Отзыв на роман Тайная история Донны Тартт

  «There is a recurrent scene from those dinners that surfaces again and again, like an obsessive undercurrent in a dream. Julian, at the head of the long table, rises to his feet and lifts his wineglass.
  'Live forever,' he says.
  And the rest of us rise too, and clink our glasses across the table, like an army regiment crossing sabres: Henry and Bunny, Charles and Francis, Camilla and I. 'Live forever,' we chorus, throwing our glasses back in unison.
  And always, always, that same toast. Live forever».

  Donna Tartt, "The Secret History", 1992.

Я не была ознакомлена с аннотацией, когда начала читать «Тайную историю» — решила посмотреть её уже на тот момент, когда перелистнула несколько глав. Честно признаться, открывать книгу, имея при себе лишь свои собственные, несколько абстрактные и довольно обобщенные догадки о концепции сюжета — любопытная затея, играющая на ожиданиях и их соответствии фактам, изображенным писателем в своем произведении.

Что же я знала о «Тайной истории», приступая к чтению? Что она, без преувеличений, является эталоном жанра тёмной академии в литературе, завораживает таинственно-мрачной атмосферой и отличается эстетикой античного искусства, изучения древних языков и стремления к запретным знаниям, выходящим за пределы человеческих возможностей.

Аннотация раскрывает нам основные моменты сюжета и задаёт ключевую интригу:
  Ричард Пейпен приезжает учиться в маленький колледж и попадает в закрытый круг студентов, одержимых античностью. Они изучают древнегреческий язык, обсуждают Платона и ведут себя так, будто живут в другом времени. Но за внешним блеском скрываются опасные желания... Так необдуманный поступок одного из героев меняет всё, ведь из-за него происходит убийство.
  Спустя много лет Ричард пытается понять, что на самом деле произошло. Он вспоминает детали и шаг за шагом изучает жизни своих бывших друзей, начиная с момента поступления. В процессе расследования герою кажется, что он нашёл ответы на свои вопросы, но иногда он чувствует, что теряется в чужих идеях о морали, превосходстве и правах людей.

Повествование ведётся от первого лица, к чему я не совсем была готова, но уже по окончании чтения с уверенностью могу сказать, что «Тайной истории» впору именно такой формат, придающий описаннным событиям должной субъективности, наводящий на читателя тревожные сомнения и вынуждающий его строить собственные предположения. Меня постоянно преследовало навязчивое желание шагнуть за рамки ограниченного мироощущения главного героя, который с самого начала демонстрирует свою склонность ко лжи, чем вызывает неприязнь и дает лишний повод полностью не доверять всему, что он говорит. Так стоит ли полагаться на рассказчика, который час от часу привирает, умалчивает или гиперболизирует ради собственной выгоды?

Несмотря на предвзятость к некоторым поступкам и чертам характера главного героя, я искренне сочувствовала ему в главе, описывающей один из самых жутких периодов его жизни. Донна Тартт превосходно описывает чувство холода, безысходности и всепоглощающего ледяного мрака. Мне действительно было жаль Ричарда. Пусть он и не мог предугадать всей серьёзности ужасного положения, в котором окажется по вине собственного упрямства и желания абстрагироваться от прежней жизни, но, как по мне, ему следовало поступиться принципами ради своей же безопасности.

Эта глава без сомнений стала одной из любимых. Что поделать, моё сердце с невероятной чуткостью откликнулось на студеную пасмурно-серебристую атмосферу, которая сквозила и завывала между строк одиноким ветром. Меня особенно зацепило то, что на фоне мрачных зимних картин проблески тепла и света становятся в разы ощутимее. Поэтому, когда отчаяние туманит взгляд, приступы колкой боли безжалостно перекрывают дыхание, а ледяной воздух выворачивает суставы и вселяет в каждый уголок  сердца бессознательный страх, встретив заветное, долгожданное спасение, с трудом веришь в то, что пережитый кошмар наконец остался позади и многое постепенно начинает налаживаться.

«Тайная история» впечатлила меня многогранным, живым слогом, который преображается в зависимости от обстоятельств сюжета. В книге не так много развёрнутых описаний природы: пейзажи даются дозированно, исключительно по мере необходимости, не перегружая текст и не отвлекая от повествования. Они переданы с удивительной точностью и особенной, поэтичной конкретикой. Тартт использует поразительно ёмкие детали для создания полноценных, красочных образов. Когда того требовал сюжет, манера повествования трансформировалась, приобретая более простотой, немного резкий оттенок, который проявлялся в живых, динамичных диалогах и яркой эмоциональности описываемых событий.

Затрагивая тему авторского слога, не могу не сказать, что посредником между читателем и творчеством зарубежных писателей является переводчик, мастерски интерпретирующий художественный текст с одного языка на другой, стараясь сохранить особенности авторского слога и передать содержание книги, не искажая первоначально заложенных смыслов. Поэтому могу сказать, что составить полноценное, лишенное всевозможных погрешностей, впечатление о слоге зарубежного автора можно, прочитав его произведение в оригинале, в противном случае, оценивая слог писателя, мы оцениваем, скорее, интерпретацию этого слога литературным переводчиком.

В процессе чтения «Тайной истории» моим верным спутником стало ощущение, будто бы её страницы вели меня по кругам Ада, сквозь дремучий беспросветный лес, через дикие, неизведанные тропы, бездыханные пустоши, кровавые реки и нескончаемые ливни. Перешагнув черту, многие из персонажей стали бы мученниками адского ветра, бросающего их о скалы. Одному герою, верно, нашлось бы место на каждом из кругов Ада, поэтому я даже не знаю, он бы содрогался от ледяных дождей, страдал от вечных споров или захлебнулся бы в бурлящем потоке реки Стикс. Пристанищем нескольких главных героев явно стал бы девятый круг, принимающий в свой чертог тех, кто пошёл на жестокий обман, осмелившись совершить предательство.

Пятеро ключевых персонажей (Генри, Камилла, Чарльз, Френсис, Банни) показаны читателю через призму восприятия Ричарда, главного героя. Их образы вызывают смешанные, неоднозначные чувства. Наблюдая за каждым из них, стараешься подмечать каждую деталь характера, каждый жест, иллюстрирующий их отношение друг к другу. Хотелось понять, что же послужило причиной той ужасной трагедии, вышедшей из-под контроля и приобретшей сокрушительный масштаб, который не мог предположить никто из участников преступления. Не зря же Тартт говорила, что хороший детектив должен быть не о том, «кто убил», а «почему убил». Именно этот вопрос эхом отзывается в мыслях при чтении «Тайной истории», когда вокруг тебя только шелест страниц, сонная тишина осенних сумерек и аромат остывшего кофе, когда ты ловишь каждый многозначительный взгляд персонажей, подмечаешь их нервные жесты и случаи, о которых они пытаются умолчать, когда запоминаешь все двусмысленные шутки и подозрительные намеки, грозящие раскрыть страшную тайну, от которой кровь остынет в жилах.

«Но как только до него дошло, что моя судьба, по сути, в его руках — а на это, поверь, ушло совсем немного времени, — ты представить не можешь, какую пытку он мне устроил»

Спорный момент, способный вызвать противоречие в любом сердце. Тяжёлый вопрос, ответ на который всё ещё скрыт под тенью сомнений. Заслуживает ли смерти плохой человек? Что значит это «плохой» и кто вправе решать, заслуживает человек жить или должен погибнуть за совершенное зло? Признаться, чем больше подробностей я узнавала о жертве преступления, которое осознанно совершили главные герои, тем меньше её жалела. Но так было до поры до времени. Я с жадностью подчеркивала в повествовании каждый проступк этого персонажа, каждую оплошность и целенаправленно причиненный вред окружающим людям. Я действительно осуждала его и, хоть и с трудом принимала собственное отношение к происходящему, но считала, что он заслуживает той участи, которая его в итоге постигла.

Моё сердце покорил приём 'рывка в будущее', за которым следует поступательное развитие событий в хронологическом порядке, подводящее к эпизоду из будущего, показанному ранее. Пролог выламывает кости белым холодом. И вот, спустя десятки, сотни страниц, читатель вновь стоит у края обрыва, проминая подошвой молодую траву, вновь касается ладонью шершавых стволов и становится свидетелем страшного преступления, спланированного с поразительной рассчетливостью и обезоруживающим равнодушием.

Другой приём, можно даже сказать, сюжетный троп, который зацепил моё внимание — «Пляски вокруг мертвеца», как его назвала Екатерина Звонцова. Суть тропа заключается в том, что в завязке произведения лежит смерть персонажа, а сама книга, по словам писательницы, «показывает долгие попытки эту утрату осмыслить, раскрыть какие-то тайны покойного или лучше понять, что двигало им при жизни». Этот приём построения сюжета основан на смерти, которая меняет судьбы живых, что лаконично вписывается в концепцию «Тайной истории». Смерть друга стала для ребят точкой невозврата. Я читала с неподдельным интересом, упивалась страницами и изо всех сил пыталась заглянуть в душу каждому персонажу. Кому-то сочувствовала, видя ужасные муки совести и сожаление о содеянном. Не одобряла равнодушие вторых и, что заставило моё сердце крепко сжаться в порыве немого отрицания, поразилась искреннему облегчению и спокойствию, которые вдруг смогли ощутить другие персонажи. Более того, они (по крайней мере один из них) открыто признаются в том, что сделанное принесло им немыслимое освобождение от всех тягот и переживаний.