туда, обсудим с ним и будем действовать!
Гуннар встал. Ярл, уже успокаиваясь от сердечных признаний и нахлынувших
чувств, переходя к делам, сказала:
- Сначала поплывём на переговоры с местным князем. Прежде чем мы
начнём поход на карьялов, мы должны заручиться поддержкой Збыслава!
Она взяла руки Гуннара в свои и поцеловала его:
- Иди и начинай подготовку к отплытию в Хольмгард. И приходи ко мне
сегодня ближе к ночи! Тебя проведут! Я предупрежу кого надо!
Перед отплытием провели тинг, обсудили вопросы, которые Альвейд должна
будет обговорить с князем Збыславом. Отплыли через несколько дней по
Альхаву, который в эту зиму не покрылся льдом.
По пути Альвейд продолжила обдумывать предстоящие переговоры.
Рассматривая с борта своего драккара прибрежные местные поселения и
населявших их людей, которые бросали на корабли злобные, неприязненные
взгляды, она обратилась к сидящим рядом с ней людям:
- А люди тут не особо-то нам и рады! У волков взор и то подобрее!
Ответил хёвдинг Альдейгьи Фроди, которого ярл взяла с собой по причине
давней дружбы с княжеской семьёй и за хорошее знание местных обычаев и
церемоний:
- С чего бы им радоваться?! Они знают, что мы всегда готовы схватить
их и продать куда-нибудь подальше!
Гуннар возразил:
- А разве они не такие же?! Только и ждут как напасть и пограбить
соседа! Не они ли разорили Альдейгью и чуть не продали вас в рабство?
Никогда не поверю, что кто-то из сейчас находящихся на берегу не
участвовал в том набеге!
Фроди опустил голову:
- Да уж точно! Но мы же отстроим Альдейгью заново?
Альвейд утвердительно кивнула:
- Да! Обязательно! Мы займёмся строительством в ближайшее время.
Перед приближением к Хольмгарду с драккара сняли головы драконов с носа
и кормы, чтобы не спугнуть добрых духов этих земель. При подплытии к
пристаням хирдманы показали стражникам перевёрнутые белой стороной щиты
- знак мирных намерений и переговоров. Портовые служки указали места
для их драккара и кнорра, которые величественно пристали. Паруса сняли.
Знамя ярла с изображением падающего на добычу грозного, устрашающего
вида сокола взметнулось над воинами варяжского отряда, который находился
подле него уже в полном боевом облачении.
Хольмгард оказался не единым городом, а россыпью поселений,
раскинувшихся по обоим берегам широкой реки. Среди словенских
полуземлянок и чудских изб выделялись добротные скандинавские дома
торгового подворья - длинные, с резными коньками, обнесённые
частоколом. Пахло дымом, рыбой, смолой и разогретым железом из кузниц.
Несмотря на разрозненность, жизнь здесь кипела.
Альвейд, оглядываясь, произнесла:
- Вот, значит, какой он, Хольмгард. Говорили - великий город, а на
деле россыпь усадеб и торжище. Но место бойкое, это хорошо.
К варягам сразу же подошли вооружённые люди. Фроди говорил с ними и
переводил:
- Они говорят, что должны доложить князю о нашем прибытии.
Альвейд кивнула:
- Конечно! Попроси их прислать людей разгрузить дары и переправить их
ко двору князя. И пусть дадут знать, когда мы можем прибыть к нему сами.
И, надеюсь, кто-то проводит нас разместиться! Я устала!
Ярл сошла на берег в сопровождении Торвальда, Эймунда и двух
девушек-помощниц, Марты и Гутрун, которые своей расторопностью и умением
приглянулись ярлу и остались при ней с тех пор, как их освободили при
захвате словенской крепости.
Подбежали зеваки и дети, восхищённые видом варяжских кораблей. Один
мальчик в заношенной одежде, зим двенадцати, разинув рот, разглядывал
ярла, её боевой отряд и корабли.
Он что-то спросил, обращаясь к Альвейд и показывая на драккар. Марта
переводила:
- Он спрашивает: это твои корабли?
Альвейд улыбнулась:
- Ответь ему, что эти корабли мои.
Марта, поговорив с мальчиком, сказала:
- Дети спрашивают, с миром или войной ты приплыла? Если с миром,
можешь ли ты дать им разрешение поплавать на таком красивом корабле? Но
не увезут ли этих детей на продажу?
Альвейд приветливо указала рукой на драккар:
- Я приплыла с миром! Как только наши люди отдохнут, я велю посадить
детей в любой из этих кораблей и поплавать по реке.
Ребята радостно загалдели.
Ждать пришлось недолго. Вскоре прибыли управляющий при дворе князя,
конный тяжеловооружённый отряд и грузчики с телегами.
Управляющий приветливо и любезно пригласил Альвейд и её свиту в
княжеские покои для гостей. В почётном сопровождении словенских воинов
ярл и другие приглашённые варяги выдвинулись в указанное им место.
Там все совершили необходимые обряды божествам, благоволящим к ним,
поели, привели себя в порядок и стали ждать приглашения от князя.
Для беседы с ним Альвейд пригласили без её людей. В домашних покоях
князь Збыслав встретил её один и провёл, усадив на большой стул за
небольшим столом, накрытым напитками и едой на двоих человек. Это был
крепкий высокий человек тридцати пяти - сорока зим, с умным
пронзительным взглядом синих глаз, аккуратно остриженной бородкой,
хорошо уложенными, уже с явной сединой волосами, в скромной, но
добротной, отлично пошитой серого цвета одежде.
Ярл заволновалась, хорошо ли они будут понимать речь друг друга, однако
Збыслав приветливо начал на её языке, чуть ломаном, но беглом и хорошо
понятном:
- Приветствую тебя, ярл Альвейд! Я очень рад нашей встрече и надеюсь,
ты, как и я, не держишь враждебных мыслей!
Альвейд ответила:
- И я приветствую тебя, князь Збыслав! Надеюсь, в наших общих
интересах не думать враждебно по отношению друг к другу!
Князь сел за стол напротив Альвейд и разлил в серебряные кубки напиток:
- Как приятно вкусить еду в обществе приятной и умной женщины, как о
тебе говорят мои подданные с тех пор, как ты высадилась в низинах нашей
реки! Попробуй ромейского вина, достойная госпожа! Оно лёгкое и
настраивает на дружеское общение!
Альвейд отпила глоток и оценила вкус:
- Оно восхитительно! Никогда не пила такого! Я пила вино франков,
фризов и из других далёких земель, где сражается и торгует мой народ, но
это просто чудесное!
Збыслав улыбнулся:
- Я доволен, что смог угодить тебе! Перед твоим прибытием я тщательно
изучил о тебе все сведения, которые мне смогли предоставить советники и
приближённые. Говорят, что ты благоразумна, тверда и беспощадна к
недругам! Я подумал, что будет лучше, если мы сначала вдвоём, с глазу на
глаз, обсудим все наши интересы и попытаемся найти общее, что сблизит
нас лично как предводителей и наши народы! И этот разговор даст нам
основу для последующих договоров по воинским и мирским делам! А дальше
всё обсудят и сделают наши помощники! Ты согласна со мной? Заверяю тебя,
что всё сказанное мной и услышанное от тебя за этим столом останется в
этих стенах!
От радушного начала приёма и рассудительных слов князя Альвейд уже
начала испытывать симпатию к хозяину этих земель, поступки которого ей
были приемлемы.
- Да! Ты прав, князь. Сначала мы должны обсудить всё сами! -
согласно кивнула она.
Збыслав удовлетворённо откинулся на спинку стула:
- Тогда продолжим! Я нарочно отправил всех слуг и дворовых людей,
чтобы мы спокойно поговорили и обсудили нужные нам дела без лишних ушей!
И если ты не против, то я поухаживаю за тобой за этим столом! Эти манеры
я перенял у одной хорошей ромейской семьи в Константинополе, в которой
жил некоторое время в молодости, когда смертельная опасность и враги
заставили меня покинуть родную землю! Если наш разговор пройдёт с
пользой, то прислуга накроет тут ещё прибор и пригласит сюда мою жену
- княгиню Ирину! Она в нетерпении желает познакомиться и пообщаться с
тобой! Ей уже рассказали, как за короткое время ты со своей горсткой
воинов захватила крепость моих врагов, которую я так и не смог взять
осадой три лета назад, разумно ведёшь дела и успешно налаживаешь жизнь
своего поселения, растишь сына и доверила домашние дела юной
сообразительной красотке, которую, как я понял, ты выдаёшь замуж за
своего племянника!
Альвейд отметила про себя необычное, до сих пор не встречавшееся ей
среди местных словен имя княгини, и недовольно укорила себя в том, что
она не совсем тщательно изучила князя, как он её саму, его семейные дела
и действия! Конечно, она понимала, что князь, завоевавший престол и
обширные земли, обязан знать, что творят чужеземцы у него под боком!
Однако велела самой себе учесть это на будущее. У неё мелькнул вопрос:
зачем князь высказывает ей такую осведомлённость? Жест открытости и
доверия? Или?.. Что он знает ещё, кроме того, что уже сказал ей?
Она постаралась не показать на лице своих мыслей и дружелюбно
произнесла:
- Как скажешь, князь! Мы обсудим всё таким порядком, как ты пожелаешь.
Ты начнёшь на правах хозяина этих земель.
Збыслав отпил глоток вина, слегка улыбнулся и вмиг посерьёзнел:
- Хорошо! Я начну с главного! Я хочу понять, зачем вы приплыли! Кем вы
здесь будете - воинами, торговцами, ремесленниками или просто
разбойниками?! Кем вы решили быть на этой земле?
Он выложил на тарелку Альвейд аппетитного вида запечённую рыбину и
подлил ещё вина:
- Я знаю, что вы спасали дальних родичей от Гертнита и его
прихвостней. Даю тебе слово, что после того, как я закончу неотложные
дела, то займусь ими всеми и уничтожу окончательно! - Князь грустно
улыбнулся. - Я провёл в тех краях свои детство и юность! Владения моей
семьи располагались рядом с землями варягов! Наш торговый советник и его
семья были из вашего народа! Ты уже, наверное, знаешь, что моя семья
была весьма дружна с семьёй Фроди! Поэтому я хорошо знаю ваш язык! Я
скучал по этому благородному старику и обязательно встречусь с ним
позже!
Альвейд молчала, внимательно слушая и обдумывая ответ. Князь продолжил:
- И ещё я знаю, что те земли, которые вы называете Гардарики, раньше
принадлежали предкам твоего верховного правителя Сигурда. Я также знаю,
что недавно вы отправили куда-то корабли с воинами. Меня мучает вопрос:
не собираетесь ли вы захватить те деревни, которые раньше принадлежали
моему отцу, а потом захвачены Гертнитом? Предупреждая твой ответ, я
сразу скажу, что не позволю тебе воевать с ними и облагать данью! У меня
сорок сотен воинов! Я просто затопчу вас конями, если вы посягнёте на
данное мне по праву! Не сочти это угрозами, ярл Альвейд! Я предупреждаю
тебя, зная ваш народ и его обычаи, на будущее! Что скажешь на это?
Альвейд отставила кубок с вином, стараясь сдержать эмоции и досаду от
необходимости оправдываться, и решительно произнесла:
- Уверяю тебя, что на твои деревни мы нападать не собираемся!
Напротив, мы наладили торговлю с ними и находимся в неплохих отношениях.
Я захватила себе часть земли, на которой собираюсь жить мирно, вырастить
сына и спокойно встретить старость. Я не стану скрывать то, что конунг
Сигурд направил нас сюда защитить родичей от вас, словен! Я не потерплю
обид и притеснений и буду сражаться до последнего человека! Мы не желаем
становиться разбойниками и убийцами невиновных! Однако тот, кто посягнёт
на наши земли, промыслы и торговлю, получит отпор и лишится своего
имущества! Пока я предполагаю мир и беспрепятственную торговлю! Но
убийцы моих родичей будут найдены и принесены в жертву нашим богам!
Князь внимательно выслушал Альвейд и задумчиво произнёс:
- То есть, как я понял, ты не собираешься грабить и разорять всех
подряд в нашей округе?
Альвейд утвердительно кивнула:
- Совершенно верно! Кроме тех, кто придёт с такими намерениями к нам!
Збыслав с лёгким недоверием усмехнулся:
- Твои высказывания обнадёживают. Но нужно время, чтобы убедиться в
твоих мирных намерениях!
Альвейд с возмущением встала из-за стола:
- Ты ставишь под сомнение мои слова?! Что ж! Зря я сюда приплыла! Я
думала, что найду здесь будущих друзей, которых поддержала бы в любом
разумном деле, а нашла всего лишь человека, который попытался оскорбить
меня!
Князь грустно посмотрел на неё:
- Я не хотел обидеть тебя, Альвейд. Ты не знаешь, сколько
предательства и лжи я пережил за свою жизнь! Поэтому пока я не могу
доверять чужеземцам, умыслы и будущие деяния которых мне неведомы.
Ярл села и с сожалением посмотрела на Збыслава:
- Твоя еда и вино превосходны, Збыслав. Твоё гостеприимство выше
всяких похвал. Однако твои слова не внушают мне уверенности в том, что
между нами сложится дружба.
Збыслав пожал плечами:
- О дружбе говорить ещё рано. За то короткое время, что вы здесь, я не
узнал вас хорошо. Нам нужно присмотреться друг к другу и убедиться в
дружеских намерениях.
Альвейд опять встала, вышла из-за стола и повернулась к князю:
- Скоро я начинаю поход на карьялов. Мне хотелось бы знать, какие
возражения ты можешь привести против этого.
Князь задумался:
- Карьялы... те, которые разговаривают с деревьями. Сейчас я занят
другими делами - по теплу выдвигаюсь добивать Гертнита и его
сторонников. Поэтому мне нечем возразить тебе. У меня нет пока никаких
интересов к карьялам. - Он пытливо посмотрел Альвейд прямо в глаза.
- Ты можешь сделать очень большой шаг к нашей дружбе, Альвейд! Вы
могли бы помочь мне победить Гертнита. У тебя хорошие бойцы, такие же,
как и мои. Если мы объединим усилия против Гертнита, то я устраняю своих
врагов, а ты мстишь своим за родичей. А всё, что мы захватим, - людей,
земли и прочее, - поделим по долям от вклада в общую победу. Что
скажешь?
Ярл задумалась:
- Я не против и обсужу всё со своими людьми на тинге. И ещё я отправлю
человека - или поплыву сама - к своему конунгу Сигурду, чтобы узнать
его волю. Моя датская родня может присоединиться ко мне, но захотят ли
они влезать в местные войны, я не знаю. Об этом узнает мой племянник,
которого я отправлю к ним сразу после свадьбы. Кроме того, даны заняты
сейчас войной с франками, которые хотят, чтобы наш народ предал своих
богов и принял их бога.
Збыслав задумчиво кивнул:
- Думаю, что конунг и твои люди поддержат тебя. Вы же приплыли сюда не
только защитить родичей, но и за землями и богатством, как мне
предполагается. Тут наши желания сходятся, так как мы, разбив врагов,
можем поделить между собой и нашими потомками эти обширные земли. Это
очень заманчивое для тебя приложение! Я чувствую в тебе решимость и
твёрдую силу, чтобы воплотить в явь твои желания иметь больше владений,
которые принесут богатство и больше власти. Ваш конунг Сигурд - твой
родич, а его отец был конунгом части этих земель. Ты только подумай,
Альвейд, и представь себе, что и ты по праву родства можешь стать
конунгом! Ты стала ярлом, так почему же тебе не возвыситься ещё более? И
возвысить своих приближённых! Не так ли?
Альвейд снова села за стол и пристально посмотрела на князя:
- Ты показываешь поразительную осведомлённость в моих делах и
родственных связях, Збыслав! Не буду скрывать, что ты не перестаёшь меня
этим поражать!
Збыслав пожал плечами:
- Это немудрено! Я тесно общался с семьёй Фроди и торговцами, которых
здесь весьма много и от которых многое можно узнать. Мне многое ведомо о
ваших родственных связях, но всего я и не знаю. Надеюсь, мы поговорим
сегодня и об этом. Ведь наш разговор ещё не закончен, не так ли?
Альвейд неторопливо, чтобы дать себе время обдумать следующие слова,
отпила вина:
- Конечно, мы продолжим разговор. Но в любом случае мне нужно обдумать
твои предложения, посоветоваться с родичами и узнать мнение моего
конунга Сигурда. А конунгом мне не стать! Когда я стала ярлом, многие
знатные люди нашего народа, в том числе и некоторые мои родичи,
посчитали это немыслимым для наших устоев и традиций. Понятно, что я
занимаю это положение только до тех пор, пока при власти находится
Сигурд. В обратном случае оно станет очень шатким, даже неприемлемым для
многих людей! Это может поставить под угрозу мою жизнь и жизни моего
сына, племянника и их будущих детей.
Збыслав утвердительно покивал головой:
- Я понимаю тебя, Альвейд. И готов подождать твой ответ. Но время
идёт, а мои враги накапливают силы. Поэтому, пожалуйста, поторопись! -
Он как-то исподлобья, пытливо обратил свой взор прямо в глаза молодой
женщине. - Ты сможешь отплыть к своему конунгу в ближайшее время?
Только ты сама сможешь доходчиво и убедительно описать мою просьбу. Я
даю тебе слово, что помогу защитить крепость Любшу, или, как вы её
называете, Фьярлаг, в твоё отсутствие. И мы договоримся о торговле между
нашими народами на твоих условиях. После нашей встречи можешь сказать
своим людям, чтобы начали обсуждать это с моими приближёнными.
Он неожиданно вышел из-за стола, подошёл к Альвейд, опёрся руками о
стол, наклонился к ней и громким шёпотом продолжил:
- Пойми меня! По отдельности нас уничтожат! Сначала мои враги
уничтожат меня, потом друг друга, и потом повергнувший всех самый
сильный примется за тебя! А объединив наши усилия, мы станем грозной
силой! Я повторюсь: когда мы победим наших врагов, ты получишь земли и
южные торговые пути с ромеями и землями, которые вы называете Серкланд.
Альвейд положила столовые приборы на стол:
- Ты прав, Збыслав! Но я не могу проливать кровь своих людей без их
согласия!
Князь с досадой отошёл от стола:
- Как же у вас всё сложно! Чтобы у нас князь спрашивал совета у
простых людей?! Я, и только я принимаю решение проливать или не
проливать кровь!
Ярл невозмутимо пожала плечами:
- Каждый из нас свободен в своём праве решать за свои жизни. И я
постараюсь дать тебе ответ как можно скорее.
Збыслав, уже успокаиваясь:
- Ладно! Будем считать, что мы поняли друг друга! Можем ли мы теперь
пригласить к столу мою жену, которая жаждет познакомиться с тобой?
Альвейд развела руками:
- Ты же здесь хозяин. Тебе и решать, кого приглашать за стол.
Пока Збыслав ходил давать указания о вызове княгини и о торговле с
варягами, Альвейд подумала о том, что нужно сразу же по прибытии во
Фьярлаг провести тинг и после этого самой плыть к конунгу.
Для встречи жены князя Альвейд прошла на середину помещения.
Княгиня Ирина оказалась невысокой худощавой смуглой молодой женщиной.
Золотой обруч обрамлял её уложенные в замысловатую причёску тёмные
волосы. Светло-карие глаза с лёгким любопытным высокомерием, как
показалось, оглядели Альвейд. Её одежда, богато расшитая золотом и
серебром, была незнакомого причудливого покроя.
Альвейд поёжилась. Варяги имели предубеждение к людям с тёмными глазами
и волосами и не выносили пренебрежительных взглядов представителей тех
народов, которые считали их варварами.
Однако первые впечатления рассеялись, когда княгиня, приветливо и
искренне улыбаясь, начала тихим приятным голосом говорить на незнакомом
языке. Этот язык совсем не был похож на язык словен, к которому Альвейд
уже начала привыкать и даже разбирать некоторые слова и фразы.
Князь переводил:
- Ирина рада приветствовать тебя. Она наслышана от меня и от своих
детских учителей о вашем народе и имеет большое желание воочию
пообщаться с тобой, о которой так много уже наслышана. Ей ещё не
представлялась возможность близко пообщаться с вами.
Альвейд улыбнулась в ответ, протянула княгине обе руки, и молодые
женщины поприветствовали друг друга. Ярл обратила внимание на
многочисленные золотые украшения на пальцах и запястьях княгини.
Все расселись. На этот раз за столом прислуживали княжеские люди.
Ирина опять обратилась к Альвейд. Збыслав вновь перевёл:
- Ирина поражена твоим ростом. Она спрашивает: женщины у вас все такие
высокие?
Альвейд пожала плечами:
- Наверное. Но я никогда не считала себя высокой. У нас встречаются
люди и повыше меня. Но я хочу задать вопрос: к какому народу принадлежит
Ирина? Здесь не говорят на этом языке. Ты же тоже им владеешь, Збыслав.
Князь перевёл это жене и вновь обратился к Альвейд:
- Она из ромеев, уважаемой семьи Ласкариосов. Я уже упоминал, что,
спасаясь от врагов, долгое время жил в Константинополе, в семье моей
будущей избранницы, которая сидит сейчас перед тобой. Эта семья не
отличается знатностью; далёкие предки Ирины были простыми крестьянами.
Но благодаря труду и усердию сейчас члены её семьи занимают немаловажные
посты в их империи.
Альвейд спросила:
- Насколько я знаю, ромеи исповедуют христианского бога. Как же её
выдали за тебя? Ведь все христиане ненавидят поклоняющихся другим богам.
Збыслав снова поговорил с женой и обратился к Альвейд:
- Я бы так не утверждал. В империи ромеев живёт множество народов, и
не только христиан. Есть и те, которые поклоняются другим богам. В их
стране человека оценивают не по тому, каким богам он поклоняется, а по
способностям и преданности империи.
Ирина сказала несколько фраз, жестикулируя. Князь, выслушав жену,
продолжил:
- Мы с родителями Ирины большие друзья. Наши отцы имели общие торговые
интересы. Мы с Ириной привязались друг к другу с тех времён, когда она
была ещё юной девушкой. Поэтому вопрос веры не стал преградой нашему
браку. Вопрос стоял в том, согласится ли Ирина жить среди язычников,
поддержит ли она меня в моей борьбе за утраченные отцовские владения. И
она согласилась оставить свою благополучную, обеспеченную семью ради
меня. Вот уже почти девять лет она рядом со мной в эти тяжёлые времена.
Наши боги пока не дают нам детей, но, думаю, наследники ещё появятся.
Альвейд согласно покивала головой:
- Конечно! Боги знают, когда должно продолжить род. Они, и только они
определяют нужность и время появления на свет человека.
Збыслав задумался над этими словами и передал их Ирине. Та согласно
кивнула, благодарно улыбнувшись Альвейд.
Князь опять обратился к ярлу:
- Расскажи, если тебя не затруднит, о своём конунге Сигурде. Сколько у
него военной силы, как ведёт сражения, каков его торговый оборот?
Альвейд напряглась. Князь уже знает о ней почти всё и теперь выпытывает
у неё силу её конунга или уточняет ранее полученные сведения. Наверняка
для того, чтобы оценить помощь, которую тот сможет оказать варягам, если
словены решат расправиться с Альвейд и её людьми.
Она шутливо отмахнулась:
- Откуда я могу об этом всём знать? Мы жили на задворках Свеаланда, в
маленькой его части - в Руслагене. Но я могу рассказать о нём в виде
легенд. То, о чём воспевают в своих творениях наши скальды.
Збыслав и Ирина устроились поудобнее на своих стульях:
- Это очень интересно! Мы обожаем легенды!
Князь приготовился переводить.
Альвейд начала:
- Сигурд рос в доме и семье датского конунга Хьялпрека. Воспитателем
Сигурда стал мудрый карлик Регин. Про Регина говорили, что он колдун, а
вообще он искуснейший мастер-кузнец. Регин обучил Сигурда многим
искусствам, в том числе знанию рун и разным языкам. Однажды, когда
Сигурд был уже юношей, Регин выковал для себя меч Ридил и один меч для
Сигурда. Взял Сигурд меч и сказал: «Надобно его испытать!» Ударил мечом
по наковальне - и клинок разлетелся на мелкие части. Выковал Регин
другой меч, сказав: «Вот этот будет получше!» Ударил Сигурд новым мечом
по наковальне и сломал его тоже. Тогда Регин сказал: «Обычный меч для
тебя не годится. Поди к своей матери Хьёрдис, пусть она даст тебе меч,
который твой отец получил от самого ;дина. Зовётся тот меч Грам, и нет
ему равных. Твой отец в своём последнем бою сломал его пополам, но если
меч починить, то будет он тебе как раз по руке». Пошёл Сигурд к своей
матери Хьёрдис, дала ему мать сломанный отцовский меч. Сигурд принёс меч
к Регину. Тот развёл огонь, починил клинок. Когда работа была закончена,
из клинка вырвалось пламя. Взял Сигурд меч Грам, ударил им по железной
наковальне - разрубил её пополам до самого подножья. Похвалил Сигурд
меч и сказал Регину: «Спасибо». Был теперь у Сигурда меч, но не было
коня. Пошёл он просить коня у конунга Хьялпрека. Хьялпрек сказал: «На
берегу реки пасётся мой табун. Выбери себе коня по сердцу, да не ошибись
- выбери лучшего». Вот пришёл Сигурд на берег реки. Паслось там больше
сотни коней. Смотрит на них Сигурд - и не знает, который из них
лучший. Вдруг появился сам бог ;дин на своём коне Слейпнере и указал
Сигурду, какого коня ему взять. Звали того коня Грани, и он приходился
сыном коню самого ;дина, восьминогому Слейпниру. Теперь были у Сигурда и
славный меч Грам, и добрый конь Грани. Пришла пора отправляться в путь,
чтобы отомстить за отца.
После долгого рассказа Альвейд выдохнула и отхлебнула ещё вина.
Князь задумался:
- И что? Сигурд отомстил за отца?
Ярл поставила кубок на стол:
- Конечно! Мстить - это в наших обычаях. Я тоже отомщу всем тем, кто
пролил кровь моих родичей, а также тем, кто поспособствовал этому
кровопролитию.
Её глаза недобро блеснули серым холодом:
- И месть моя будет ужасной и беспощадной!
Ирина поёжилась от тона и взгляда Альвейд и вопросительно взглянула на
мужа. Но тот задумчиво смотрел на Альвейд и молчал.
Некоторое время спустя по прибытии Альвейд из Хольмгарда, где она
заключила ряд соглашений с князем Збыславом, Хальфдан и Сигне сочетались
обрядом брака.
Незадолго до этого события, во время обычного вечернего ужина,
взволнованный Хальфдан обратился ко всем присутствующим:
- Почитаемая ярл и моя любимая тётка Альвейд, и остальная семья! Я
говорю вам, что хочу взять в жёны Сигне Хрингсдоттер, дочь достойного
человека нашего рода, который своими добрыми делами и воинским усердием
способствовал его процветанию!
Альвейд, давно ожидавшая этого заявления - с того самого момента,
когда случайно обнаружила над отхожим ведром страдающую от тошноты
Сигне, - воскликнула:
- Да будет так! Когда будет церемония и кто из замужних женщин будет
сопровождать Сигне?
Сигне, зардевшись, ответила:
- Я уже посоветовалась с Хейдур. Церемония будет в один из дней Фригг.
А из замужних женщин я уже переговорила с достопочтенной Брунгхильд,
женой хёвдинга Йоргена. Она с радостью согласилась участвовать в обряде
нашего брака!
На следующий день Альвейд посетила ведьму.
- Боги неоднозначно отнесутся к этому браку, - говорила Хейдур. -
Однако это не значит, что они не будут благоволить к тем, кто будет
стараться сделать его достойным и благонравным. Сигне и Хальфдан смогут
прожить вместе такую жизнь, которую восхвалят боги. Главное, чтобы ничто
не помешало им в этом! А они, вопреки богам и нашим обычаям, уже
совершили грех, о котором ты знаешь, но скрываешь от остальных! Правда
ведь?
Альвейд кивнула. Хейдур всегда насквозь видела людей и знала об их
поступках и мыслях. Ведьма успокоительно улыбнулась:
- Волноваться не стоит! Ты тоже прошла через это! Сигне носит двоих!
Когда-то мужчина, рождённый Сигне, станет твоей гордостью, а женщина,
которая сейчас лишь маленький комок человека в чреве будущей матери,
станет для тебя опорой в повседневности! У них двоих будет много власти
и богатства! Но этому они будут обязаны тебе, своим родителям, и будут
ценить это!
Альвейд насторожилась:
- Раньше ты говорила, что моего сына Арнгейра ждёт великая судьба! А
теперь что?! Боги поменяли своё мнение? Почему они решили, что дети
простолюдинки будут иметь власть и богатство?
Хейдур строго посмотрела на молодую женщину:
- Не клевещи на богов! Твой сын будет иметь всё, что угодно смертному
властелину! Но не рядом с тобой, а в других землях! Тебе не стоит
переживать за него! Его путь давно предначертан богами! И не принижай
людей происхождением ниже тебя! Кому-то боги дают высокое положение с
рождения, а кому-то - за благие поступки и полезные деяния! И кто из
них более достоин этого? А Гуннар, например? Ведь он занимает высокое
положение не только из-за того, что скрашивает твои ночи? Хе-хе-хе!
Альвейд не ответила и стиснула зубы, чувствуя правоту ведьмы. Откуда она
всё знает? Ведь не боги же ей всё рассказывают?
Хейдур с загадочным видом сняла с пальца какую-то металлическую вещь,
вложила в ладонь Альвейд и сильно сжала её пальцы:
- Что ты чувствуешь? Холод или огонь?
Альвейд сосредоточилась на ощущениях, но ничего не почувствовала:
- Ни холода, ни огня!
Хейдур с удовлетворением разжала пальцы ярла, забрала предмет и
протянула его Альвейд:
- Очень хорошо! Надень его!
Предмет оказался простым и очень старым железным кольцом с изображением
человеческого лица, оскалившего зубы словно зверь. Альвейд надела его.
Кольцо пришлось ей впору и хорошо смотрелось на пальце. Оскаленное лицо
притягивало взгляд и завораживало. Она покрутила кистью:
- Что это за кольцо? Оно такое необычное. Никогда не видела такого.
Хейдур, став вдруг очень серьёзной и сосредоточенной, велела:
- А теперь попробуй снять его!
Альвейд попробовала - и с удивлением поняла, что кольцо не снимается.
Оно не охватывало палец туго и свободно крутилось, но не снималось.
Молодая женщина произвела ещё несколько тщетных попыток - безуспешно.
Хейдур в задумчивости рассматривала кольцо:
- Непостижимо! Кольцо нашло нового владельца! И ведь ещё прабабка моей
бабки справедливо считала, что это не простая железяка!
Альвейд немного испугалась:
- Что это за кольцо?! Зачем ты заставила меня надеть его?! Почему я не
могу снять?! Оно заколдовано древними злыми силами?! Ты можешь избавить
меня от него?!
Хейдур успокоительно улыбнулась:
- Не волнуйся! Это кольцо никогда не приносило зла тем, кто его носит!
Единственное, что про него известно, - его нельзя снять, пока не
найдётся другой владелец. Кольцо само себе выбирает хозяина. Иногда
приходится ждать всю жизнь!
Альвейд немного успокоилась:
- Так что это за кольцо?
Ведьма разлила какое-то душистое питьё в кружки и одну подала Альвейд:
- Угощайся.
Ярл настороженно посмотрела на кружку:
- Что ты мне подсовываешь? Ты уже заставила меня надеть кольцо! Теперь
кружка не отнимется от моего рта?! Или я превращусь в отвратительную
нёкку?!
Хейдур с раздражённой иронией отмахнулась:
- Не злорадствуй! Это смесь моих трав. Они очень целебны для
внутренностей и, между прочим, гасят тягу к мужскому телу и не дают
зародиться новой жизни! А ты же не хочешь удивить родичей новостью о
том, что казавшаяся высоконравной и примерной их милая ярл опять
забеременела?! Что же они подумают? Их это точно не порадует!
Альвейд слегка покраснела и стиснула зубы. От ведьмы ничего не утаишь!
Нужно будет разобраться, кто из домочадцев или трэллов делится её
тайнами с вёльвой!
Ведьма первой отпила глоток:
- Но продолжим о кольце! Я не знаю, как оно оказалось в моей семье.
Легенда о нём настолько древняя, что мы уже не сможем постичь те далёкие
времена. Её поведала мне моя мать Лисбет; перед смертью она рассказала
мне кое-какие ведьмовские секреты, и в том числе про кольцо.
Альвейд устроилась поудобнее на ведьмином стуле:
- О! Интересно! Но мне немного не по себе!
Хейдур продолжила:
- Самое интересное будет дальше! Ты, наверное, знаешь легенду о Мани,
который был прародителем всех людей?
Ярл согласно кивнула.
- Так вот, у Мани было три сына, одного из которых звали Инге. Этот
Инге был первым из нашего народа. И у него была дочь - Утта. Она
отличалась красотой и занималась ведовством, лечила людей и
предсказывала судьбы. Дар вёльвы ей дала сама Фрейя. Пришло время Утте
выходить замуж. Жениха она нашла себе сама, вопреки воле отца.
Избранником Утты стал чародей Видольд. Тот насылал на плохих людей злые
чары и отводил беду от поселений. Несмотря на взаимную любовь, которая
охватила Видольда и Утту, и равенство их семей, Инге запретил дочери
выходить замуж за чародея. Им пришлось смириться с этим решением.
Видольд покинул те места, но во время прощания подарил Утте кольцо.
Когда девушка надела его, то обнаружила, что не может снять. Однако жить
оно ей не мешало. Со временем она поняла, что кольцо можно передать
только женщине, и то если оно само её выберет!
Альвейд с любопытством покрутила кольцо на пальце:
- То есть это и есть кольцо Утты? Я слышала о нём, но не помню откуда.
Знаю точно, что о нём не было слышно с тех пор, как наши далёкие предки
приплыли в Свеаланд. - Она задумчиво спросила: - Что же это кольцо
принесёт мне - добро или несчастье?
Хейдур пожала плечами:
- Когда-нибудь это выяснится.
Ярл вновь посмотрела на кольцо и удивлённо воскликнула:
- Смотри! Оно стало как новым!
Ведьма наклонилась к кольцу:
- Да. И это тоже один из его секретов: на пальце оно становится новым,
словно из рук только что создавшего его мастера. А стареет и покрывается
ржавчиной, когда его снимают.
Альвейд опустила руку:
- Ладно! Кольцо когда-нибудь найдёт нового владельца. Я поняла тебя
так, что Хальфдан и Сигне могут сочетаться браком и мне нужно готовить
празднество?
Хейдур утвердительно кивнула:
- Да. Так и есть.
Часть VI. Северный ветер
Вечером Альвейд, Хальфдан, Сигне, Брунгхильд, Ульфрик, годи Эйд сели
обсудить предстоящее событие.
Альвейд начала сразу с главного:
- Сигне! Сто ортугов серебра, которые тебе должен старший брат, -
это очень хорошие деньги. Будем считать их твоим приданым, и оно
останется за тобой. И его нужно вежливым или не очень вежливым способом
вернуть. И этим займётся Хальфдан на обратном пути.
Хальфдан встал со стула:
- Так и будет. Если по каким-либо причинам серебра я не получу, то
заберу драгоценности и имущество на эту стоимость.
Ярл положила руку с кольцом Утты на подлокотник обитого мягкой медвежьей
шкурой крепкого большого стула:
- Да. Делаем так. Теперь обсудим дар, который должна получить Сигне. Я
поразмыслила и придумала вот что. Молодая жена получит двадцать ортугов
серебра, десять коров, два грузовых кнорра и десять трэллов. Согласны со
мной?
Старый Ульфрик удивился:
- У нас откуда-то появились лишние коровы?
Альвейд ответила ему просто:
- Когда-нибудь ведь они появятся!
Ульфрик заупрямился:
- Но ведь сейчас их нет!
Альвейд устало вздохнула:
- Что же ты предлагаешь?
Старик пожал плечами:
- Пока ничего не приходит в голову. Но коров они могут просто купить!
Зачем их обещать в дар?
Ярл с улыбкой отмахнулась от старого Ульфрика и обратилась к остальным:
- Кто-нибудь желает ещё высказаться?
Заговорила жена хёвдинга Йоргена, Брунгхильд, приятная полная женщина
лет сорока пяти - пятидесяти зим:
- Я думаю, что почтенный Ульфрик прав! Коровами будущая семья
обзаведётся, а также лошадьми и всякой живностью. Разумным было бы
вместо коров добавить ещё серебра для постройки их дома и обзаведения
всякой домашней утварью.
Альвейд с лёгкостью согласилась:
- И то правда! И с чего это я заговорила про коров?!
Брунгхильд продолжила:
- Так как у Сигне нет матери, а у меня нет дочерей, то я подарю
кровать и свадебный головной убор своей матери, в котором меня брал в
жёны Йорген.
Вставил своё слово годи Эйд:
- Я думаю, что это приемлемо. Мы даже можем немного изменить
традициям. И я считаю, что в нашем положении это допустимо.
Альвейд подытожила:
- Итак! О приданом и даре невесты мы договорились. Думаю, что об
утреннем даре Хальфдан позаботится сам, сообразуясь со своими
возможностями.
Все согласно покивали.
- Теперь посчитаем, сколько нам готовить еды и медовухи, - сказала
Альвейд.
Брунгхильд предложила:
- Позволь мне и моим людям заняться подготовкой к празднику. Я всё
посчитаю и сделаю сама. Я уже женила своих сыновей, и у меня есть опыт.
Только оплата всего - с тебя, Альвейд!
Ярл с облегчением согласилась:
- Отлично! Мы все будем благодарны тебе!
Время приготовлений пролетело быстро. Было приглашено множество гостей и
заготовлено великое количество медовухи и еды. Отдельные столы с
выпивкой и яствами накрыли даже для трэллов!
День свадьбы проходил очень торжественно и впечатляюще.
Сигне, очень красивая в своих свадебных одеждах и чуть бледная от
волнения, в сопровождении Брунгхильд и её мужа, хёвдинга Йоргена,
медленно и с достоинством будущей знатной женщины прошла по белому
пушистому снегу, сверкающему на солнце, к месту сочетания браком -
священному кругу камней, каждый из которых был посвящён какому-либо
божеству, в одной из рощ рядом с крепостью. Люди поселения, одетые так
же ярко и красиво, идя следом, одобрительно выкрикивали поздравления
проходящей невесте.
Внук свейских и датских ярлов Хальфдан, в окружении празднично одетых
Альвейд, важных словенских и датских гостей, форинга Гуннара, годи Эйда,
ведьмы Хейдур и других уважаемых родичей, уже был на месте и ожидал свою
будущую жену.
Альвейд начала празднество:
- Мои почтенные родичи и уважаемые гости! В этот день мы собрались
тут, в нашем священном месте, на нашей новой земле, чтобы соединить
воедино судьбы и жизни этих людей. - Она чуть помедлила. - Но перед
тем как приступить к действу, я хочу спросить собравшихся: все ли
свободные люди нашего рода согласны с тем, чтобы эти два человека
вступили в брак?
Донеслись крики:
- Конечно, согласны!
Альвейд продолжила:
- Хорошо! Но, может быть, кто-то помнит: давали ли эти люди, кроме
друг друга, слова верности и обещание быть вместе кому-то ещё? Может,
кто-то уже сговаривался о браке с кем-то из этих людей? Или есть ещё
какие-либо причины, по которым они не могут стать мужем и женой?
В ответ - молчание.
Альвейд задала ещё один вопрос:
- Может, эти люди или их предки совершили преступление? Были изгнаны
или приговорены к смерти по законам нашего народа? Не довлеет ли
кровавая месть над кем-нибудь из них?
Среди присутствующих по-прежнему стояла тишина.
Ярл вновь обратилась к людям:
- Тогда я задам последний и главный вопрос нашему годи и всем
свободным людям! Можете вы все засвидетельствовать, что каждый из
брачующихся свободен, не является чьей-либо собственностью, не рождён
матерью-рабыней и не скрывает это от нас?
Годи Эйд ответил за присутствующих:
- Я свидетельствую за всех, что эти молодые люди не являются чьей-либо
собственностью, мать никого из них не была рабыней! И я не имею сведений
о том, что они скрывают это!
Альвейд наконец-то улыбнулась:
- Тогда я попрошу годи Эйда и вёльву Хейдур провести этот обряд!
Годи Эйд прокашлялся:
- Воля богов священна для нас! Хальфдан и Сигне, присядьте на эту
скамью!
Молодые люди присели рядом друг с другом на заранее подготовленную
скамью в центре круга священных камней.
Одновременно Альвейд, Ульфрик и Йорген, обнажая жертвенные ножи, подошли
к животным, которых держали трэллы: козлу - жертве Тора, свинье -
жертве Фрейе, лошади - жертве Фрейру.
Альвейд кивком подала сигнал трэллам. Те быстро подняли козла
перекинутой через сук дерева верёвкой. Тот безвольно повис в воздухе
вниз головой.
Один из трэллов - чернявенький молодой иноземец с большой деревянной
плошкой в руках - негромко обратился к ярлу на плохом варяжском:
- Госпожа, мы уже глушить козёл.
Альвейд благодарно кивнула довольным, в предвкушении выпивки и еды
трэллам. Другой трэлл, из франков, взялся за козлиные рога и повернул
голову животного так, чтобы было удобнее резать. Молодая женщина
приставила нож к шее и резким сильным движением сделала глубокий разрез.
Чернявенький тут же подставил посудину под хлынувшую кровь.
Альвейд огляделась: Ульфрик уже почти справился со свиньёй, а Йорген -
с лошадью.
Годи помазал кровью принесённых в жертву животных лбы Хальфдана и Сигне
и вложил в их руки серебряные амулеты в виде молоточков Тора.
Хейдур сняла с Сигне колпак невесты, передала его Брунгхильд, покрыла
брачующихся дорогим, расшитым серебром покрывалом и долго читала
заклинания. После того как покрывало сняли, годи продолжил:
- Теперь вы можете сказать друг другу слова, которые хотите произнести
перед тем, как окончательно соединить свои судьбы.
Хальфдан начал первый:
- Моя Сигне! Согласна ли ты соединить свою жизнь с моей и назваться
моей женой?
Сигне, немного волнуясь, ответила:
- Да, мой Хальфдан! Пусть услышат и увидят боги, что я согласна
соединить свою жизнь с твоею! Но согласен ли ты назвать меня своей женой
и соединиться со мной?
Тот торжественно произнёс:
- Пусть боги услышат и меня! Я согласен назвать тебя своей женой,
назваться твоим мужем и соединить свою жизнь с твоею!
Годи Эйд подал Хальфдану заранее приготовленную небольшую шкатулку, из
которой тот достал два серебряных искусной работы кольца и передал их
Хейдур.
Хейдур взяла правые руки брачующихся, надела на пальцы кольца, обвязала
их кисти тесьмой и прочитала заклинания. После этого тесьму развязали и
положили в свадебную шкатулку.
Йорген передал меч отца Сигне в руки невесты.
Сигне протянула старый боевой меч Хринга Хальфдану:
- Хальфдан! Перед богами и нашим родом я передаю тебе этот меч для
того, чтобы ты достойно защищал нашу семью и имущество от врагов и
недоброжелателей! И научил этому будущих сыновей! Этот клинок не должна
обагрить кровь невинных!
Хальфдан принял меч и ответил:
- Сигне! Я клянусь перед богами и нашим родом, что этот меч не обагрит
кровь невинных! Я клянусь, что буду защищать нашу семью, имущество и
научу этому наших будущих сыновей!
Альвейд, будучи уже наготове, воскликнула:
- Свершилось! Хальфдан и Сигне объявляются мужем и женой! А теперь -
за столы и праздновать!
После свадьбы Хальфдан, Ульфрик и некоторые другие поселенцы отплыли в
Висби - сбывать захваченных словен, приобретать новые товары и
посетить датских родственников.
Альвейд, стоя на взгорке, наблюдала за погрузкой. На её глазах на
корабли загоняли пленённых мужчин, женщин и детей.
В какой-то момент она заметила маленькую девочку, дрожащую от холода в
своих простых, не слишком тёплых одеждах. Проходя мимо свиты ярла к
кораблю, та безучастно посмотрела на Альвейд синими глазами; грязные
спутанные волосы её затряслись от внезапного кашля.
Сердце Альвейд дрогнуло, и она обратилась к стоявшей рядом Сигне:
- Отправь Торстейна к этой мелкой. Пусть узнает: она одна? Её родня
здесь?
Торстейн в несколько прыжков оказался у девочки и что-то спросил у неё.
Он повернулся к Альвейд и крикнул:
- Она одна!
Ярл сделала знак подвести словенского ребёнка к ней, внимательно
осмотрела и потрогала девчонку:
- Сигне! У неё жар. Отведи её в наш дом, и пусть о ней позаботятся.
Всегда успеем её продать.
Так словенская девочка по имени Людмила оказалась в доме ярла. Со
временем она выздоровела, стала выполнять мелкую работу по дому и бойко
говорить по-варяжски. Домочадцам она пришлась по нраву. Альвейд она тоже
чем-то понравилась, и та не стала надевать на неё ошейник. Девочка тоже
привязалась к молодой женщине и везде старалась находиться рядом с ней.
Как-то Альвейд услышала, что Сигне ласково называет её Кайя, что на
языке руссов означало «цыплёнок». С того времени ярл и все остальные
стали называть её так.
С приближением первых признаков весны вернулся хёвдинг Кетиль Змей.
Представ перед Альвейд, он коротко произнёс:
- Война.
Альвейд, с азартом потирая ладони, многозначительно посмотрела на
Гуннара.
Тот спросил:
- Велишь готовиться к походу?
Ярл согласно кивнула.
Стоя на ветру, Альвейд смотрела в ту сторону, где жили карьялы, и думала
о предстоящем походе.
Эпилог.
Ленинградская область, окрестности Старой Ладоги. Лето. Наши дни.
Андрей Николаевич Рощин, руководитель археологической экспедиции Санкт-Петербургского государственного университета, работал в этом районе уже несколько полевых сезонов. Место считалось перспективным: старые карты показывали здесь возвышенность, но на местности ничего не угадывалось - ровное поле, распаханное в незапамятные времена под различные культуры, а теперь заросшее бурьяном и молодым березняком. Курган, если он тут и был, давно сровняли плуги.
В тот день экспедиция развернула георадар. За оператора была Аня Королёва, самая младшая в отряде, студентка-третьекурсница исторического факультета, кафедры археологии. Родом из Волхова, она выросла на той же реке, где когда-то бросили якоря драккары древних скандинавов, и с детства знала эти места. Привлекательная, с мягкими чертами лица, она была бы совсем незаметной среди других студенток, если бы не глаза - светло-серые, внимательные, какие-то слишком серьёзные для её возраста. Аня медленно вела прибор по размеченной сетке, а на экране ноутбука выстраивалась картина подповерхностных слоёв.
- Андрей Николаевич, тут аномалия, - сказала она. - Глубина метр двадцать - метр тридцать. Контуры правильные, прямоугольные. Похоже на остатки деревянной конструкции. Сруб или погребальная камера.
Андрей Николаевич подошёл, вгляделся в экран.
- Да, похоже. Для камерного захоронения такого периода - типичная глубина. Распашка её не задела только чудом. Закладывайте шурф.
На третью неделю раскопок они вскрыли погребальную камеру. Это был не просто сруб, а целая конструкция из толстых, тщательно подогнанных брёвен. Почти двенадцать веков плотный слой глины и высокий уровень грунтовых вод полностью перекрывали доступ воздуха к дереву, поэтому брёвна сохранили форму, цвет и даже следы инструментов - явление, которое археологи наблюдают лишь в немногих местах, таких как культурные слои Ладоги и Новгорода. Камера была способна выдержать тяжесть курганной насыпи, пока та ещё стояла. Поверх камеры, на древнем настиле, покоились длинные, изогнутые дубовые доски, украшенные искусной резьбой, - фрагменты обшивки и штевня боевого драккара, символа перехода в иной мир. На них ещё виднелись следы, оставленные крепёжными заклёпками.
Внутри лежал костяк. Отсутствие доступа воздуха и благоприятный химический состав почвы сделали своё дело: скелет сохранился почти целиком, лишь несколько мелких костей стопы и кистей были утрачены. Рядом с телом, вдоль левого бока, покоился длинный железный сакс. Металл потемнел от времени, но благодаря той же бескислородной среде коррозия едва тронула его поверхность. Кожаные ножны истлели, оставив лишь фрагменты у острия и рукояти, но само лезвие сохранило форму настолько, что можно было различить скос обуха и характерный для скандинавских боевых ножей профиль.
Антрополог, работавший на раскопе, определил пол сразу: строение таза и черепа - типично женские, без малейших признаков мужских. Ошибки быть не могло. Перед ними лежали останки женщины.
Вдоль тела сохранились фрагменты погребального одеяния - шерстяной накидки, расшитой серебряной нитью, и плотной льняной рубахи. На шее, на тонкой серебряной цепочке, покоилась серебряная руна. Воронов определил её почти сразу: Хагалаз. Руна разрушения, бури и глобальных перемен. Знак, который женщина в ту эпоху могла носить, только если была жрицей, провидицей - или сама олицетворяла слом привычного миропорядка. На запястье левой руки тускло поблёскивал серебряный браслет с волчьими головами, направленными клыкастыми пастями друг к другу.
На груди лежало несколько серебряных фибул, вокруг рассыпались стеклянные и янтарные бусы. У ног - кости двух крупных собак. Чуть в стороне - останки коня в полной сбруе, с удилами тонкой работы. А у изголовья, в небольшом потемневшем ларце, обнаружилась горстка серебряных ортугов - чтобы хозяйка ни в чём не знала нужды в мире богов.
Скорчившись в неестественных позах у дальней стены камеры, лежали ещё три скелета. Без оружия. Без украшений. Один - совсем юный, почти детский. Опытные археологи не удивились: сопроводительные жертвы были известны по многим захоронениям той эпохи, особенно когда хоронили людей исключительного статуса.
Андрей Николаевич опустился на корточки и осторожно смахнул кисточкой землю с пальцев левой руки скелета. Что-то блеснуло.
- Кольцо?
Из земли показалось массивное железное кольцо с изображением оскаленного человеческого лица. Оно было старым, но удивительно хорошо сохранившимся - ни ржавчины, ни следов времени.
- Для восьмого века работа тонкая. Снимите оттиск, сфотографируйте. И аккуратно извлеките.
- Смотрите! - воскликнула Аня, указывая на изголовье. - Там руны!
Андрей Николаевич подошёл. На плоском камне, установленном у изголовья, были вырезаны руны. Он достал блокнот и начал записывать, сверяясь со справочником по футарку.
- «Я, Альвейд, дочь Видара, ступила на этот берег со своим родом, покинув Руслаген навсегда», - прочитал подошедший Константин Ильич Воронов, старший научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН, давний соратник Рощина по совместным экспедициям. Собственное имя, женское. И по всем признакам - высший слой знати. Альвейд... Кто ты была? Откуда пришла? Кто те трое, что ушли за тобой?
В тот вечер у костра Андрей Николаевич сказал студентам:
- Это открытие способно сильно скорректировать наши представления о роли женщин в раннесредневековой Скандинавии и Древней Руси. Погребальный обряд, который мы видим здесь, - сруб, драккар, кони, собаки, сопроводительные жертвы, - до сих пор считался исключительно мужским. Его устраивали только для вождей и воинов. А перед нами - женщина. Судя по богатству захоронения - воительница и правительница. Наши зарубежные коллеги находили похожее захоронение женщины-воина в Бирке, и оно тогда вызвало бурю споров: воительница или просто знатная жена? Здесь, в Ладоге, обряд схожий, но, пожалуй, даже более богато обставленный. Это погребение станет не менее значимым, чем та биркинская находка. Курган, увы, не сохранился - распахали, наверное, ещё при Рюриковичах, а то и позже, потому и не нашли раньше. А те трое... - он помолчал. - Они могли быть рабами. Или теми, кто не мыслил жизни без неё. Мы этого, вероятно, никогда не узнаем.
- И руна, - добавил Воронов, кивнув на снимок в телефоне. - Хагалаз. Разрушение, буря, перемены. Её не носили просто так. Если женщина носила Хагалаз, она не просто знала о силах, которые символизирует эта руна, - она ими повелевала или верила, что повелевает. Это знак жрицы, провидицы или той, кто сама выбирает свою судьбу. А может, мы видим не просто личный оберег, а символ глобальных перемен в самом древнескандинавском обществе. Перемен, которые эта женщина не только застала, но и возглавила. Перемен, которые в итоге привели к рождению нового мира. Того самого мира, который мы сейчас называем Русью.
- Посмотрите, какая странность, - задумчиво произнесла Аня, разглядывая кольцо, лежавшее теперь в герметичном пакете. - Браслет и руна - изящные, женские, явно подобранные друг к другу. Они её. Часть её образа. А кольцо совсем другое: грубое, тяжёлое, со звериным оскалом. Будто из иного мира. Зачем ей носить такую вещь? Что она для неё значила?
Поздно вечером Аня задержалась в лабораторной палатке. Кольцо лежало под лампой - очищенное, сфотографированное, упакованное в отдельный контейнер. Она открыла контейнер, взяла кольцо в руки. Тяжёлое. Холодное. Покрутила, разглядывая странный оскал.
Её не покидало необъяснимое чувство. Не простое любопытство, а что-то глубже, на самой грани инстинкта. Словно кольцо звало её - не голосом, не словами, а каким-то древним, забытым языком, который резонировал где-то под сердцем. Зачем она вообще взяла его в руки? Она сама не смогла бы ответить. Просто в какой-то миг поняла, что не может иначе.
Она попробовала примерить кольцо на указательный палец правой руки - не село. На средний - тоже. На безымянный правой руки налезло с трудом, но тут же соскользнуло. И только на безымянном пальце левой руки кольцо село идеально, будто по мерке. Аня полюбовалась, потом попыталась снять - и не смогла. Оно не слезало. Она тянула, крутила - бесполезно. Палец не опухал, кольцо не давило, но сидело намертво.
Удивление пришло не сразу. Сперва она просто не поверила. Потом попробовала ещё раз - медленно, аккуратно, без усилий. Без толку. Намочила палец водой из стоявшей рядом бутылки, покрутила кольцо вокруг оси - оно двигалось свободно, но снять его не получалось. Как будто сам металл не желал расставаться с пальцем.
- Да что за ерунда, - пробормотала Аня, чувствуя, как удивление перерастает в тревогу.
Она бросилась из палатки, побежала к умывальнику, схватила мыло, намылила палец до белой пены, рванула - кольцо не сдвинулось ни на миллиметр. Попробовала холодную воду, потом масло, потом нитку из аптечки - всё без толку. Кольцо сидело как влитое, а оскаленная морда на нём, казалось, насмехалась над её усилиями.
Она бросилась искать Рощина. Андрей Николаевич, выслушав сбивчивый рассказ и осмотрев палец, сперва отмахнулся: отёк, девичья впечатлительность. Но когда попытался сам снять кольцо, улыбка исчезла - оно не поддавалось. Склонившись над её рукой, он вдруг скользнул взглядом по волосам и машинально отметил: «Надо же, тёмно-русые корни отросли, а раньше и не замечал».
Рядом оказался Воронов. Он молча отстранил Рощина, достал телефон и сделал несколько чётких снимков.
- Кому отправляете? - спросил Андрей Николаевич.
- Анне Павловне Ковалёвой и Марине Эриковне Смит. Лучшие специалисты по древнерусскому и скандинавскому ювелирному искусству. Если кто и опознает эту вещь, то они.
Ответ пришёл почти мгновенно - и это был не текст, а входящий вызов по видеосвязи. Воронов поднял трубку.
На экране возникло взволнованное лицо Анны Павловны Ковалёвой - седой женщины в очках, забывшей, казалось, о всех приличиях. Её голос, чуть дребезжащий, но твёрдый, прозвучал из динамика:
- Константин Ильич, вы понимаете, что вы нашли? Немедленно покажите мне кольцо ещё раз!
Воронов перевёл камеру на руку Ани. Анна Павловна всмотрелась в изображение, и в наступившей тишине было слышно только её дыхание. Затем она заговорила - медленно, словно цитируя древний текст:
- Это Кольцо Утты. Артефакт из легенд, который считался утерянным ещё до того, как предки скандинавов начали свою экспансию на полуостров. О нём нет упоминаний в источниках моложе тринадцати столетий. Его не просто не надевали - его не видели живым.
Воронов, всё ещё не веря до конца, переспросил:
- Анна Павловна, вы сейчас утверждаете, что мы имеем дело с магическим артефактом, который не подчиняется законам физики?
- Я ничего не утверждаю, Константин Ильич, - в голосе Ковалёвой сквозила жёсткая, почти металлическая трезвость. - Я лишь передаю то, что зафиксировано в источниках. Древнейшее упоминание этого кольца содержится в пряди «О кольце Утты». Это небольшой текст, сохранившийся в составе «Книги с Плоского острова». Там говорится, что кольцо выковал и подарил Утте её несостоявшийся жених, чародей Видольд. Их брак не случился по воле отца девушки, но кольцо осталось у неё и передавалось дальше - по прямой женской линии, всегда по выбору. Легенда утверждает, что кольцо невозможно снять до тех пор, пока оно само не выберет другого носителя. И только тогда оно отпускает прежнюю хозяйку.
Она сделала паузу, поправила очки и добавила уже жёстче:
- Я учёный и не обязана верить в эту легенду. Я не верю. Но текст пряди существует, он изучен и опубликован. И в нём нет ни одного слова, которое противоречило бы тому, что вы сейчас видите на руке вашей студентки. А вот это - факт. Кольцо не снимается. Я не могу дать этому рационального объяснения. И это, коллеги, самое тревожное во всей ситуации.
Воронов опустил телефон и медленно перевёл взгляд на Рощина.
- Оно не снимется, пока само не выберет другую, - повторил он тихо. - Двенадцать веков оно ждало. И выбрало нашу практикантку.
Аня, прикусив губу, смотрела на кольцо. Теперь оно не просто сидело - оно словно утвердилось на её пальце. Неподвижное. Неумолимое. Живое.
Андрей Николаевич снял очки, протёр их и водрузил обратно. В палатке повисла тишина, и только ветер с Волхова трепал брезентовые стенки, словно напоминая, что прошлое никуда не ушло. Оно просто ждало.
Позже, у костра, разговор об Альвейд зашёл снова.
- Константин Ильич, а кто она всё-таки? - спросила Аня. - Ярл или жена конунга?
- Пока мы можем лишь строить гипотезы, - ответил Рощин, снимая очки. - Погребальный инвентарь, драккар, сакс, руны - всё указывает на очень высокий статус. Она могла быть и тем, и другим, и третьим. Завтра отправляем камень и инвентарь в Петербург на эпиграфику и консервацию. А дальше - новые экспедиции, раскопки, споры... Работы хватит и тебе, Аня, и твоим будущим коллегам. Дай срок - и мы узнаем, кем она была на самом деле. Или хотя бы приблизимся к разгадке.
У костра студенты спорили о том, что теперь будут писать в учебниках и сколько ещё курганов скрывает эта земля. Аня сидела молча, поглаживая кольцо, которое больше не казалось холодной железкой. Где-то здесь, двенадцать веков назад, стояла женщина, которую звали Альвейд. Теперь её имя возвращается. А вместе с ним - и её история, которую ещё предстоит рассказать.
Полевой сезон закончился. Аня вернулась домой, в Волхов, - город на той же реке, всего в двадцати километрах вниз по течению от раскопа. Начались каникулы: тихие летние вечера, знакомые с детства улочки, привычный шум вокзала Волховстрой, где ветер пахнет железной дорогой и речной водой. Кольцо на пальце стало привычным, почти незаметным, но иногда, в минуты затишья, Аня ловила себя на том, что машинально поглаживает его, словно ждёт чего-то.
И вот одной ночью ей приснился сон - такой яркий и отчётливый, какие не забываются до конца жизни.
Она стояла на том самом берегу, где работала экспедиция, но вокруг не было ни палаток, ни приборов, ни людей. Только серая гладь Волхова, холодный ветер, шумящий в кронах, и запах смолы и дыма от перевёрнутых кнорров.
Перед ней стояла женщина. Высокая, с длинными тёмно-русыми волосами, заплетёнными в простую косу, какие носили в дорогу. Серые глаза смотрели прямо, испытующе и строго. На плечах - тёмно-синий плащ, подбитый мехом лисицы, на поясе - длинный узкий сакс в кожаных ножнах. Молодая, но в чертах лица уже угадывалась та особая тяжесть, которую дают только власть и боль потерь.
Женщина заговорила. Язык был незнакомым - древним, гортанным, с протяжными гласными и твёрдыми согласными. Аня не понимала ни слова, но звук этого голоса отзывался в груди странным теплом, словно она когда-то уже слышала его - очень давно.
Женщина указала на кольцо на пальце Ани, потом на своё - такое же, с оскаленным лицом. Поднесла руку к груди, к тому месту, где под плащом угадывалась серебряная руна на цепочке, и произнесла что-то - твёрдо, как клятву. А потом шагнула назад, в туман, поднимающийся от реки, и растворилась, оставив после себя только холод и запах морской соли.
Аня проснулась на рассвете с колотящимся сердцем. За окном шумел Волхов, в соседней комнате тихо работал телевизор, передавая утренние новости. Кольцо на пальце было тёплым. Живым.
Она лежала в тишине, глядя в знакомый потолок своей детской комнаты, и понимала: то, что началось этим летом на старом ладожском берегу, далеко ещё не закончено.
Альвейд. Книга 1
© Copyright: Дмитрий Баркалов, 2026
Свидетельство о публикации №226042700188
Свидетельство о публикации №226042700188
Рецензии