Книга3 Предназначение Глава5 Севильина ночь часть3

               
                Сивильина ночь.

 Сравка:
 (Пророческая ночь Сивиллы. Она бывает в начале февраля -  Элафеболиона, в Греции.  В это время в зените стоит созвездие Кресс и открываются одни из двух врат Льва.  «Врата Льва» - астрологическое положение. Одни врата в феврале, другие - в августе. В ночь Сивиллы над Грецией складывается крайне редкое сочетание и расположение звёзд, небесных светил и затмений. Примерно один раз в тысячу лет. Выглядят, как арийская руна Триглав в крессе. Кресс – равносторонний крест).

                Введение к главе.

                Аркан Таро ХVIII «Луна».

Вечерня заря над древнею Да*арией погасла
и затая дыхание глядит опять с небес на землю Зодиак.
Так распахнув глаза, взирают беспристрастно боги
на распростёршийся внизу прекрасный мир живых существ.

Был очень жарким этот день расцветший разнотравьем.
И остывая, оседает плавно сладко-пряный вешний дух.
Целебен людям тот туман, но ночью зверь в лесу опасен.
Потухли фонари. Безмолвие. Уснул и ветер. Он устал.

Таинственно извилистою та дорога стала,
что от самогО Эгея моря в горы бога Зевса
паломников, волхвов, учёных и чёрных магов
со всех земель к затменью в Дэльфы привела.

Под ярким светом полных Месяца, Луны
священная тропа к Оракулу особенно сияет.
Зависла над стезёю, серебрится, невесома пыль.

Пред храмами Деметры по обе стороны
стоят на страже, звенят могучие хрустальные столбы.
И мощью людям нынче позабытой, неизвестной,
охраняют Львиных Врат божественный портал.                (Аркан Таро «Сила»)

Там замерев, живое всё естественно вдыхает
волшебный лунный свет сакральных тонких знаний
от равных двух, соединившихся на час, ночных светил.

В сей день священною дорогою сюда взобрались:
рак красный, рыжий пёс и белый волк Семаргл.
Но, что в святое место пришлых нынче ожидает?

Оставив нажитые страхи и сомненья,
друг другу жизни беззаветно доверяя,
только так они все испытания сих Врат пройдут.

                Часть 3

Божественны, точны Вселенские часы.
Они всем просвещённым возвещают,
что минуткам до полуночи дойти осталось
ровно восемнадцать одинаковых шагов.

И ровно восемнадцать дней с тех пор прошло,
как пышногрудая трирема Аттака — богиня
чрез штормы александрийцев Марка и Саманди
на земли Греции живыми донесла.

Все действующие лица этой очень старой сказки
дошли сюда и снова стали частью
Всемудрой книги Тота Трисмегиста — «Таро».

Коль хочешь всё заранее узнать
— открой и изучи её.
 
Теперь настал черёд Аркана высшего — Луна.
Пред Истины раскрытыми вратами встанут
Страх, Смелость, Служение, Долг, Любовь,
Обман, Бесчеловечность, Предательство и Зло.

И боги беспристрастно наблюдают,
как нынешние люди, Души осуществляют
своё предназначение в текущих временах.

Над Дэльфами сияют в звёздах небеса.
Почти подплыл к зениту ясный Месяц.
К нему спешит, грустит глазастая Луна.

Волнуясь, звездочёты наблюдают эту встречу,
Предполагая кровавое затмение светил.

Ведь в книгах Тота Трисмегиста говорится:
«Столь редкие небесные явления
влияние имеют на тыщу лет вперёд», 
         
И соблюдаются Вселенские законы:
«Что есть вверху, то есть внизу.
Что в малом есть, то есть в большом».

И потому учёные мужи, их подмастерья
во все глаза на них чрез трубы-зеркала глядят,
в таблицы точно занося все исчисления,
символы, углы, квадраты, знаки,

чтобы заранее доподлинно узнать,
что станут боги на земле теперь осуществлять.

Тем временем в пещерах тайных,
злодеи-ироды надели маски Смерти.

Они в час отворения Небесных Львиных Врат,
достав ножи и кругом став у чёрных алтарей,
готовятся осуществить жертвоприношенье:

под вопли, завыванье умертвить, пожрать
умученных насилием детей людей.

В том силу получив, открыть врата для Тьмы,
начать по всей Даарии беЗсрочную войну.

Но им в противостояние арийцы и расэны
ведуны, волхвы, балии и маги, чародеи                (балий – целитель)
в своих Святых местах уже собрались.

На капищах своих богов — Отцов и Матерей
Единым Светлым Духом в Круге встали.

В сей день и в ночь они за руки крепко взялись.
По всей земле проникновенью Зла мешали.
И витязи похищенных детей спасали.

А боги Праотцы и Ироды других миров
за всеми сверху зорко наблюдали.

Согласно договору о «Свободной воле»,
Равновесие нарушить или сохранить его
всем дали равный шанс.

На что решился царь афинский — Кодр
— уже мы с вами знаем.
Что будет ныне в Дэльфах
— поведаю в сей час.

Напомню:
Великий маг-мудрец, из недр Земли вчера поднявшись,
став невидимкой, наблюдал за морем неспокойным.

Норд беловласый намеревался незримо сразу же вмешаться,
коль сил земных существ не хватит Равновесье сохранить.

Севильин день — Великий день Прозренья.
И Зло пытаться может день сей
пролитою кровью снова осквернить.

Норд видел сам волшебным зреньем, как преогромная змея
вчера чрез пенный шторм до брега Итии легко добравшись,
во тьме ночи по горным тропкам в Дэльфы проползла.
И после в Храм Деметры-Геи, ныне храмы Аполлона,
она бесшумно просочилась и там пристанище нашла.

Укрывшись в древней нижней зале,
слившись с плитами, колоннами, стенами,
над пеплом поверженной подруги слёзно каясь,
моля прощенья у Дэльфинии Души,
змея Священное Дитя во тьме тихонечко ждала.

Спасти ребёнка — Тару — Гидрассиль желала.
Тем искупить предательства вину и умереть,
и, наконец, покинуть этот мир смиренно навсегда.

Норд мыслей Гидрассиль-змеи не знал и не слыхал.
Он полагал, что эта созданная Лю-Цыфером тварь
по-человечьи рассуждать и чувствовать не может.

Оставшись невидимкой, Норд – гигант
у храмовых колон за происходящим наблюдал
и ясным слогом человечьи мысли понимал.

   *   *    *
Паук Анасис в Дэльфы только прискакал.
Девчушку – маленькую Тару-Лотос
по нарастающему гласу правды в сердце
он с каждым шагом ближе ощущал.

Он — арий Яромир, когда-то Род предавший,
метался меж развалин, статуй и колонн,
и цепким взглядом шарил по углам.

Надеялся, что случаем узрит Секвестру,
а с нею где-то рядом Здорга-Баффомета.

Желал тогда Паук любой ценою иродам мешать,
тем смертный грех свой хоть немного искупить.

    *    *    *
И белая ведунья Марфа
Родом из Борея снежной стороны
на Гиконе к храмам приближалась.                (Мул Аркадия по кличке Гикон)
Она ещё не вспомнила, не знала,
кто были по рождению её отец и мать.

Служенье Жизни и Любви
сюда отчаянно звало сию девицу
— потомственную жрицу Равновесия стихий,
Магиню Храма Лунн и льда.

   * *   *
А кто же в самом деле Доплен Здорг?
Давайте-ка посмотрим, вспомним вместе.

В грантхамах, уцелевших ныне, мы о нём прочтём:
Он в прежних воплощениях Лю-Церн — Лю-Цыфер,
Всемудрый Светлый Гор, прекрасный Аполлон.
                (Лю-Церн – бог Света, связей, гармонии и ритма.
                Лю-Цыфер – бог Света знаний цыфр – математик.
                Аполлон – бог мужской красоты)
Бог Света – Свет в Сердце потерявший
от ревности, Гордыни
и соблазнений Силой БеЗконечной Власти,
был пришлыми богами обманом расщеплён
на Живу-Творящий Свет и Тьму Души.                (Жива – энергия жизни)
                (Ныне известная технология расщепления личности МК - Ультра)

И потому Создатель Мысле-форм стал одержим, беЗдушен.
Бог Тьмы ЗА Коны СО-вести и Равновесья преступил.
    
     (Со-весть  совместная с Родом весть. То есть отделённая от Родителей, Семьи.
       Так начало действовать оружие иродов под названием «Разделяй и властвуй»)      

Так появился  тёмный Сэт — его близнец, а в нём
обманщик, кровожадный хищник инородец Яхве-Ябулон.(В результате, как замещение Души)               

С ним к нам пришло обрезанное войско «падших»  — (Известное, как Падшие Ангелы)
Сто сорок четыре тысячи без совестных крылатых. (Со-весть – связь с богом Родом)   
               
С тех пор меж Светом-Тьмою не прекращается война.
Ду-альность эта ныне в каждом пребывает.
И поле боя Бафомета – сердце Человека.
Добыча – чистая Ду-Ша.

В ком СО-весть есть –  тот Воин Света Гора.
Кто Совесть продал – раб инородца Яхве Ябулона.

Так значит Доплен Здорг, Атилла, Сапожок
и далее его бессчётны в прошлом имена…
— Маг-лжец и ирод всюду сеющий раздоры?!
БеЗ смертный и беЗ Душный Света Вор,
Завет своей Семьи предавший сын и бог,
провозгласивший: «Разделяя, порабощай и властвуй?»

Да, так и есть, и происходит с тех времён.
Но к сожаленью сокрыты в библиотеках тайных
описания великих войн богов и катастроф.

Их человеки сами могут повсеместно распознать
в оплавленных стенах руин под нашими ногами,
под толстым слоем смеси пепла, глины,
черепков, костей и илом.

Так что же вскоре в Дэльфах будет?!
Семья с дитём, простые люди
противостоять беЗ смертным «падшим»
могут иль НЕ могут?!

Сие решится через четверть часа.
Вот-вот появится Севильина Звезда.
На небесах она восстанет?
Или как-то слОжится иначе?

Ещё прошу терпения чуть-чуть.
Минуты-скакуны, но всё же
мы в тишине пронаблюдаем,
что совершилось в Дэльфах
накануне предпоследней Смены,(Смена – глобальное уничтожение и замещение Народов)
ушедших в прошлое, Времён.

Мы — люди, Равновесие храня,
сомненье-страх в себя впускать не станем.
Он — первый, очень сильный Яд,
коварная Кощеева игла со смертною отравой.

Ему противоядья — Мудрость и Единство Рода,
Сила, Знанье, крепость Духа и Безусловная Любовь.

Сие событие через время наблюдая,
мы вскоре сами с вами осознаем,
какою мощью человечье Сердце обладает
и люди с Со-вестью, объединённые Душой.

По счастью ирод Доплен Здорг сейчас один
с единственной помощницей Секвестрой.
Что проклятая дева может совершить? —
и это через несколько минут узнаем.

Пока, давайте вспомним и поразмышляем,
кто из героев, этой сказки, на самом деле кто
и для чего они в Святую ночь Сивиллы
у Храма Геи быть в СЕЙ ЧАС желают.

Вот Марк — легат, ревнивец, деспот.
За все года служения фараону
решеньями и собственной рукой
бессчётно отнимал людские жизни,
лил повсеместно реки крови
и осквернял чужие алтари легко.

Ах, если бы ромеец понимал,
кому он истинно служил!
Кому достались сгубленные Души человечьи,
а их мучения — сладкою едой.

В чужих руках — орудие слепое – Марк.                (Имя Марк озн. камень)
В душе он камень, Минотавр.
Он мальчик с детства одержимый славой.

Женившись, Мэхдохт беспричинно ревновал
и в подозреньях истязал её годами.
 
Как наказание богов за убийства и грехи
мёртворождёнными все были дети Марка.
А доме александрийского легата
бесконечны слёзы, горечь, траур.

И если б не пришёл балий Саам                (балий – целитель)
на помощь Мэхдохт, Марку…
то людям было б хуже во стократ.
Власть, вскоре получив в сенате,
Марк стал бы ярым демон кратом.             (Демон – Зло. Крат – преумножающий)

Так во спасение его Души
Мэхди Саманди народила.
Дитя — отцу любовью и терпеньем
неоценимый шанс спастись дала.

Вот восемь лет прошло с тех пор.
И Мэхдохт сыновей живыми родила…

Но, нет! Отцом им Марк не стал.
Гордился словно племенными жеребцами.

За годы войн у славного легата сердце — камень.
Есть честь, есть мужество и чувство долга,
мужская дружба, верность фараону.

Как Со-весть пробудить в Душе,
коль нет в ней места для Любви?

Здесь, этой ночью в Дэльфах,
в редчайшее затмение двух лун
в семье легата мно-огое произойдёт.

Марк сам Свободным Выбором решит
к какой он Чаше Равновесий
теперь принадлежит.

   *    *    *
А вот Сатир - Деметрий Ставр
— сын мага вод, магини ветра и огня.
Он волхв-ведун, целитель, витязь.
Был наречённым и возлюбленным СантИ.

Рождён не первый раз — записано в тамах.
Служением в прошлом воплощении было:
отрока-Миссию — Радомира
на Крышу Мира в горы, храмы знаний
для обученья Ведам привести.

Тогда сложилось всё иначе.
Вмешался снова Ирод — Трагос Я-Булл-он.

С пустился с неба он
на огненных виманах, ступах с войском
и сжёг всю Таврику дотла:
леса, поля, столицы, храмы.
животных, птиц, людей, драконов.
Всех в пепел, не щадя!

А цель была всего одна:
непокорённую красавицу-ведунью
немедля покарать за то,
что, соблюдая Коны Рита,                (Один из них телегония)
она сопротивленье оказала
и семя «падшего» в себя не приняла.      

В огне погибла Тара-Лотос и её тотемы:
волчица Облак и сапсан Вишая.

Горел живьём, наш витязь Ставр.
Ему сломало древо обе ноги.
В дыму, в огне пал Райдо — конь.

РаждаАс КамА — драконица,
что повитухой матери Санти была —
в последний миг его нашла, спасла.
Но Ставр не смог потерю наречённой пережить.

Теперь он хром на обе ноги,
уродец одноглазый обожженный, 
и шрамы так стянули спину, кожу,
что в двух руках меча ему не удержать.

Коль будет бой любой,
то станет Ставру он последним.

Будь кто, случайно встретит Ставра на дороге,
так в страхе развернёт коня иль броситься бежать.
И воют, глядя на него и волки, и собаки.

Потерею жены отравлена Душа калеки.
Потухла искра жизни в нём
и Дух Святой, как будто полностью  иссяк.
Нет сил у балия, чтоб исцелить себя.               

Он в прошлой Яви сделал всё что смог.
В Навь перейти желал и торопился,
чтоб чрез лета он смог найти, узнать
свою Любовь – зеленоглазую Санти.

Да и Миссия пока что не родился.
И знаком о рождении его святом
Звезда на небосводе не зажглась.

К драконице Раджас Кама Ставр обратился.
А та, калеку пожалела, поняла
и горестную просьбу приняла,
а сердце горемыки пощадила.

Дыханьем огненным своим сожгла
истерзанные тело, душу — всё дотла
и сохранила Ставру право возродиться,

чтобы в грядущих временах
они с Санти смогли скорей найтись
и осуществить своё предназначенье.

   *   *   *
Вот наша Самандар — «дитя дракона»,
прочёл в томах Александрийский звездочёт.
Она Санти — носила имя в прошлой жизни.
На землях Таврики у моря Руського жила-была.

Она — огня магиня, дева-воин и ведунья.
Святое имя — Падмэ-Лотос обрела    (Педмэ – жемчужина, Лотос – символ чистоты…)
за крепость Духа, чистоту Души,
за мудрые решения, поступки и дела.

По рождению и многим редким знакам
предназначение её в грантхамах
наставница Маа Чанди открыла и прочла:

«Та дева, что на рассвете
в день краткий Карачун,                (20-21 декабря)
когда Воскресная Звезда ещё сияет   
в рубашке красной будет рождена

и огненною силой от рожденья обладает,
волчицу и сапсана в братья изберёт,
и с Праотцами ясным слогом изъясняясь,
беду предвидит, тело, душу исцеляет —

ОНА — Хранителем Грааля  станет,
защитницей пупка святой крови             (ДНК)
новорождённого Мессии».               

 Справка:
  (Та звезда, что ныне называется «Рождественской» - на самом деле Воскресная звезда - звезда несущая смерть – «смену мерности» замирание природы до прихода тепла, и зачатие солнечного младенца Спаса. По Ведическому календарю – последняя утренняя звезда на зимнее солнцестояние.

  Рождественская Звезда – Первая звезда восходящая утром в день весеннего равноденствия 20-21 марта. Это ведический праздник начала Весны, жизни – Пасхеть, Новое Лето – то есть начало нового года (время возрождения природы) - Рождество солнечного младенца Спаса.
Четыре основных положения солнца в году образуют равносторонний солнечный Кресс «ныне говорят крест». Символ движения светила по часовой стрелке - солярный знак – свастика. Солярная мельница времени: младенец, отрок, муж, старец)

   *    *   *
Отвлёкся автор долгим вспоминаньем
о прошлых жизнях, бедствиях, летах.
Пришла пора вниманием вернуться в Дэльфы.

Мы через время сверху с вами наблюдаем,
как в темноте таясь от глаз людских,
или под лунным светом смело и открыто
стремятся, ближе к храму Геи находится,
все ныне действующие лица
из Вечной Мудрой книги Тота Трисмегиста.
 
Давайте перечислим и Арканом обозначим их.

1. Норд беловласый из недр земли пришедший            (Отшельник. IX аркан Таро)
2. И Марфа – дева из Борея снежной стороны,     (Верховная Жрица. II аркан Таро)

3. ПрОклятая дочь Деметры-Геи — Гидрассиль — змея,  (Гидра часть аркана Мир)
4.  И многоликий Инородец  Яхве  Я-Булон.              (Дьявол IV аркан Таро)

5.6.7. Александрийская семья: отец и мать,                (VI аркан Влюблённые)
их первое дитя,                (XIX аркан Солнце. Трансформирующий огонь)
                (Стрелец - Конец и начало нового солнечного цикла)
Что сердцем видит правду и времени потоки,

8. А в ней Душа Санти — воина–пророчицы.    (Сила VIII аркан Безусловная Любовь)
Под взглядом этой девы никому солгать нельзя.

9. Её сопровождает малый бог — защитник Тар – Семаргл.
                (Крылатый волк-пёс Эл. аркана Луна)
10. Теперь он в теле пса Рубина скрытно пребывает. (Элемент аркана Луна XVIII)

11. И отрок – бывший раб, а в прошлом витязь-маг
                (Ставр – кресс, Всадник Купала. 1 из 4
Сатир – Деметрий Ставр.       положений Солнца в году. Маг. I Аркан Таро)

12. Его могучий Райдо – конь – теперь Арэс (Конь – хорс. Часть аркана «Солнце»)
стоит у рощи тисов на чеку.

13. Предполагаю, что проявится в ближайшие минуты
ещё один прекрасный справедливый Дух —
последнее дитя Дэльфинии – Килгар дракон. 
                (Кил–гар. озн. убийца змей. 13 знак в Эклиптике. Змеелов)
               
   *   *    *               
Пока окрестность видима, как днём.
В белёсом мареве тумана застыли горы, храмы.
Но с каждою минутой ближе
апофеоз затмения двух лун.

Кто не уснул — головокруженье ощущают
и часто замечают, как мелькают тени
различных призрачных существ.
Так проявляется сближенье трёх миров.

Герои прошлых, нынешних событий и времён
сюда прибыли разными путями,
чтобы на чашу Равновесий Мира
возложить свой самый главный аргумент.

Так в их числе арийцы-греки и Аркадий,
что сразу отозвались на святой призыв.

Они из Итии с жезлами, мечами
поскорее в Дэльфы скачут,
чтобы создать для Самандар
Тройной Защитный Круг волхвов.

Дай бог не опоздают.

   *   *   *
Сейчас Саманди с мамой укрылись у колонн.
Их во внимании держат Марк, Уилл и Иа.
И ожидают важный знак — горящую стрелу.

Вы помните, наш юный зоркий лучник Паки
пост занял так, чтоб площадь сверху наблюдать
и вовремя предупредить о приближении драко.

Мэнэс и Минка
на расстоянии за Мэхдохт и Саманди наблюдают.
У входа слушают разведчиков, вошедших в храм,
чтобы на зов, на помощь вовремя прийти к друзьям.

Был пуст, угрюмен верхний зал,
но проникали через щели в стенах, крыше,
серебряные струны-нити света полных лун.

Неслышным хором меж собой шептались.

Той паутиною и звуками сплетались
пустоты верхних арок и бесчисленных колонн.

И от того Таг-Гарту и Сатиру показалось,
что шевелиться стали картины-фрески на стенах.

Наяды и сатиры, герои, львы, единороги,
павлины, паны, эльфы, гарпии, грифоны
из темноты глядели с любопытством на живых.

Мерещилось, что благоухали лилии и розы,
отлитые в цветном стекле на витражах.

Едва касался лунный луч раскрытого бутона,
так с лепестка его скользила кроткая роса.
Раздумывала капля: пасть ли ей на мрамор
или остаться в лоне дома — на нарисованном кусте.

А вот на древе плод граната треснул,
упал в траву, рассыпался рубиновым зерном.
Покинув ветвь свою, чуть-чуть её качнул.
 
Плодоносящий и цветущий сад Деметры-Геи,
запечатлённый мастерами в камне, золоте, стекле,
под взором двух людей как будто оживал.

Всё это были странности Севильиной ночи,
начало изменений времени теченья.

Заворожённые Таг-Гарт, Сатир прошли всю залу.
У лестницы, что нисходила вниз, засомневались.

При ярком свете факелов в руках у них
ступеней видно только пять, а далее зияет яма.

А из неё восходит томный дух курений
из смеси мирры, лавра, фимиама и иланг иланг.
Ещё духов жрецов надменный терпкий запах
и Пифии – девицы девственный флюид парит.

На самом деле трёх избранниц храма Геи,
что здесь под бубны бурно танцевали, пели.

Они, наевшись листьев лавра, опьянели
и в чувствах ярко людям представляли,
что через них дракон, рыча, со всеми говорит.

И на треножнике воссев, потом красавицы вдыхали
дух неизвестный, восходящий из каменной щели.
Так одурманенные девы лживо прорицали
иль подтверждали то, что взглядом жрец велит.

Здесь тьма стояла чёрной водной гладью,
как море ртути — беЗконечно, беЗначально.
Она в мгновенье ока разверзалась и сужалась,
и жадно поглощала любые всполохи огня.

Ступени в пустоту, как будто вход в Аид.
Сойти во тьму – для человека испытанье Духа.

И заглянув туда, вздохнул Сатир:
— Таг-Гарт, там факел не поможет.

Таг-Гарт:
— Снял с языка…
Нам нужен посох.
А факелы оставим здесь.
Пусть будут, как маяк, как Ариадны нить.

— Разумно.

Но посох ария-волхва себя не проявлял.
Без факелов во тьме жезл цвет не поменял
и не возникли письмена на нём подсказкой.
В навершии аметист кристалл и света им не дал.

Таг-Гарт:
— Ну вот! Когда нужна нам помощь…
Саам, Саам… ну почему твой посох не горит?

— Я думаю, что Тьма опасность не таит.
Доверимся друг другу и Сааму.

— Так что — идём туда наослепь?

— Выбор есть?
Оставим страхи здесь.
Таг-Гарт, пришла пора,
на самом деле вспомнить кто мы
и знанья применить.

Ступай вперёд и посохом простукивай ступени,
Как будто ты с рождения слепой.
Глаза закрой, доверься собственному сердцу.

— Подумал сделать так же.

И руку возложив Таг-Гарту на плечо,
Сатир пошёл за ним с закрытыми глазами.

Всё не кончались, не кончались
Не видимые взору чёрные ступени.
На самом деле было двадцать восемь их.         (Лунный цикл 28 дней)

Таг-Гарт почувствовал:
— По-моему сошли…

— Согласен.

— Последняя ступень.
А дальше что?

— Ты у меня спросил? Так я…
не знаю…

Тут, в самой нижней зале давила жутью тишина.
Здесь будто из забвенья пробуждалась Сущность,
Что маги называли Первородное Разумное Ничто.
Оно и возвратило людям эхом страхи.
«…знаю… Я… Спроси-и… Увидишь…»

— Ловушка Душ… — с тревогой прошептал Сатир.
 
Таг-Гарт мурашками покрылся:
— Там что – вода? Затоплены подвалы?

– Иллюзия. Весь день там проходили ритуалы.
Здесь фимиамом, лавром пахнет и ещё…
Пока не понимаю.
Может, болью.

Пойдём. Тут по рассказам Самандар,
Дэльфиния с дитём повержена была.
Быть может, сможем разыскать стекло её.

— Я не уверен в том, что сможем взять его.
Столь лет прошло с тех пор…
Разграблено, унесено.

— Но делать нечего…
Не возвращать же назад?
Чтоб Равновесье Мира удержать,
сюда должна сойти Саманди.

В пространстве этом бесконечном
невидно было потолка, ни стен, ни пола.
Оплавленные и упавшие колонны
подпирали призрачную твердь вверху, внизу.

И, как усталые окаменелые атланты,
иссякающею силой воли, разделяли
Потоки Перекрёстки зеркала Времён.

В пространстве многомерном этом
первобытным человечьим страхом,
питались невидимые взору твари.

И каждому сюда пришедшему внушали,
Что ни у кого спастись тут шансов нет.

Тем Духи безграничного Ничто
здесь очевидно нарушали
Закон: "Где вход – там выход тоже есть".

А гробовая тишина бесстрастно пожирала душу.
Тревогою и острой болью в голове и сердце
она отяжеляла мысли, каждый вдох и шаг.
И люди ощущали пульс, звенящий на висках.

Вдруг Таг-Гарту, Сатиру показалось,
что услыхали тихий отзвук капель с потолка.

Они воспринимались, будто в чьё-то сердце
недавно вбили длинный медный гвоздь,
и некто, умирая, сбивчивее дышит.

То слёзы покаянья роняла в чашу Гидрассиль.
 
Таг-Гарт оцепенел, остановился,
про жезл Ратши Саама позабыл.
От страха коченел. И, во спасение его,
вдруг аметист-кристалл сиянье проявил.

Тьма расступилась. Страхов стало меньше.
Так воины увидали, где оказались и стоят.

И наш Сатир прошёл вперёд
тем жезлом пред собой вокруг светил.
Глядел уверенно, спокойно потому,
что в сих пространствах междумирья
за гранью жизни Дух его бывал.

И Ставр-Сатир Таг-Гарту — Гою прошептал:
— Дыши помедленней, дружище.
Держись ко мне поближе.
Глаза привыкнут, станет легче.

К друг другу встав спиной и обнажив мечи,
Они в кромешной темноте искали драко.

Мы помним:
оба в прошлой жизни были витязи и маги
и потому в час отворенья Львиных Врат
к ним возвращались былые навыки и знанья,

И оттого приоткрывались истины того,
что приключилось здесь примерно тыщу лет назад.

Вы ж помните, читатель, тот закон:
«Где взгляд Творца — там есть внимание его,
Где есть внимание Творца — там будет жизни пульс».

Мы все сыны и дочери Небесной Матери, Отца.
И потому по образу семьи – Творцами рождены.

И вот глядят на потолок, на стены и колонны,
вниманием проявляют марево прошедших бед.
В высоких небесах идёт кровавый бой неравный
между безликим войском и драконицей одной.

Средь облаков Дэльфиния, беременная чадом,
спасается, летит, кричит, горит
и бьётся на смерть с супостатом.
Беспомощна она и, истекая кровью,
человечьим слогом призывает Гею — Мать.

Но Мать её не слышит!
За тридевять земель она.
За ледяной стеной —
в других владениях своих
растит прекрасные плодовые сады.

А Гидрассиль — названая сестра,
руками рот зажав и плачь сдержав,
стоит на ступе рядом с братом.               
На помощь Гидра не идёт!

Так преданная теми, кто называл её сестрой
Дэльфиния на землю пала и разбилась.
Огнь для защиты извергая, поскорей домой ползёт.
Сочится кровь из ран, и сломано ребро, крыло.

У храма Геи в чреве ощутила,
что раньше срока время родов подошло.

Укрылась дева от пожарищ в самой нижней зале,
и отступать ей некуда, и силы быстро иссякают.
Но родов естество не прекратить, коль началось оно.               

А наверху течёт от жара воском камень-пламень.
И кубарем по склонам стены, фрески и балконы,
и давят на своём пути всех насмерть, не щадя.

Деметры храм взрывают огненные стрелы.
Их посылает некий грозный бог с небес,
в златой кирасе, шлеме и плаще,
летящий властно на златой ладье.

Блестит златая шпилька Зевса на его плече.

Дрожит земля! И храм в огне!
И сад горит! И акведуки в щепы!
И волком воет грозный смерч,
и пожирает всех свидетелей окрест:
людей, животных, птиц, древа
и всех лесных существ.

Их крики, вопли и мольбы
не слышат почему-то боги на Олимпе.
А Зевса сын торопится свершить убийство
Пока домой не возвратилась Гея — Мать.

Так по навету дядюшки Аида свою ревность щедро сеет
на сады и храмы беспощадный и бездушный Аполлон.

Дэльфинии не безопасно даже в храме находиться.
Дитя её толкается, спешит на свет явиться.
Куда ползти?! И где рожать?!

И вот опять удар! Ещё, ещё…
Разрушен взрывом потолок и своды,
сломались многие опорные колонны.
Вокруг огонь и пыль, стекло и камни, глина и песок.

И поняла Дэльфиния: Никто на помощь не придёт!

Чрез дым и гарь, и дыры в потолке и сводах
драконица спускается в подвал, глядит:

торжественно сошёл с златой ладьи,
за ней в дом Матери своей идёт с мечом
кровавый сын — ревнивец Аполлон.

А по пятам, цепями Прометея громыхая,
бредут подручные Гекаты: Ужасы и Страхи.
 
Слюну обильную пуская,
уродливые духи раздувают пламя
и, в предвкушении жратвы,
урчат пустые животы.

Закрыв глаза в надрывном стоне
Дэльфиния решилась снова Мать призвать:
— Спаси!
Спаси моё дитя, Деметра! Умоляю!
Ма-ама-а!!!

И этот крик Души её богиня услыхала.
И ощутила, как драконье чадо родилось.

Всё точно так и было: дочь названная Геи
В потуге первым красным чадом разрешилась.
Дитя её глаза зелёные открыло,
и сделало свой первый в жизни вдох.

Ревнивец брат сошёл в зеркальный зал Деметры
туда, где бил целительный источник Живы-силы.
И увидал: Дэльфиния, отчаявшись, к нему ползёт,
новорожденное дитё на сломанном крыле хранит, несёт.

Вскричал:
— Дэльфиния! Ты всё же родила?!
Прекрасный первенец… Драконица?
Покажешь?!

А, где твой муж, расскажешь?! А?!
Ведь ты его три дня уже не слышишь?! Верно?!
Он праздник рождества в семье не чтит?!
Ты прячешься? Найду. Ну-у, выходи же.

— Нет!

— Тогда, гляди, что я, как старший брат,
принёс подарком для тебя!
Ты узнаёшь его?!
Скажи: ты, узнаёшь ли сердце Лонгидара?!

Я наказал его — тебе во благо!
Ведь я люблю тебя душою преданного брата…
Ну, где ты прячешься? Не бойся, выходи.

— Убийца! Равновесие миров нарушил!

Страх — Аполлону пальцем в угол показал.

Аполлон;
— Ага-а! В дыму таишься?
Что ж? Умна… 
               
Ещё не до конца сломал я равновесье Мира…
Один из четырёх великих пал!
Осталось сокрушить ещё троих!

Теперь твоё дитя мне нужно,
чтобы навек пресечь ВАШ гадкий Род!

— За что ты с нами так?!

— За что-о?!
Как будто бы не знаешь!

Как ты посмела мать МОЮ отнять?!

К тебе любовь её щедра… была.
А будет только память…
Сумею Я — её утешить!
Время — Бесконечно! Время лечит!
Сожгу все книги о тебе, о вас!

— Я в МЫСЛЯХ у тебя останусь…
Ты – БУДЕШЬ помнить, что свершил.

Деметра — Мать…
и сердцем всё увидит и услышит…
К тому же — ТЫ её сады разбил.
Как сможешь ей руины объяснить?!

Дэльфиния была права и потому, рассвирепев,
сын Зевса бросил молнию на стон и шелест,
определив их пребывание в дыму на эхо.
Попал, и разметало в стороны обеих.

Дэльфинию обломками стены прибило.
Ударною волною разорвана связующая пуповина.
Писк, стон, и плач ребёночка под грохотом атак.

А Страх стоит, дрожит в сторонке,
от глада потирает грязные ручонки.
Вдыхает жадно запах материнских мук и боли.
Теряет силы сердце подраненной драконицы.

Свою победу предвкушая, глумился Аполлон.
Он, вымеряя каждый шаг по дымной зале брёл
и за собой влачил по камню грозный меч богов.
Царапал пол металл, им высекались золотые искры.

Горят вокруг руины и сады.
Дым до небес стоит столбом.
В осколках серебряных зеркал бушует огнь и хаос.
Источник Живы сломан, кровью осквернён.

Голодный Ужас, скаля зубы, бродит-воет меж колонн.

Сын Зевса, будто находясь в тиши раскидистых садов,
Дэльфинии высокомерно улыбаясь, тихо напевает:
— Слыха-ал…
…что-о… КРО-ОВЬ новорождённого дракона…
…да-арит силы…любые ра-аны исцеляет,

Ещё-ё слыха-ал…
…что в сердце новорождённого дитя-я…
…сокрыта память о прошедших временах…
А пуповины кровь…
дарИт бессмертие во всех мирах?

— Нет-нет! Тебе солгали, брат!

— Лжёшь – ТЫ!
ТАК? — подкупить ты мать мою решила?!
Красою вешней вечной? Верно?
Отдав ЕЙ пуповины кровь и плоть?!

— Не так!
Драконы, знаешь, лгать не могут!
Не смей! НЕ СМЕЙ! Назад!
Оставь моё дитя, ты – скверна!

— Я — прав?
О, да-а… Я — пра-ав…
Тебя я вижу!

Глупышка, кровью истекаешь,
Придавлена стеною, умираешь…
И не кому уже спасти твоё дитя…

А, где оно? Ах, вот! Нашёл.
Так жаль её…
Мила, мила…

Красивые зелёные глаза…
И кожа цвета нежной розы...
Ой, как малышка плачет, стонет…

Всё решено уже!
Осталось лишь закончить ритуал!
Прошу покорно, Дэлфи, не кричи, смотри…

Страх над Дэльфинией завис
и цепью крепко связывал ей Дух и тело.

Она ж чрез страх и боль к ребёнку рвётся и кричит:
— Дай мне дитя от ран спасти!
И напоить водой источника ещё живого.

— Ну, нет.

— Прошу и умоляю, отступи!

— О-о, не-ет. Я близко к цели.

— Я буду драться насмерть за дитя!

— А чем? Ха-ха!
Ни крыльев, ни огня…
Ты Страхом скована, признай.

Она в моих руках и воле будет
всего чрез несколько шагов.
Смотри, «сестра», и наблюдай!

И подошёл не поспешая.

— Оставь её в покое!

— Я СЛИШКОМ многое терпел!
И долго ждал момент для мести подходящий.
Я — победил! Тут ВСЁ теперь МОЁ!

— Развалины и кровь?!
Ты разум потерял!
Ты преступил за Кон!
Остановись сей час же!!!

Взглянув на небеса, Дэльфиния узрела,
что звёзды точно встали в Кресс
и началось слияние светил.
А с ним открытье межзвёздных Врат.

Ревнивец продолжал духовный бой:
— Я — громовержца сын! Прими.
А ТЫ… — коварное исчадье!

И подойдя к дракончику ещё живому,
взглянул в его глаза, как нежный дядя.
И муки чада с наслажденьем наблюдая,
неторопливо грудь его рассёк златым клинком,
да так, чтобы Дэльфиния подробности видала.

Достал, глядел, как бьётся маленькое сердце
и, не дождавшись остановки, откусил кусок и съел.

Меч с белой бычьей головою
и парный нож к нему такой же
от детской крови почернели.

В сию минуту луны резко покраснели,
слияние в одну быстрей времени пошло.
И дикий вихрь, и вой семейств драконьих
Сады Деметры гневным гулом охватил.

— Си-и, ля, соль, си-и-и… —
Вдруг из других миров драконы зарычали.

— Си-и, ля, соль, си-и-и… —
внезапно стены междумирий задрожали.
И застонала вся земля садов Деметры-Геи.

Пред телом раненной драконицы
разверзлась пропасть вглубь земли
и трещина волной пошла во все концы.
А Тэрра дрогнула и едким духом задышала.

Вот так Небесная Семья драконов
дочь оградила от намерений Аполлона.

Пройдя чрез купола Небес
вонзилась красна молния в его эфес.

И проявились на мерцающем в огне металле
глаголы, образы, проклятия и знаки
того, что будет с тем, кто преступил за Кон,
вкусил от плоти плоть и выпил кровь.
И Смерти путь беЗсмертным показал.

Но Аполлон те письмена не прочитал,
был убеждён, что так снисходит сила
и потому, сжав кулаки и стиснув зубы,
горящее оружие в руках всей силою держал.
Так меч и нож ему проклятьем вечным стали.

А Ужас над сердцем матери глумился, хохотал!
— Попала-ась!

Но мать — Дэльфиния рычала и металась:
— Проклинаю! Дьявол! Дьявол!
Да будешь ты ни бог, ни человек и ни дракон!

На вечность обрекаю
губить СВОИХ любимых и детей!

Живи в изгнании, ревнивец!
Живи и помни, братец, что свершил!

Кровавою улыбкой ей ответив,
детоубийца в теле что-то ощутил.
Жар разлился в его желудке,
по венам вихрем полетел.

Двойное красное светило
на дом Деметры луч спустило.
В кровавом свете Львиных врат
сын Зевса пред небесами властно встал.

— ВОТ! Прибывает девственная сила.
Свершается драконье волшебство!
Я стану совершенным богом! Больше Хроноса и Зевса!
Слияние двух лун пришло!

Но жажда разгорелась в горле Аполлона.
На шее вздулись жилы и кровью налились глаза.
И по велению семей драконов Мирозданья
с двойных светил сошло затмение ума.

Сын бога хохотал, рычал, гримасы строил,
могучим телом любовался и… за трон,
на воображаемом Олимпе,
с ожесточением насмерть дрался
и убивал невидимых врагов мечом.

Вдруг увидал дитя и красное под ним пятно.
И бросившись, стал жадно с пола пить, сосать из жил
ещё живую кровь новорождённого дракона.
С последней каплей растерзанное тельце отстранил.

С колен поднялся, словно одержал великую победу.
Взглянул Дэльфинии в глаза и наслаждался тем,
как в безутешном горе те слезились и тускнели.

С её ресниц скользнула капля жидкой соли,
шлепком — хрустальною изящною короной
горючая слеза упала в кровь и пыль, и грязь,
и… тот час преображенье в Драко
у сына Зевса в адских болях началось.

Внезапно кожа покраснела, вздулась и слетела.
И стала плотно покрывать всё тело чешуя.
Перерождались в муках кости, мышцы, вены.

Красавец статный и любимчик женщин бывший
упал на пол, шипел и извивался раненной змеёй.

Вот удлинились пальцы, проступили когти.
Меж ягодиц вдруг появился крокодилий хвост.
Кираса лопнула, и на спине возникли крылья.
Шлем с головы упал. Растут рога чрез густоту волос.

Пока перерожденье бога в ирода свершалось
над храмом неистовал громадный смерч.
Во Тьме кровавого затмения
остановилось в нижней зале время.

Смеяться духи Ада перестали.
Зависли камни, огнь и пыль.
Все крики, звуки, мысли паутиною повисли.
Глухая тишина возникла в этом жутком месте.

А из неё…
…со скрипом-стоном выполз,
…восстал из темного угла,
…с колен поднялся и явился
пред многомерными открытыми вратами
…серый некто.

И вот…
в осколках многочисленных зеркал
преображённый кровью Аполлон
предстал сам пред собою обнажённый
не человек,
не бог,
и не дракон. Архонт!

   *    *    *
Сатир, Таг-Гарт в нём сразу распознали
того, с кем давеча сражались.
Друг другу зашептали:
— Так эта ж тварь вчера ещё была жива!
— КАК это может быть?!
— Так он – что – преображённый Зевса сын?
— Проклятый ирод. Себя он Тэос называл.
— Убийца, сердцеед и кровопийца.
— БОГИ!
— Смотри, его проклятое оружие теперь при нас.
— Он чёрного металла боится словно безоружный.
— Потому, что меч заворожённый.
— Верно. Да.
— Хвала богам или драконам тем, что живы!
— Хвала, хвала.
— Теперь ему нужна Саманди! И знаю почему.
Драконица Раджас Кама наставницей Санти была.
— Да, да. Из прошлой жизни это помню, видел.
— А Саманди ищет Радость Мира,
чтобы подать ему глоток воды.
— Пойдём, расскажем Марку, что узнали.
— Нет-нет. Ещё не всё. Смотри.
Должны увидеть, что будет с этой тварью дальше.
Должны понять, как Ирода навек остановить.
— Согласен, Таг-Гарт.
— Тише, тише.

   *   *    *
Бог отражение своё узрел и УЖАС тварью овладел:
— Что происсссходит?!
Что ссссо мною сссстало?!

Дэльфиния:
— Что – дядюшка Аид не предупредил?!
Ты преступил за Кон убийства и смешенья крови.
На трон Олимпа падшим нет пути!

— Пррррроклятье!

— Да, братишка!
Тебя он отстранил.
Три преступленья совершил твой мудрый дядя
руками самовлюблённого, ревнивого мальчишки.

— Сссссмеёшся надо мною?!

— Нету сил.
Я умираю. Видишь?
Уйди. Оставь меня одну…
Скорбеть при свете расходящихся светил…

— Что – о себе? — зверь мерзко хмыкнул.

— О муже, о дитя…
…и о Деметре тоже.
М-м!...

— Страдаешь?!
— Нет.
— Да ты рожаешь? Снова?! Это чудо!
Последнее дитя особой силой обладает!
Верну себя, каким я утром был!

— М-м! Не отдам его!!!

— Достану из тебя живым!

И услыхав слова такие,
Дэльфиния решилась сделать то,
что из драконьих матерей
никто и никогда ещё не применял.

Над сердцем грудь свою она раскрыла
и чешуинки лапой сорвала.
Там светом сонма звёзд и лун, и солнц
сияло ярко сердце девы в родах.

И пламя жертвенной любви её
набрало силу за секунды.
Все Страхи, Ужасы и войско Аполлона
вдруг вспыхнуло, исчезло кто куда.

Наедине с драконицей остался
преображённый в Драко Зевса сын.

— Что это, Дэлфи?!
Откуда эти силы?!
Жжёт яркий свет! Горю! Горю!
Немедля прекрати!!!

— Коль хочешь жить,
Немедля уходи…

— Не-нет, не остановишь!
Да я… тебя… сейчас когтями разорву!

Она глаза закрыла, улыбнулась,
крылом, скрывая в чреве последнее дитя,
на сердце лапу возложила
и в небо лик приподняла.
— Си-и, ля-я, соль. Си-и…
— гортанно низко вдруг заголосила
и отозвалось гимном жизни всё вокруг.

Поднялись, камни, пепел и песок.
И закрутилась в диком вихре смесь из грязи,
образовав защитный плотный круг.
Детоубийца преодолеть его никак не мог.

— Си-и, ля-я, соль. Си-и…  —
Си-и, ля-я, соль. Си-и!
— взошла Дэльфиния на голос звёздных сфер.
Вся кровь её, что в жилах оставалась
чрез кожу просочилась и спаялась
с неукротимым вихрем грязи.
Так образовался монолитный красный шар.

Вся жизненная сила сердца девы с криком:
— Ма-ама!!! — взорвалась
и то, что прежде грязью было 
стало сферой красной лавы.

Мгновение… Ещё... И вдруг утихло.
И время на земле обычно потекло.
Лишь дым пожарищ и руины. И боле ни-ко-го.

Вот побледнели луны. Миг расставанья их настал.
Закрылся Львиных Врат божественный портал.
В дому Деметры гарь и тьма на нижней зале,
а в ней мерцает-дышит красным сфера.

Архонт дымится и стоит, лишившись дара речи.
Набравшись сил, он подтащился к ней и внутрь глядит.

Сиятельно бела, как в небе луны,
там спит спокойно с улыбкой на устах
крылатая драконица Дэльфиния,
а в ней живёт последнее её дитя.

Убийца прикоснулся к сфере —
та громом разразилась, заискрилась, обожгла,
с невероятной силой преступника сразила,
отбросила к стенам.

Тогда мечом её разрушить кровопийца попытался.
Прочнее прочного защита материнская была.
Сколь не пытался ирод разрубить её — не смог.
Лиш сам страдал от ударов и огня.

Но вот на тёмном небе колесница показалась.
Четвёрка лошадей по небу с вихрем понеслась.
Сын Зевса посмотрел, узнал её.
То возвращалась Гея Мать.
Она стегала лошадей нещадно и кричала:
— Дэлфи! Я лечу! Спешу! Держись!

И ничего преступнику не оставалось,
как поскорей от гнева матери сбежать.

  *   *    *
Виденья истончились и пропали.
Сатир очнулся, слёзы вытер, задышал:
— Достаточно всего узнали.
— Да-а, этот Аполлон, похоже трус!
Он только с женщинами драться может.
Тьфу!

— Пойдём?
— Нет. Погоди. Дай осмотрю подвалы.
Быть может, эта тварь уже сюда пришла.

И, посох над собою высоко держа,
друзья прошли и осмотрели всё
пространство тайных знаний.
Везде была здесь различима кровь дракона,
что за года впиталась, стала частью камня.

Над щелью мраморного пола и там глубоко в щели
драконьего стекла друзья видали много.
Но не извлечь его, как ни пытайся, поняли они.

Треножник медный сплетённый трон из гадов,
словно чаша
над этой красно чёрной щелью возвышался.
А в чашу капли попадали.
Сатир, Таг-Гарт её нашли, сказали:
— Течь с потолка.
— Ну да. Вчера была гроза, теперь роса.

Они ошиблись.
В змеином страшном теле с прошлой ночи,
там Гидрассиль свою судьбу и Тару малую ждала.
И слёзы покаяния она роняла в чашу.

Завидев с факелами воинов,
и в их руках оружье с белой бычьей головой,
что некогда сама, как женщина и жертва,
вложила в руки  гладиатора Кризэса,
она атаковать обоих их не стала.
Затаилась Гидра, наблюдала.

А посох старого Ратши-Саама
Зла в Гидрассиль-змее в сей час не распознал.
И потому Таг-Гарт и юноша Сатир
возвращались невредимыми наверх.

 Продолжение в части 4