1-я глава М Булгаков

Когда этот писатель  умер, в некоторых газетах спешно появились несколько некрологов о его смерти. Хотя за последние 14 лет его жизни в СССР не было опубликовано ни одной строки из его многочисленных произведений (т. е. в советской литературе он как бы и не существовал), сразу же после его смерти была создана комиссия по его литературному наследству. Однако созданное им начали публиковать через много лет после смерти Писателя: умер Он в 1940 г., а Его творения начали путь к читателю в 1960-е г.г.
                Кто же этот Писатель с такой странной – необычной – судьбой? Михаил Афанасьевич Булгаков, крупнейший русский Писатель, один из самых удивительных мастеров слова в XX веке…

                По словам автора «Этимологического словаря русского языка» М. Фасмера «фамилия … [Булгаков] происходит от слова «булга» -- тревога, суета, «булгачить, булгатить» -- приводить в беспокойство, всполошить, др[евне] – русск[ое] «булгак» -- смятение. Отсюда фамилия Булгаков… Заимствовано из др[евне] – тюрк[ского] и смежных восточных языков.

                Род Булгакова – священнический: дедушка по отцовской линии – Иван Авраамьевич Булгаков – священник Сергиевской кладбищенской церкви в г. Орле. Дедушка по материнской линии – Михаил Васильевич Покровский -- соборный протоиерей в г. Карачёве Орловской губернии. Т. е. предки будущего писателя с Орловщины – земли, давшей русской литературе Тургенева, Тютчева, Лескова, Бунина… У Ивана Авраамьевича и жены его, Олимпиады , было 10 детей, старший – сын Афанасий, будущий отец будущего великого Писателя  земли Русской. У Михаила Васильевича и супруги его, Анфисы Ивановны Покровских, было 9 детей – среди них и дочь Варвара, будущая мать Писателя.
                Отец Афанасия Ивановича решил дать своему старшему сыну тоже духовное образование:  сначала Афанасий учился в семинарии, потом окончил Киевскую духовную академию по церковному отделению со степенью кандидата богословия. С 1885 года преподаёт греческий язык в духовном училище в Новочеркасске; там готовит свою магистерскую диссертацию. Защищает её осенью 1887 г. в Киевской духовной академии, получает учёную степень магистра; единогласно избран советом академии на кафедру древней гражданской истории – со званием доцента. С 1889 переходит на кафедру истории и разбора западных исповеданий.  Афанасий Иванович , кроме древних языков, знал немецкий, французский, английский; читал в подлинниках славянские книги и журналы. Свои знания он передал старшему сыну – Михаилу. Гораздо позднее, уже будучи взрослым человеком, Михаил Афанасьевич говорил жене: «Знаешь, я очень благодарен отцу, что он заставил меня выучить языки». В начале 1890-х годов преподаёт, не оставляя академии, историю в Киевском женском институте. 21 марта 1902 –го избран экстраординарным профессором. 11 декабря 1906-го удостоен степени доктора богословия. 8 февраля 1907-го г., незадолго до смерти, утверждён в звании ординарного профессора.
                Афанасий Иванович Булгаков – духовный писатель и учёный: автор многих книг об англиканской или протестанской, церкви. Одну из его работ перевели в Англии, и на неё были доброжелательные отклики. По замечанию биографа Михаила Булгакова Лидии Яновской, Афанасий Иванович очень гордился этим.
                Об отце великого писателя есть статья в «Новом энциклопедическом словаре» Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона.
                Варвара Михайловна (урожд. Покровская), мать писателя, училась в Орле, окончила Орловскую женскую гимназию с программой мужских гимназий. До замужества два года была учительницей в 4-м классе Карачёвской женской прогимназии. Варвара Михайловна жила в Киеве с 1890 г. до дня своей смерти (т. е. 32 года).
                В 1890 г. Афанасий Иванович и Варвара Михайловна начали свою совместную жизнь, а 3 ( по н. ст. 15) мая 1891 г. родился их первенец; родился он в Киеве, матери городов русских, городе, осенённом Владимиром Крестителем, фигура которого высится близ того места, где была крещена Русь. Крестили мальчика 18 мая в церкви Воздвижения Честнаго Креста, и назвали его Михаилом, что в переводе с древнееврейского означает – «кто как Бог».
                И Афанасий Иванович, и Варвара Михайловна выросли в многодетных семьях. Не одиноко рос в своей семье и Михаил. С 1892-го по 1902-ой год в семье Булгаковых родилось ещё шестеро детей: Вера, Надежда, Варвара, Николай, Иван и Елена – у будущего писателя было 4 сестры и 2 брата. Семья была дружная, все любили и уважали друг друга. Это чувство семейного уюта Михаил Булгаков пронёс через всю жизнь. «Никогда не сдёргивайте абажур с лампы! Абажур священен. <…> У абажура дремлите, читайте – пусть воет вьюга, -- ждите, пока к вам придут», -- так Булгаков напишет много лет спустя в романе «Белая гвардия».  Кстати, Писатель сохранил в памяти образ отца – великого труженика, склонившегося над книгой в кругу света от настольной лампы.
                <<Добрый, без сентиментальности, -- пишет исследователь Олег Михайлов, -- Афанасий Иванович поддерживал в семье особенную атмосферу – твёрдости нравственных устоев, исключительного  трудолюбия и религиозного начала, которые составили жизненные принципы писателя. От отца у Булгакова воля, работоспособность, неумение кривить душой. Некоторые мотивы его творчества, особенно евангельские  темы в их нетрадиционном художническом толковании из булгаковской главной книги «Мастер и Маргарита», такие как земной подвиг Иешуа – Иисуса, суд Понтия Пилата, проклятие предательства Иуды, несомненно, уходят своими корнями в детство. >>.
                Любимая семья, и – картины родного города – «златокупольного», по выражению Владимира Лакшина,  тонущего в садах Киева, который на всю жизнь останется для Булгакова самым притягательным местом на земле.
                Сейчас – отрывок из воспоминаний Надежды Афанасьевны Булгаковой – Земской, сестры Михаила Афанасьевича. Но прежде – несколько слов о ней. Она – филолог по образованию, -- с самого детства понимала незаурядность своего гениального брата, и собирала материалы, связанные с его жизнью и творчеством. Она собиралась даже написать биографию брата, но сначала занятость  основной работой (она написала 3 учебника по русскому языку), а потом тяжёлая болезнь помешали ей закончить полностью задуманный труд. Но она оставила воспоминания о брате, о семье. Эти воспоминания были надиктованы на магнитофон, а также содержатся в письме Константину Георгиевичу Паустовскому.
                Итак, из воспоминаний Надежды Афанасьевны Булгаковой -- Земской:
                <<Весна в Киеве очаровательна. Кто был в Киеве, знает это. Первыми в киевских садах зацветают абрикосы, а потом буйное весеннее цветение киевских садов и парков продолжается. Сирень цветёт. Весь город в сирени. И кончается цветением каштанов. Это чудесное зрелище!
                Красоты киевской природы и сам город, весь на горах, с большой рекой, которая расстилается под прекрасными горами, -- эти красоты города и природы на всю жизнь отложились в памяти у писателя Михаила Афанасьевича Булгакова. Он любил Киев до самого конца своих дней, о чём говорил со мной уже лёжа больным в постели. И он пишет о Киеве в своих произведениях. Например: «И было садов в Городе (в романе «Белая гвардия» он не называет Киев Киевом, а называет его Городом с большой буквы ) так много,  как ни в одном городе мира. Они раскинулись повсюду огромными пятнами, с аллеями, каштанами, оврагами, клёнами и липами («Белая гвардия»). «А Киев!» -- тоскует в Константинополе, вспоминая о Киеве генерал Чарнота. «Эх, Киев – город, красота! <…> Вот так Лавра пылает на горах, а Днепро’! Днепро’! Неописуемый воздух, неописуемый свет! Травы, сеном пахнет, склоны, до’лы, на Днепре черторой!» Это [пьеса]  «Бег». И даже в последнем романе. И там у Михаила Афанасьевича вырываются строки о Киеве: «Весенние разливы Днепра, когда, затопляя острова на низком берегу, вода сливалась с горизонтом <…> потрясающий по красоте вид, что открывался от подножия памятника князю Владимиру  <…> солнечные пятна, играющие весной на кирпичных дорожках Владимирской горки.» Это в «Мастере и Маргарите». Даже там Михаил вспомнил Киев.>>.

                Но вернёмся к детству Михаила. «Мальчик рос, окружённый заботой, -- вспоминает Надежда Афанасьевна. – Отец был внимателен, заботлив, а мать – жизнерадостная и очень весёлая женщина. Хохотунья. И вот в этой обстановке начинает расти  смышлёный, очень способный мальчик.»
                Кстати, отношение к маме у Михаила было особенным: он настолько её уважал, что всегда называл только на «вы». «Мама, светлая королева», -- такой она запомнилась Писателю Михаилу Булгакову («Белая гвардия»). Родители жили дружно, взаимная любовь освещала их совместную жизнь.
                Повторяю, Михаил рос не одиноко: в семье было 3 мальчика и 4 девочки. <<Родители сумели сдружить и сплотить эту большую и разнохарактерную компанию, -- вспоминает Надежда Афанасьевна Булгакова – Земская. – По характерам дети были все разные… Конечно, были общие черты, но дети были интересны каждый своими индивидуальными способностями. И вот тут родители задумались:  надо дать детям хороший летний отдых, а вывозить такую ораву на наёмные дачи было невозможно. И родители решили купить дачу. В 1900 году они купили участок в посёлке Буча в тридцати километрах от Киева – две десятины леса, парк, можно сказать.  И на этом участке под наблюдением отца была выстроена добротная дача в пять комнат и две большие веранды. Это была целая эпоха в семье Булгаковых. Действительно, дача дала нам простор, прежде всего простор, зелень, природу. Отец (он был хорошим семьянином) старался дать жене и детям полноценный летний отдых. Роскоши никакой не было. Было всё очень просто. Ребята спали на так называемых дачках (знаете, теперь раскладушки). Но роскошь была:  роскошь была в природе. В зелени. Роскошь была в цветнике, который развела мать, очень любившая цветы. Она ещё в Карачёве, в своём родном городе, девушкой занималась цветами, о чём писала отцу, тогда жениху, в Киев.
                Цветник. Много зелени. Каштаны, посаженные руками самой матери. И дети вырастали на свободе, на просторе, пользуясь всеми возможными радостями природы. В первый же год жизни в Буче отец сказал матери: «Знаешь, Варечка, а если ребята будут бегать босиком?» Мать дала своё полное согласие, а мы с восторгом разулись и начали бегать по дорожкам, по улице и даже по лесу. Мы до того приспособились, что даже по лесу бегали босиком, старались только не наступать на сосновые шишки, потому что это неприятно. И это вызвало большое удивление у соседей. Особенно поджимали губы соседки: «Ах!  Профессорские дети, а босиком бегают!!» Няня сказала об этом  матери. Мать только рассмеялась. А отец знал, что он прав, и не обратил на эти реплики никакого внимания.>>.
                А вот отрывок из другого документа. Называется он так: «Копия написанного рукой Ксении Александровны Булгаковой»; это – вдова Николая Афанасьевича Булгакова, любимого брата Михаила Афанасьевича; Елена Сергеевна, 3-я жена Писателя, встречалась с ней в 1968 г., и Ксения Александровна многое ей рассказывала, конечно же, со слов своего покойного мужа:
                «Семья Булгаковых – большая, дружная, культурная, музыкальная, театральная; могли стоять ночь, чтобы иметь билет на какой-нибудь интересный спектакль. Был домашний  оркестр. Отец играл на контрабасе, Николай (юнкер Николка) на гит аре,  сестра Варвара и мать играли на двух  роялях.  Вера пела. Летом  они  переезжали на дачу,их соседи ближайшие – Лерхе, Ланчья, Семенцовы, Лисянские, дальше немного – Красовские, имение Балашовка. Семья Лерхе тоже была большая, тоже семь детей. У них на даче был большой балкон, и на этом балконе ставили спектакли. Руководил и сам играл старший брат Михаил Булгаков. Уже тогда проявилась его любовь к театру и умение ставить спектакли». Добавлю, что ставились и пьески Михаила, сочинённые специально для домашнего театра: «Поездка Ивана Львовича в Житомир» и др. «Зимой они жили в большой квартире, -- продолжает Ксения  Александровна Булгакова, --  где продолжалась их музыкальная и театральная жизнь. Старшие сёстры занимались младшими братьями…»

                С 1892-го по по 1899-й год, да и позже – в1902-м, 1904-м, 1905-м, 1906-м семья  Булгаковых переезжает с квартиры на квартиру – они ищут более дешёвое и удобное жильё. Наконец, в 1907-м г. поселились на Андреевском спуске, № 13, кв. 2. Это – самый известный из киевских адресов Михаила Булгакова. Последнее гнездо Булгаковых в Киеве; знаменитым этот дом стал как «прототип» дома, в котором происходит действие романа «Белая гвардия» и пьесы «Дни Турбиных».  Фамилия Турбины взята Писателем не случайно: это девичья фамилия его бабушки со стороны матери.
                Но вернёмся к атмосфере в семье Булгаковых: есть письмо Николая Афанасьевича, в котором он вспоминает ту любовную атмосферу, которая формировала их  нравственный мир и благотворно повлияла на всех детей Афанасия Ивановича и Варвары Михайловны. В этом письме звучат боль и тоска -- ведь этот прекрасный мир человеческих отношений остался в далёком прошлом и никогда уже не вернётся…

                До 18 августа 1900 г. Михаил учился дома. В этот день он был зачислен в приготовительный класс Второй гимназии, где учителем пения и регентом хора работал его дядя, Сергей Иванович Булгаков. Через год, 22 августа 1901-го г. Михаил Булгаков был принят в первый класс Первой киевской гимназии, которую чаще называли Александровской, потому что Александр  I предоставил этой гимназии «особый устав» -- она готовила учащихся для поступления в университет. Исследователь Виктор Петелин предполагает, что именно поэтому в ней преподавали, может быть, лучшие преподаватели того времени.
                Но задолго до поступления в гимназию будущий Писатель «заболел» литературой. <<Он начал писать очень рано, -- рассказывает Надежда Афанасьевна. – Павел Сергеевич Попов, его первый биограф, сразу после его смерти в 1940  году пишет: «Михаил Афанасьевич с младенческих лет отдавался чтению и сочинительству. Первый  рассказ «Похождение Светлана» был им написан,  когда автору исполнилось всего семь лет.» <…> Я не говорю, конечно, что этот рассказ был такой, что его надо было напечатать, -- продолжает Надежда Афанасьевна, -- тем более мне тогда шёл пятый год, так что я его даже, вероятно, не видела. Но тем не менее Михаил писал. Сочинял устно, и очень много.
                Читатель он был страстный, с младенческих же лет. Читал очень много, и при его совершенно исключительной памяти он многое помнил из прочитанного и всё впитывал в себя. Это становилось его жизненным опытом – то, что он читал. И, например, старшая сестра Вера (вторая после Михаила) рассказывает, что он прочитал «Собор Парижской Богоматери» чуть ли не в восемь --– девять лет, и от него  «Собор Парижской Богоматери» попал в руки Веры Афанасьевны.
                Родители… как-то умело нас воспитывали, нас не смущали: «Ах, что ты читаешь? Ах, что ты взял?» У нас были разные книги. И классики  русской литературы, которых мы жадно читали. Были детские книги. Из них я сейчас помню целыми строчками или страницами  детские стихи. И была иностранная литература. И вот эта свобода, которую нам давали родители, тоже, конечно, очень способствовала нашему развитию, она не повлияла на нас плохо. Мы со вкусом выбирали книги. >> .
                Интересно, что в 5-м классе гимназии Булгаков написал фельетон «День главного врача» (это тем более интересно, что Булгаков в будущем станет врачом).
                А вот как вспоминает Надежда Афанасьевна Булгакова – Земская  о жизни семьи в письме  Константину Георгиевичу Паустовскому, писателю, которого она высоко ценила (письмо написано в 1962 году):
                <<Мы много работали: хорошо учились; все старшие рано начали «давать уроки» (репетиторствовать), чтобы облегчить мамины материальные тяготы>>. Кстати, Варвара Михайловна давала частные уроки, какое-то время (видимо, недолго) служила инспектрисой на вечерних женских общеобразовательных курсах, после этого она была казначеем Фребелевского общества. И эта работа ей помогала сводить концы с концами. <<Мы много помогали по хозяйству, особенно летом, --- продолжает Надежда Афанасьевна, -- старшие помогали младшим и отвечали за них. <…> Много танцевали. Ставили шарады и спектакли. Михаил Афанасьевич был режиссёром шарадных постановок  и блистал как актёр в шарадах и любительских спектаклях. Весной и летом ездили на лодках по Днепру. А зимой – каток. Гимназист Булгаков, в кругу зрителей, демонстрировал «пистолет» и «испанскую звезду». Летом у нас на даче (в Буче под Киевом) процветал крокет: играли со страшным азартом, играли, бывало, до темноты, кончая при лампах. Мама принимала участие в этих крокетных турнирах наравне с нами; играла она хорошо. Затем крокет отошёл на задний план, пришло общее увлечение теннисом. Это была дорогая игра. Ракетки и мячи покупали мы, старшие дети, на заработанные нами деньги. Стали постарше, не бросая крокета и тенниса, увлеклись игрой в винт. Играли и в шахматы, и в шашки;  в доме процветали «блошки» --- настольная игра.
                В старших классах гимназии Михаил Афанасьевич увлёкся горячо,  как он умел, новой игрой – футболом, тогда впервые появившемся в Киеве: а вслед за ним  и младшие братья стали отчаянными футболистами. А мы, сёстры и наши подруги, «болельщицами» (тогда этого выражения ещё не было).>>.  Если б Михаил Афанасьевич дожил до 1960-х г.г., мне кажется, он бы стал болельщиком киевского «Динамо» -- лучшего советского футбольного  клуба 1960-х – 1980-х г.г.
                А сейчас – из воспоминаний Надежды Афанасьевны, надиктованных на магнитофон:
                <<Теперь мне хочется сказать о более серьёзном. У нас в доме много читали. Прекрасно знали литературу. Занимались иностранными языками. И очень любили музыку. Писали, и многие писали, например Константин Паустовский, о том, что в доме Булгаковых процветала любовь к драматургии. Да, любовь к драматургии процветала, но наше основное увлечение было всё-таки опера. Например, Михаил видел «Фауста», свою любимую оперу,  пятьдесят один раз – гимназистом и студентом. Это точно. Он приносил билетики и накалывал, а потом сестра Вера, она любила дотошность, сосчитала:  51 билетик на «Фауста».>>. К слову:  в «Белой гвардии» Михаил Афанасьевич Булгаков упомянул и партитуру оперы Шарля Гуно «Фауст» на раскрытом пианино, видно, что это было одно из дорогих  воспоминаний Его детства и юности…
                Есть в романе «Белая гвардия» и такая фраза: << - Юнкер Павловский! – загремел в цейхгаузе Мышлаевский, как Радамес в «Аиде»>>, и такая фраза:  <<А в окнах – настоящая опера «Ночь под Рождество»>> (Булгаков имеет в виду оперу Н. А. Римского – Корсакова). В том же романе  один из его героев – Шервинский – обладает хорошим голосом (певец – любитель), и поёт арии из опер. Кстати, поёт в этом романе не только Шервинский, но и Николка –аккомпанируя себе на гитаре. Поёт Николка и в пьесе «Дни Турбиных», написанной на основе романа «Белая гвардия» (роман и пьесу мы будем анализировать позже, а сейчас говорим о музыкальных моментах в произведениях Булгакова). Поют в «Днях Турбиных» и другие герои пьесы – собирающиеся у Турбиных. В частности – в их исполнении  звучит романс на стихи А. С. Пушкина «Скажи мне, кудесник, любимец богов». А главный герой повести «Собачье сердце» профессор Преображенский  -- большой любитель музыки: у себя в кабинете он напевает «Серенаду Дон – Жуана» -- романс П. И. Чайковского на стихи А. К. Толстого и в один из относительно свободных вечеров собирается пойти на «Аиду» Дж. Верди (одна из тех опер, которые обожал Булгаков).  А в романе «Мастер и Маргарита» есть три героя, которые носят фамилии  великих композиторов:  врач – психиатр профессор Стравинский, председатель МАССОЛИТа (выдуманная Булгаковым писательская организация) Берлиоз, а также финдиректор театра – варьете Римский.
                Но вернёмся к воспоминаниям Надежды Афанасьевны. <<Михаил любил разные оперы… Например, уже здесь, в Москве, будучи признанным писателем, он с художником Черемных Михаилом Михайловичем устраивали концерты. Они пели «Севильского цирюльника» от увертюры до последних слов. Все мужские арии пели, а Михаил Афанасьевич дирижировал. И увертюра исполнялась. <…>  Это тоже один из штрихов нашей жизни.>>.

                «Любимым писателем Михаила Афанасьевича был Гоголь, -- пишет Надежда Афанасьевна Паустовскому. – И Салтыков – Щедрин.» Вот что написал Булгаков, уже будучи состоявшимся писателем  о Салтыкове -- Щедрине в своей жизни: «…Я начал  знакомиться с его  произведениями, будучи, примерно, в тринадцатилетнем возрасте… В дальнейшем  я постоянно возвращался  к перечитыванью салтыковских вещей. Влияние Салтыков на меня оказал чрезвычайное, и, будучи в юном возрасте, я решил, что относиться  к окружающему надлежит с иронией. Сочиняя для собственного развлечения обличительные фельетоны, я подражал приёмам Салтыкова, причём немедленно добился результатов:  мне не однажды приходилось ссориться с окружающими и выслушивать горькие укоризны.
                Когда я стал взрослым, мне открылась ужасная истина. Атаманы – молодцы, беспутные клемантинки, рукосуи и лапотники, майор Прыщ и бывалый прохвост  Угрюм – Бурчеев (герои сатирических произведений Салтыкова – Щедрина – В. К.) пережили Салтыкова – Щедрина. Тогда мой взгляд на окружающее стал траурным.»

                Но вновь обратимся к письму Паустовскому  и продолжим цитировать – о любимых писателях Булгакова и о том, что читали в семье. <<А из западных – Диккенс, -- продолжает рассказывать Надежда Афанасьевна. --– Чехов читался и перечитывался, непрестанно цитировался, его одноактные пьесы мы ставили неоднократно. Михаил Афанасьевич поразил нас  блестящим, совершенно зрелым исполнением роли Хирина (бухгалтера) в «Юбилее» Чехова.
                Читали Горького,  Леонида Андреева, Куприна, Бунина, сборники «Знания».  Достоевского мы читали все, даже бабушка, приезжавшая из Карачёва (город под Брянском) к нам в Бучу погостить летом.
                Читали мы западных классиков и новую тогда западную литературу:  Мопассана, Метерлинка,  Ибсена и Кнута Гамсуна, Оскара Уайльда.
                <<Много раз перечитанные книги «золотой полки» мировой литературы, -- пишет крупнейший булгаковед Мариэтта Чудакова, -- участвовали в творчестве Булгакова, многообразно в нём отражаясь: «Фауст», «Дон – Кихот», «Божественная комедия», «Мёртвые души»…>>, Жюль Верн, Майн Рид, Конан Дойль… Все эти книги и авторы повлияли на творчество Булгакова… Но мы забежали вперёд -- вернёмся к воспоминаниям Надежды Афанасьевны Булгаковой – Земской.  Вот что она ещё пишет об увлечении в их семье литературой (и не только литературой):
                <<Читали декадентов и символистов, спорили о них и декламировали пародии Соловьёва (Владимир Соловьёв --– религиозный философ и поэт рубежа веков --– В. К.): «Пусть в небесах горят паникадила --– В могиле тьма». Спорили о политике,  о женском вопросе и женском образовании, об английских суфражистках, об украинском вопросе, о Балканах, о науке и религии, о философии,  непротивлении злу и сверхчеловеке; читали Ницше.
                Мы выписывали «Сатирикон», активно читали тогдашних юмористов – прозаиков и поэтов (Аркадий Аверченко и Тэффи). Любили и хорошо знали Джерома Джерома и Марка Твена. Михаил Афанасьевич писал сатирические стихи о семейных событиях, сценки и «оперы», давал всем нам  стихотворные характеристики и рисовал на нас  и на себя самого карикатуры. Некоторые из его сценок и стихов я помню.  Многие из его выражений и шуток  стали у нас в доме «крылатыми словами» и вошли в наш семейный язык. Мы любили слушать его рассказы --– импровизации, а он любил рассказывать нам, потому что мы были понимающие и сочувствующие слушатели, -- контакт между аудиторией  и рассказчиком был  полный и  восхищение слушателей было полное.  В одном из своих писем  к сестре Вере в начале 20-х годов  Михаил Афанасьевич жалеет о том, что мы не вместе, и прибавляет: «Я прочёл бы вам что-нибудь смешное. Помнишь, как мы хохотали в № 13!»
                Мы посещали киевские театры. Любили театр Соловцова и бывали в нём. Михаил Афанасьевич чаще нас всех. (Театр Соловцова – один из лучших русских провинциальных театров. Среди поставленных ими пьес – «Ревизор» Н. Гоголя, «Власть тьмы» Л. Толстого,  «Дядя Ваня» и «Три сестры» А .Чехова -- прим., по-видимому Н. А. Булгаковой --  Земской).
                Особое внимание  Надежда Афанасьевна уделяет музыкальным увлечениям в семье Булгаковых. О любви Михаила к опере уже шла речь. Но – прочитаем ещё отрывок из письма Надежды Афанасьевны Паустовскому:
                <<Мы увлекались оперой, серьёзной  музыкой и пением. С детства мы привыкли засыпать под музыку Шопена: уложив детей спать, мама садилась за пианино. Отец играл на скрипке и пел (у отца был мягкий красивый бас). Часто он пел «Нелюдимо наше море» -- эту вещь мы все полюбили.  В старших классах гимназии мы стали постоянными посетителями симфонических концертов зимой и летом. <…> В доме все играли на пианино. Сестра Варя училась  в Киевской консерватории (рояль), сестра Вера пела; окончив гимназию, она стала участницей известного киевского хора Кошица.  Да и вся семья пела; у нас образовался  свой  домашний хор с участием близких друзей. Пели хором мои любимые «Вечерний звон» и «Выхожу один я на дорогу» -- запевал нежным тенором младший брат Ваня, а наряду с ним пели «Крамбамбули», «Антоныча»,  «Цыплёнка»; любили петь солдатские песни, чаще других  «Вещего Олега» и «Взвейтесь, соколы, орлами».  Обе эти песни Михаил Афанасьевич ввёл в «Дни Турбиных».-- «Вещего Олега» мы пели именно так, как эта песня звучит теперь в спектакле.
                В доме часто звучала скрипка; играл друг нашей юности, ученик Киевской консерватории, а потом преподаватель Киевской музыкальной школы Александр Петрович Гдешинский. Младшие братья участвовали в гимназическом оркестре струнных и духовых инструментов, у них были свои балалайки и домры, и из комнаты часто  звучали «Светит месяц», «Полянка» и другие народные песни. <…>
                У Михаила Афанасьевича был мягкий красивый баритон. Брат мечтал стать оперным певцом. На столе у него, гимназиста, стояла фотографическая карточка  артиста Киевской оперы Льва Сибирякова – с надписью, которую брат с гордостью дал мне прочесть: «Мечты иногда претворяются в действительность».
                Михаил Афанасьевич играл на пианино увертюры и сцены из всех своих любимых опер: «Фауст», «Кармен», «Руслан и Людмила», «Севильский цирюльник», «Травиата», «Тангейзер», «Аида». Пел арии из опер.>>.