Гений. Жизнь на острове. Глава 1. Побег

«Газель» проглотила триста километров по разбитым, заснеженным просёлкам, прежде чем Ася решилась свернуть на грунтовку, ведущую к заброшенному лесничеству. Навигатор здесь уже не врал — он просто замолкал, оставляя их один на один с густеющими сумерками и шорохом еловых лап по ржавому борту. Хорошо, что сугробов пока еще не намело. Андрей выбрался из кузова, разминая затёкшие ноги, и глубоко вдохнул воздух, пахнущий ещё осенней хвоей и свободой. Свобода пахла именно так — сыростью, бензином и тревогой.

— Красиво тут, — сказала Ася, глуша мотор. Голос её звучал устало, но спокойно. — Тихо. Только дятел где-то работает.

— Дятел — это хорошо, — Андрей потянулся, разглядывая покосившийся сруб с заколоченными окнами. — Дятлы не докладывают в особый отдел.

Это был их первый настоящий привал с момента бегства. Первая ночь вне системы. По старой таёжной традиции в доме были оставлены дрова для новых жильцов. Это согревало в прямом и переносном смыслах. Приближались первые холода наступающей зимы.

План, который они обговаривали шёпотом в больничном коридоре, был прост лишь на словах. Уйти на восток, затеряться в глуши, переждать первую волну поисков. А дальше — решать. Но чем дальше они уезжали от военного городка, тем яснее Андрей понимал: «затеряться в глуши» — это не план, а отсрочка. Полковник Истомин не из тех, кто успокаивается. Рано или поздно его люди прочешут все заброшенные станции, все деревни, где народ видит чужаков за версту. Оставаться в России значило жить с вечным взглядом через плечо.

На третью ночь, сидя у костра перед лесничеством, они впервые заговорили о будущем всерьёз.

— Андрей, ты понимаешь, что если мы останемся здесь, нас найдут, — Ася смотрела в огонь, обхватив колени руками. — Месяц, два, полгода — но найдут. Либо Истомин, либо случайный участковый, который решит проверить, кто это поселился в нежилом фонде. Нам нужно уезжать. Далеко.

— Я знаю, — он помешал веткой угли. — Я всё время об этом думаю. Куда? Граница на севере — самоубийство. Там сейчас каждая собака с чипом. Европа? С нашими документами и твоим «не выезжать за границу» — только через нелегалов, а это значит отдать себя в руки людей, которым мы будем должны слишком много.

— Значит, не Европа, — Ася пожала плечами. — Азия? Юго-Восточная? Там проще затеряться.

— Там проще, — согласился Андрей. — Но я думал о другом. Помнишь, ты говорила про остров? Про место, где никто не спрашивает паспорт, потому что все знают друг друга в лицо?

— Это была метафора.

— А я нашел такой остров. В Индийском океане. Крошечный, полторы тысячи жителей. Бывшая французская колония, теперь — независимая территория с очень условной властью. Туристов почти нет, связи с большой землёй — раз в неделю катер. Интернет спутниковый, паршивый, но есть. Я смотрел его ещё в лаборатории. Тогда просто из любопытства, как возможную точку эвакуации на случай... ну, ты понимаешь.

Ася долго молчала. Потом усмехнулась.

— Гений. Ты даже побег спланировал заранее, как резервный алгоритм.

— Нет, — Андрей покачал головой. — Я тогда не думал, что придётся бежать. Просто... коллекционировал варианты. На всякий случай. Знаешь, как марки.

— Коллекционировал марки, а собрал билет в один конец, — она вздохнула. — Рассказывай. Что это за остров?

— Что за остров? — Это по памяти. Называется Ниуэ, территориально связан, если не ошибаюсь, с Новой Зеландией, а местных жителей всего чуть более 1500 человек. Чем живут? Ловят рыбу, выращивают овощи и фрукты. По площади он небольшой. И, должно быть, всё знают друг друга в лицо, как ты говорила.

 — Как туда попасть? И главное — на что мы будем там жить?

Это был самый сложный вопрос. Деньги. У Андрея имелась заначка — небольшой счёт в криптовалюте, открытый ещё в студенческие годы из чистого озорства. Тогда это казалось игрой, способом обойти университетский файрвол для скачивания статей из-за рубежа. Теперь эти несколько биткоинов, чудом не потраченные на всякую ерунду, превратились в их единственный капитал. По текущему курсу хватало на скромную жизнь на острове в течение года-двух, если не шиковать.

— Этого хватит, чтобы добраться до острова и купить там небольшой дом, — сказал Андрей. — Местные живут бедно, цены низкие. Но нам нужны будут новые документы. Не российские.

— И где мы их возьмём?

— Есть один человек, — Андрей замялся. — В Новосибирске. Это друг моего старого знакомого ещё по универу, Лехи Князева. Ну, тот, который меня и сдал, сам того не понимая.

Ася резко вскинула голову.

— Ты с ума сошёл? Он же работает на Истомина!

— Он работает на систему, — поправил Андрей. — Но он не предатель. Он просто делал свою работу. И он единственный, кто знает, что я не враг. Когда он приходил ко мне в комнату перед допросом, он дал понять, что ты, Ася чиста, и что он не хотел меня подставлять. Я думаю, он поможет. Не из дружбы — из чувства вины. Это сильный мотиватор. Ну а потребуются деньги — вопрос решаемый.

План был рискованным, но других вариантов не было. На следующий день Андрей, используя одноразовый телефон, купленный ещё по дороге, вышел на связь с Князевым. Разговор был коротким и напряжённым.

— Ты псих, Волков, — голос Лехи в трубке дрожал. — Тебя ищут. Всех на уши поставили.

— Знаю. Поэтому и звоню. Мне нужны доки. Не на меня и не на неё. Чистые, но с историей. Сможешь? Помнишь, Новосибирск.

Пауза. Потом тяжелый вздох.

— Смогу. Но это будет стоить. И не только денег. Ты должен исчезнуть так, чтобы больше никогда о тебе не слышали. Понял? Никогда. Иначе и меня заметут.

— Понял. Спасибо, Лёха.

— Не благодари. Я это делаю не для тебя. Я это делаю... для того пацана, который на втором курсе помог мне с курсачом, когда все ржали, что я тупой. Прощай, Андрей.

Через две недели в условленном месте, в камере хранения провинциального вокзала, они нашли пакет. Внутри — два паспорта граждан небольшого островного государства в Океании, права, медицинские страховки и даже мятая банковская карта с небольшой суммой на первое время. Андрей и Ася стали Джоном и Мэри Смит. Банально, но надёжно.

Дорога до острова заняла почти месяц. Поезда, автобусы, паромы, короткий перелёт из аэропорта, где на паспортный контроль смотрели сквозь пальцы, и, наконец, старый катер, прыгающий по волнам Индийского океана. Когда на горизонте показалась узкая полоска зелени, окружённая бирюзовой водой, Ася сжала руку Андрея.

— Это он?

— Это он.

Остров встретил их запахом жареной рыбы, кокосового масла и цветущего жасмина. Деревянный причал поскрипывал под ногами, а местные жители — смуглые, улыбчивые, в ярких саронгах — смотрели на приезжих с ленивым любопытством. Никто не спрашивал документов. Никто не интересовался, откуда они и зачем. Староста деревни, пожилой креол по имени Жан-Поль, просто показал им пустующий дом на окраине и назвал цену — смешную по сравнению с любыми российскими мерками.

— Живите, — сказал он на смеси французского и местного наречия. — Если не будете мешать — никто вас не тронет. У нас тут все свои, даже если чужие.

Дом был простым: две комнаты, веранда, видавшая виды пальмовая крыша. Но из окна открывался вид на изумрудно-синюю лагуну, а по утрам во дворе пели птицы, названий которых Андрей не знал. Впервые за много месяцев он выдохнул по-настоящему. Не на бегу, не прячась, а расслабленно, сидя на ступеньках собственного крыльца с чашкой растворимого кофе.

Первые недели ушли на обустройство. Андрей, всю жизнь имевший дело с клавиатурой и квантовыми сопроцессорами, учился забивать гвозди и чинить протекающую крышу. Получалось плохо, но сосед — здоровенный молчаливый маориец по имени Ману — приходил на помощь, посмеиваясь в усы. Языковой барьер был серьёзным: местные говорили на креольском диалекте, в котором французские слова причудливо мешались с африканскими и азиатскими корнями. Ася, с её талантом к языкам, осваивалась быстрее. Андрей же первое время обходился жестами и улыбками, и, как ни странно, этого хватало. Улыбка здесь была универсальной валютой.

Вечерами они сидели на веранде и строили планы. Андрей разобрал свой старенький ноутбук, подключил спутниковую тарелку, которую купил у местного умельца, и настроил связь с глобальной сетью. Медленно, с перебоями, но интернет работал.

— Ресурсов, как в «Секторе 7», у нас не будет, — сказал он, глядя на мигающий курсор. — Квантовых сопроцессоров тут не достать. Но думать нам никто не запретит. Я могу продолжать работу. Теоретическую. Набрасывать концепции, алгоритмы. Может быть, когда-нибудь...

— Может быть, — Ася улыбнулась. — А пока у нас есть океан, солнце и целая куча свободного времени. Как в сказке. Ты даже не представляешь, как это ценно.

Он кивнул, но в глубине души уже чувствовал знакомый зуд. Покой был приятен, но ум требовал работы. И он знал: рано или поздно этот зуд перерастёт во что-то большее.

А пока они просто жили. Учились быть Джоном и Мэри. Учились просыпаться не по звуку сирены, а по крику местного петуха. Очень, кстати, красивого и гордого. Учились не вздрагивать от каждого стука в дверь. Учились быть свободными.

До того момента, как свобода поставит перед ними новые вопросы, оставалось ещё полгода. А пока — это была замечательная пауза. В прекрасном месте, где люди просто жили. Это было то, о чем совсем недавно и они подумать не могли.