Окно 323

ОКНО 323

Пятиэтажное здание канцелярии походило на громадный серый каменный сарай. Оно было выше, шире, длиннее и угрюмее всех своих домов-соседей, тоже не радующих взгляд. Глухой фасад его, выходящий на улицу, напоминал старинный несгораемый шкаф.   
Единственная тяжелая оцинкованная дверь с правой стороны фасада не была заперта. Перед тем, как войти, Гарри и Эльза наблюдали за ней из мясной лавки напротив. Никто из нее не вышел и никто через нее не вошел в канцелярию. Только одна серая крыса выползла оттуда и сразу шмыгнула в земляную нору на газоне, на котором росли петунии «Черный бархат».
 
Гарри надавил на дверь ладонью, и она открылась с неприятным скрипом. Как будто хотела сказать: Черт с вами, откроюсь. Но знали бы вы, как вы мне все тут осточертели. Посетители. Просители. Нытики. Какая же это мука – быть дверью общественного здания. Хуже только – быть дверью рыбного магазина. Уж я-то знаю. Пять лет промучилась. Сколько раз и покупатели, и продавцы вытирали о меня свои грязные руки! Негодяи. А я задыхалась от запаха рыбы, у меня на нее аллергия…

Гарри и Эльза вошли в здание, прошли чуть ли не сотню метров по лабиринту из полутемных коридоров, открыли наконец наугад какую-то дверь… и попали не в почтовое отделение, как хотели, а в хранилище документов. 
Вокруг них высились бесконечные стеллажи с папками.
Пол под их ногами был скользким, отполированным до черноты.

– Кажется, мы ошиблись дверью, внученька, – сказал Гарри, поправляя очки. – Нам нужно найти 323-е окно и купить там специальные марки.
Эльза крепко сжимала его холодную руку и молчала, насупившись. Ведь она предупреждала. Чувствовала. Не хотела сюда идти. Но разве с взрослыми поспоришь? 
– Дедушка, тут пахнет жженой бумагой и котами, – констатировала Эльза.
– Это запах канцелярии. Не беспокойся, все нормально.
– И мухами дохлыми пахнет!
– Не выдумывай. Мухи не пахнут.
– Нет пахнут.
– А ты что, нюхала?
– Нюхала. На даче. На веранде.

Тут к ним подошел Делопроизводитель, высокий худой человек во фраке. Лет 58. Седой. Строгий. В правой руке он держал длинную палку с заостренным позолоченным концом.
– Сюда нельзя, – веско сказал человек во фраке, поигрывая палкой. – Соблаговолите показать мне ваши пропуска.
– У нас нет пропусков. Мы вошли с улицы. Я Гарри, пенсионер. Ищу 323-е окно в почтовом отделении. Там мне должны выдать важный для меня документ. От того, что в нем написано будет зависеть моя дальнейшая жизнь. А это – моя внучка Эльза. Взял ее с собой, потому что ее не с кем оставить дома. 
– Печально, печально. 323-е окно находится в другой части здания, – человек во фраке показал своей палкой непонятно зачем на неправильной формы дыру в стене за пустым стеллажом. – Но там, насколько я знаю, выдают только справки о бессрочном заключении родственников.
– Не может быть. Это ошибка, я еще не осужден, – Гарри всплеснул руками. – Мы, знаете ли, стояли на улице в очереди с шести утра. Продрогли. Там мне посоветовали найти окно номер 323.
– Мало ли что кто скажет. Очередь не имеет ни начала, ни конца, стоять в ней не имеет смысла, придется вас наказать за легкомыслие, – заметил Делопроизводитель и уколол Гарри в плечо острием палки. – Пройдите в зал ожидания и найдите там спальное место. Отоспитесь и поезжайте домой. Тут, в архиве, вам никто не поможет. Сдается мне, не нужны вам никакие документы. Главное – следование правилам и здоровый образ жизни, диетическое питание и кислород. Чистый воздух творит чудеса. Отошлите внучку к ее родителям и купите собаку. Чихуахуа. Обхохочетесь. И нервы подлечите.
Перед тем, как исчезнуть, человек во фраке еще раз уколол Гарри острием палки в плечо. Гарри вскрикнул от боли. Золотое острие обагрилось кровью. Эльза с ненавистью посмотрела на Делопроизводителя. Хотела вцепиться зубами ему в икру. Но Гарри удержал ее.    

Гарри и Эльза вышли из архива и пошли через анфиладу одинаковых комнат.
В одной из них сотни людей молча перекладывали маленькие мешочки с песком  из левой руки в правую, а затем из правой в левую. И так – часами или днями. А может и столетиями. Некоторые из них были стары как Ахав и Седекия. Все они носили шапочки, на которых было вышито это таинственное число – 323.
В другой комнате просители ловили губами и зубами подвешенные на ниточках к люстрам яблоки. Тем, которым удавалось вцепиться в мякоть яблока, разрешалось это яблоко съесть. Вечно голодная Эльза тоже захотела попробовать, но Гарри мягко взял ее за руку и потащил дальше.   
В третьей комнате посетители – в костюмах карандашей – пытались рисовать на стенах граффити своими грифельными головами и громко рассуждали о достоинствах каракулевых воротников. 

В четвертой комнате стоял стол, за которым сидел Инспектор – тучный мужчина с голубыми волосами, в твидовом костюме с вишневыми блестками.
– Он похож на спятившего директора школы для мальчиков, – прошептала на ухо Гарри проницательная Эльза.
– Точнее – на школьного бухгалтера, бывшего хиппи, – поправил ее постепенно впадающий в детство Гарри.
Инспектор оторвался от чтения бумаг и посмотрел на Гарри и Эльзу укоризненно.
– Опять притащились, острословы? – пробурчал он устало. – Это становится скучно. Кто вас сюда пустил?
– Я только искал 323-е окно, там мне должны выдать специальные ваучеры для ветеранов Четвертой мировой войны, – сказал Гарри, надеясь, что Инспектор войдет в его положение и укажет верный путь.
– Окно, окно. Все хотят обратиться в окно 323. Кто-то распустил слух, что в этом окне каждый может получить то, что захочет. Прямо – панацея от всех бед. Комната, в которой исполняются желания. Но чудес не бывает. И вообще, в этом здании нет окна номер 323, ручаюсь вам. Идите домой, если сможете выйти. Кстати, думаете, вы у меня одни такие? Посмотрите на них! – Инспектор показал на несколько сотен людей, сидящих вокруг его стола на корточках в ожидании его милости, видимо слух о добросердечии Инспектора распространился в очереди, – Все они тоже хотят обратиться в окно 323. Да-с. Согласно протоколу теперь вы должны заполнить это. Здесь.
Инспектор протянул Гарри анкету и перо. Перо было сухим, чернильницы на столе не было.

– Эльза, потерпи немного, – сказал Гарри и кряхтя сел на корточки. Достал из нагрудного кармана шариковую ручку и начал заполнять анкету на пяти страницах. 
– Я не хочу ждать!
Эльза нетерпеливо дернула Гарри за рукав.
– Если не заполнить анкету, – неожиданно вмешался Инспектор, не отрывая взгляд от своих бумаг, – придется идти в Зал Ожидания. А там можно застрять надолго. Потому что выхода из него нет. Только вход. Не знаю, как там чиновники справляются с такой массой народа. Возможно, некоторых отсылают покататься на нашей знаменитой карусели. Она находится в подвальном этаже. Да-с, какие сочные котлеты готовит канцелярская кухня. Пальчики оближете.   
Тут Инспектор гадко захихикал. Захихикали и сидящие на корточках просители.
На жирном лице Инспектора появились морщины, и из них сложилось само собой предложение – Ничего вы не получите. Убирайтесь!

Анкета. Анкета. Анкета…
Внезапно Гарри поймал себя на том, что он уже не заполняет анкету, а пишет добровольное чистосердечное признание. На чистом листе бумаги.
Признание в чем? В каком преступлении?
Его рука сама писала чудовищные вещи: Признаю, что виновен в том, что... не верил в честность государственных чиновников и тайно пытался саботировать работу вышестоящих организаций… в том, что считал нашего верховного правителя подонком, а его окружение – волчьей стаей, в том, что ел и пил значительно больше того, что позволено человеку категории Д, в том, что спал на час или два дольше того, что положено, в том, что работал на государственном предприятии спустя рукава, в том, что смотрел на девушек и женщин с вожделением…   

Закончив, Гарри прочитал написанное и проговорил: Я не подпишу это, я ничего плохого не сделал.
– Именно, – отозвался Инспектор, хмуря брови и играя трясущимися желваками. – За это именно мы и караем. За отсутствие инициативы. Нам тут не нужны ни люди из подполья, ни надувные шары. Пустышки и провокаторы. Вон, вон отсюда!
Инспектор схватил первый попавшийся ему под руку предмет на столе, это была деревянная печать, и запустил ее в Гарри. Попал ему в спину.
На спине у Гарри появилась синяя надпись: Лишний человек.
Эльза потянула Гарри за руку.
– Дедушка, смотри, дверь!

Они быстро, невзирая на шипение и окрики сидящих на корточках людей, подбежали к двери.
Эльза дернула за тяжелую медную ручку. Дверь открылась, и они вошли в зал, пол которого был выложен плиткой из желтоватой кости, а потолок был красным. У входа за конторским столом сидел чиновник в тесном коричневом костюме.
Его неестественно длинные пальцы быстро перебирали стопку серых бланков.
– Мы пришли за марками и ваучерами, – воскликнул Гарри, прижимая к себе девочку.
– Ждите, ждите, – не поднимая глаз, откликнулся коричневый костюм. – Ваше прибытие зафиксировано в книгах регистрации новоприбывших. Вас вызовут.
– Мы опять ошиблись дверью, – шепнула Эльза, дергая Гарри за рукав. – Пойдем отсюда.
Гарри обернулся, но позади них была лишь глухая каменная стена. Дверь исчезла.
– Простите, – спросил Гарри у чиновника, – где выход?
– Выход обусловлен окончанием аудиенции, – отозвался чиновник. – Проходите в седьмой сектор. И там ждите. Можете по дороге поиграть в мяч. Или в пятнашки. Но зарубите на носу – Экзекутор не любит шума и хаоса.
Чиновник показал своим длинным бледным пальцем на потайную дверь. Она находилась в его конторском столе. Гарри и Эльзе пришлось изо всех сил сжаться, чтобы протиснуться в нее. Но они справились.

И вот… они шли по узкому коридору, стены которого были обиты темным бархатом. Из-за дверей доносился мерный стук пишущих машинок и приглушенные стоны, которые можно было принять за скрип несмазанных петель.
В конце коридора стоял массивный трон из алебастра. На нем сидел человек в безупречном синем фраке. Он читал газету, закрывая ею лицо. Это и был Экзекутор.

– Мы пришли за ваучерами, – промямлил Гарри.
Экзекутор опустил газету. Его лицо было совершенно гладким, лишенным бровей и морщин, а глаза напоминали две замочные скважины.
– Знаю, знаю. Но, согласно инструкции выдача ваучеров может быть осуществлена только после подтверждения личности заявителя, – произнес Экзекутор. – Вы привели свидетеля?
– Да. Это моя внучка, Эльза.
– И еще, – Экзекутор чуть наклонил голову. – В ваших документах указано «несанкционированное проникновение в канцелярию и фривольное обращение с многовековыми традициями». Это, сударь мой, непростительно. Тут вам не игровой автомат. На лужок идите играть, на лужок. А тут извольте вести себя как подобает. 
Он достал из ящика стола две короткие иглы и две пробирки и протянул их Гарри.
– Уколите себя и вашу спутницу в подушечку указательного пальца. После укола осторожно положите иглы в пробирки и закупорьте их. Нам нужен анализ вашей крови для заполнения формуляра. Без него вы не сможете вернуться в общий коридор.
Неожиданно для самого себя Гарри проявил твердость.
– Я не буду этого делать.
Казалось, Экзекутор не удивился такой реакции Гарри. Даже остался доволен.
– Понимаю. Тогда ваша спутница останется здесь в качестве заложника, – подчеркнуто скучающим тоном отозвался Экзекутор, снова поднимая газету. – Вы можете подать заявление на ее освобождение в отделе возвратов. Он на восьмом подземном ярусе, рядом с кабинетом правды. Не смущайтесь, там вы услышите кошачий концерт.
Девочка судорожно схватила Гарри за руку.
– Дедушка, не оставляй меня тут! Смотри, там еще одна дверь!
Эльза бросилась к этой двери, увлекая его за собой.
Когда они убегали, Экзекутор даже не шевельнулся, лишь перевернул страницу газеты и глубже погрузился в чтение.

Все начало повторяться. Ведь ад это повторение.
Убежав из коридора с троном Экзекутора, они опять оказались в зале с чиновником в коричневом костюме за конторским столом.
– Мы пришли за марками, – задыхаясь, проговорил Гарри.
– Ждите, – ответил чиновник, не поднимая глаз. – Ваше прибытие из седьмого сектора уже зафиксировано в соответствующем протоколе.
Чиновник перестал писать и поднял взгляд. Гарри и Эльза заметили, что его зрачки были горизонтальными, как у козла.
– Почему бумага не пронумерована? – неожиданно спросил чиновник, указывая на бумагу в руках у Гарри.
– Это не просто бумага! – закричал Гарри. – Это мое чистосердечное признание!
– Признание? Это вы так думаете. На самом деле это «Дело об утере самоконтроля и нежелании сотрудничества со следствием», – сухо отрезал коричневый.
– Положите объект на весы.
Рядом с конторским столом стояли большие ржавые весы. На одной чаше лежала гора пустых почтовых конвертов.
– Если я положу её туда, вы отдадите мне марки?
– Марки выдаются в тридцать двадцать третьем кабинете, – ответил чиновник, снова утыкаясь в бумаги. – Но чтобы туда попасть, вам нужен пропуск от Экзекутора. А он только что удостоил вас аудиенции, которую вы так дерзко прервали. Напомню, что повторный прием – через триста лет в порядке живой очереди.

Тут Гарри не выдержал и бросился бежать вдоль бесконечного ряда дверей. На них висели таблички: «Вход запрещен по техническим причинам», «Отдел закрыт на инвентаризацию», «Прием по личным вопросам отменен». Эльза бежала рядом.

Неожиданно они увидели открытый люк в полу. Не задумываясь о последствиях прыгнули вниз.
Упали на толстый слой мелко нарезанной бумаги.
Вокруг царила тишина.
Воздух был таким плотным от бумажной пыли, что каждый вздох заканчивался кашлем.
 
Перед ними была Мышь.
Она была размером с крупного дога, ее шерсть имела цвет архивной папки, а вместо усов торчали тонкие стальные перья. Она сидела на груде бумаги и методично жевала длинную бумажную ленту, исписанную мелким почерком.
– Что вам тут надо? – пропищала мышь.
– Я пришел уничтожить ложное признание! – крикнул Гарри. – мне сказали, что это можете сделать только вы.
Мышь перестала жевать. Её глаза, похожие на капли черного сургуча, уставились на Гарри.
– Какое именно признание? – пропищала она, – в канцелярии хранятся миллионы признаний. Если я съем не то признание, то хорошо отлаженная машина может сломаться, и мир погрузится в хаос и ужас. Люди начнут убивать и есть друг друга. А вы превратитесь в почтовый ящик. Как ваше имя?
– Моё имя – Гарри.
– Гарри, почтовый ящик, ха-ха, что же, посмотрим, посмотрим…
Мышь начала рыться в колоссальной куче бумаг, раскидывая их когтистыми лапами. Наконец она вытянула серый листок.
– Вот. Так. Старик и девочка. Несанкционированный вход. Тут написано, что ваше пребывание здесь – это логическое следствие вашего намерения незаконно получить  марки и ваучеры. Так, подумаем. Раз вы хотели марки, значит, вы признаете власть почтового ведомства. Почта же подчиняется канцелярии… эрго… вы добровольно перешли в юрисдикцию Экзекутора.
– Мы всего лишь хотели забрать марки и уйти!
– Уйти – значит расторгнуть контракт, – Мышь поднесла листок к зубам. – А за расторжение контракта полагается пошлина.
И она протянула Гарри свою когтистую лапу.

Они стояли на пыльной дороге в лучах заходящего солнца.
На горизонте всё еще виднелся тонкий, едва заметный штрих-код, отделяющий небо от земли.
Гарри стал прямоугольным, его рот вытянулся в длинную щель.
Рядом с ним стояла Эльза.
Она явно не узнавала его.