Концерт, 1993 г

КОГДА-ТО МИР БЫЛ ИНЫМ... (Короткие рассказы 90-х годов)

Как только я закончил школу в 1990-м году, немедленно развалилась моя страна и рухнуло всё, чему нас учили, начиная с раннего детства. То, что считалось злом, стало считаться добром; то, что считалось ложью, стало считаться правдой, и так далее... Таким образом, так называемый когнитивный диссонанс стал лейтмотивом нашего образа мыслей... Но мы выжили... Кто как смог...))

Я жил в центре Москвы и был одним из первых участников союза молодых литераторов "Вавилон", созданного легендарным в определённых кругах Дмитрием Кузьминым, ныне эмигрировавшим в Евросоюз... Мы были убеждёнными молодыми постмодернистами и, в общем и целом, считали, что сюжетная проза, равно как и стихи в рифму - морально устаревший бред... Что я думаю по этому поводу сейчас, по прошествии 35 лет? Да сам не знаю...))) В двух словах, как-то так...)))



К О Н Ц Е Р Т


О чём бишь?..

Мальчик шёл в ноябре и провалился в сугроб. Захлебнулось горло. А тело осталось на поверхности.

По заснеженной улице шла девочка со скрипкой, поравнялась с трупом мальчика и, боязливо озираясь, забрала его шапку и шарф. Пошла дальше и через минуту купила себе сигарет. На Тверском бульваре она села на лавку, предварительно расчистив место для попки, и закурила.

Ей вспомнился выпускной вечер в школе и Вася Петров. Теперь она не знала, что делать.

Прошлой ночью, после Бунюэля, ей приснился сон, в котором знакомые мужчины делились с ней своими фантазиями. Из всего услышанного тогда, сейчас она помнила только сон своего младшего брата о том, как он шёл по улице и утонул в снегу.

На этой мысли она повертела в руках ещё не остывшую шапку и пристально посмотрела сквозь снегопад.

Она подышала на свои тонкие пальцы, одновременно прокручивая в голове весь скрипичный концерт композитора П., в котором через несколько часов ей предстояло солировать.

В этом году дед Мороз пообещал ей, что она выйдет замуж и будет счастлива в браке. Тем не менее, шёл ноябрь, а предложений так до сих пор и не поступало.

Правда, у неё был мальчик восемнадцати лет, который её иногда ласкал, но ему было ещё рано жениться.

До начала концерта ещё оставалось время, и девочка решила нанести два визита: к подруге и к Косте.
 

Когда она позвонила в дверь, Настя встретила её очень веселая и красиво одетая, словно на праздник.

– Здравствуй, Настя! У вас что, праздник? – спросила девочка с порога.

– Ой, Имярек, привет! Да у меня же сегодня день рождения! – ответила Настя и недоумённо поцеловала подругу.

– А я что-то всё забывать стала... – смущенно улыбнулась девочка.

– Ну ты входи! Мы как раз сейчас чай будем пить!

Настя схватила девочку за рукав и потащила в гостиную. Через какое-то время, когда все вдоволь поели торта, девочка собралась уходить. Настя же, провожая её, всё приговаривала устало: "Ах, моя милая Имярек, я тебя так люблю, так люблю! Что хочешь для тебя сделаю! Ну скажи, вот чего ты, например, хочешь?" "Настя, я хочу, чтобы мы с тобой перестали дружить" – ответствовала девочка. Тогда Настя наклонилась к подруге и, участливо понизив голос, спросила: "У тебя чего, с Костиком какая-нибудь ***ня?.. Ну ты, главное, не расстраивайся, я тебе позвоню!" И с этими словами заперла за ней дверь...

Девочка пошла, пошла по улице, кушая пирожок с котёнком. Иногда, когда поблизости не было параллельных прохожих, она высовывала язычок и ловила ртом снежинки, которые таяли и стекали грязной водой под язык; нависали на его внутренней поверхности и скатывались мутными каплями по розовой уздечке (кстати, девочка слегка картавила), и тогда приходилось глотать или сплёвывать.

А Костя жил на Малой Бронной, в моей квартире, хотя не имел ко мне никакого отношения. Иными словами, в ткани моего произведения только Костя-то в этой квартире и жил, а в реальности мы вообще никогда не встречались.

Девочке нравилось, что идёт снег, и она не торопилась. Тем не менее, через несколько минут она позвонила в дверь. Мерзкий старушечий голос вопросил по ту сторону: "Кто там?"

– Это Имярек. – ответила девочка, но старуха всё равно не торопилась.

– Кости нет дома! – проорала она из-за запертой двери, искренне пытаясь придать своему голосу тон интеллигентной пожилой женщины.

– Мама, ну что ты несёшь? – послышался более молодой женский крик...

Это была Костина тётя, и через несколько минут стали открывать.

Когда девочка наконец вошла, бабушка Кости смущенно заморгала:

– Ах, он дома?! Господи, а я думала, его нет.

– Костя спит, Имярек. – сказала тётя.

– Да не сплю я, черт возьми!- закричал Костя и с растрёпанными волосами выкатился из своей комнаты.

Девочка разделась, и они вместе вошли обратно. Там она сидела, сдвинув ноги, а Костя тоже молчал.

– Я тебя люблю. – тихо произнесла девочка.

– И я... – сказал Костя и продолжал, – сегодня у Насти день рождения, но я не об этом. Я шёл сегодня в институт и купить сигарет. Очень хотелось спать и поэтому, когда я оступился и упал лицом в снег,сразу наступил сон. Мне снилось, что тебе сейчас очень трудно. Когда я проснулся, выяснилось, что у меня пропали шапка и шарф. Тут я всё понял про тебя, но пока не скажу.

Девочка молча достала из сумки найденные утром шапку и шарф и протянула Косте.

– Нет, это не те. – сказал он, и ей пришлось положить всё обратно.

Времени было мало, поэтому девочка быстро разделась, и Костя её поласкал языком, а затем одел и проводил до дверей со словами "тебе обязательно нужно зайти домой перед концертом. Если хочешь, я тебя потом встречу."

– Да.

Когда она спустилась по лестнице, ей снова вспомнился выпускной вечер и Вася Петров...

 

И вот девочка прибежала домой, и ей снова открыла Костина бабушка, добрая и свежая старушка, похожая на колобка.

– Здравствуй, дочка! – сказала старая женщина и, грустно улыбнувшись, развернулась и пошла в комнату.

Девочка снова разделась, кинула скрипку на постель и закурила. Вот приоткрылась дверь в её комнату, и бабушка Кости появилась опять.

– Что с тобой, мама? – спросила девочка. Её ничуть не удивляло, что делает эта женщина в её доме. Она уже успела привыкнуть к двум Костиным бабушкам, одна из которых была её матерью.

– У нас горе, милая моя Имярек. – сказала навзрыд старушка. – У нас Анечка умерла.

– Господи, когда же это? – как можно эмоциональнее спросила девочка.

– Анечка шла вчера с концерта. Это точно. Я узнавала, концерт действительно был. А потом... никто не знает, что произошло – только утром Анечку нашли мёртвой на улице Герцена. Она ничком лежала в снегу, рядом разбитая скрипка, волосы растрепаны, а крови вообще никакой не было – просто сердце не бьется и все.

– Господи, какой ужас! - почти натурально воскликнула девочка.

– Ой, милочка моя, и не говори! Господи! Господи! И ведь несчастья одно за другим! Ну что ты будешь делать?! Ведь только год назад Костенька, Анечкин сын, утонул то ли просто в снегу, то ли под лёд провалился. Похоронили мальчишку – все слёзы выплакали. Ведь ему же всего семнадцать было! За что же? Господи!..

 – Не плачь, старая! – стала утешать старушку девочка.

– Господи! Анечка! Анечка моя! Нет, нет моей Анечки! Нет моей девочки!

Девочка устала слушать старухины причитания и стала одеваться, поскольку, в самом деле, было уже пора на концерт.

Она встала у зеркала в коридоре, причесалась, поиграла немного на скрипке, застегнула пальто и вышла из дома.

Снег стал сильней, и девочка боялась, что у неё потечет тушь с ресничек и отвалится «удлинитель». Ей нравилось, что после концерта её встретит Костя.

Она вышла на улицу Герцена, по пути к Консерватории размахивая скрипкой, которую устала нести на плече. Было уже темно.

За несколько домов до памятника Чайковскому она свернула в какой-то чёрный зимний двор и вошла в подъезд. Сердце почти не билось. Предстоящий концерт композитора П. вдруг показался девочке далеким, малозначащим воспоминанием.

Она спустилась к двери в подвал и на секунду остановилась поправить колготки, не замечая приклеенной к железу афишы:

ВАСИЛИЙ П. КОНЦЕРТ ДЛЯ ОДНОЙ СКРИПКИ N 40.

ИСПОЛНЯЕТ АННА ПЕТРОВА.

Аня вошла в подвал и сразу оказалась в середине светлого пятна. Она подняла голову и поняла, что источником этого света является настольная лампа, прикрученная к какому-то крюку на потолке.

Аня разделась и вынула скрипку. Перед тем, как прижаться к ней подбородком, она посмотрела в глубину и не увидела там никого, кроме Васи Петрова, который сидел на газете, подстеленной на каменный пол.

"Начинай!" – сказал Вася Петров и взмахнул палочкой...




Ноябрь 1993