Великий инквизитор как учебный текст

               Притча «Великий инквизитор» - текст в тексте. Иван Карамазов рассказывает ее брату Алеше в пятой книге великого романа Федора Михайловича Достоевского «Братья Карамазовы». Хотя притча часто издавалась в виде отдельной брошюры и может рассматриваться как самостоятельное произведение, разбирать ее в качестве учебного текста уместно как часть романа.
               Чтобы начать анализ произведения, необходимо прояснить для студентов его литературный и религиозный контекст. Во-первых, большинство студентов роман не читали: в школьную программу он не входит. Во-вторых, студенты плохо знают текст Библии, а все смысловые линии рассуждений автора завязаны на эпизод искушений Христа. Важно не только прояснить два данных контекста, но и показать их неразрывную связь. Дополнительный исторический контекст позволит лучше понять смысл притчи и ее значение для осмысления отечественной истории.
               Начнем с контекста литературного. Иван Карамазов пытается сбить Алешу с христианского пути, посеяв сомнения в Божьей благости. Он хочет, чтобы Алеша присоединился к позиции бунта против Бога, рассказывая историю о затравленном собаками крепостном мальчике. Эмоциональный рассказ вынуждает Алешу «приговорить» виновника гибели ребенка к расстрелу. Когда Алеша понимает, что в своем праведном возмущении зашел слишком далеко, он вспоминает то «существо», которое «может всё простить, всех и вся и за всё, потому что само отдало неповинную кровь свою за всех и за всё…» (2. с. 278), то есть Христа. Именно тогда Иван рассказывает притчу, в которой Христос, по мысли Ивана, терпит поражение в споре с великим инквизитором. Таким образом Иван пытается соблазнить Алешу, как некогда сатана пытался соблазнить Христа. 
                Для прояснения Евангельского контекста имеет смысл прочитать фрагмент четвертой главы Евангелия от Матфея, в которой описаны искушения Христа. Они интересны с точки зрения христианской антропологии: Христос, как и сатана, представляет и защищает здесь исключающие друг друга концепции человека. Читатели «Братьев Карамазовых» возвращаются к евангельскому тексту, чтобы переосмыслить христианскую и инквизиторскую, то есть сатанинскую, точки зрения.
Первое искушение: сатана предлагает «взалкавшему» Христу превратить камни в хлеб, направлено против представления о человеке как духовном существе. В форме религиозного текста ставится и решается философский вопрос о соотношении материи и сознания. Сатана выступает здесь как убежденный материалист, для которого материя первична, то есть важнее чем сознание. Если бы Христос начал использовать свою духовную мощь для удовлетворения материальных потребностей своего тела, второе искушение не понадобилось бы. «Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Ев. от Матфея 4. 4.). Тем самым Христос заявляет о себе как об объективном идеалисте, решая вопрос о первичной реальности в пользу сознания.
                Тогда сатана предлагает Христу невредимо спрыгнуть с крыла храма Соломона, ссылаясь на текст девяностого псалма: «Ангелам своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею» (Пс. 90 11-12). В своем ответе Христос тоже опирается на текст Писания, Он отвечает уместными в данном случае словами: «не искушай Господа Бога твоего» (Втор 6:16), отсылая к эпизоду из Священной истории, когда народ требовал от Моисея чуда. За словесной пикировкой скрывается вопрос о соотношении души и духа в составе внутреннего мира человека. Сатана хочет, чтобы Христос усомнился в своем призвании и подчинил дух душе, но дух первичен. Христос побеждает страсть гордыни и подчиняет свою душу воле Духа Святого.
                Третье искушение – искушение властью. «Опять берёт Его диавол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: всё это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне» (Ев. От Матфея 4.6-9) По видимости сатана признает Христа в качестве Спасителя. Он готов передать Христу власть над миром, но требует зримого признания. Но никаких компромиссов со злом Христос не допускает: «… отойди от Меня, сатана, ибо написано: «Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Ев. От Матфея 4.10). Только теперь, разобравшись со смыслами евангельского текста, можно надеяться на понимание идеи притчи «Великий инквизитор».
Относительно исторического контекста Федор Михайлович однозначно высказался в «Дневнике писателя»: «Прежний мир, прежний порядок — очень худой, но всё же порядок — отошел безвозвратно. И странное дело: мрачные нравственные стороны прежнего порядка — эгоизм, цинизм, рабство, разъединение, продажничество - не только не отошли с уничтожением крепостного быта, но как бы усилились, развились и умножились; тогда как из хороших нравственных сторон прежнего быта, которые всё же были, почти ничего не осталось (3. с. 114). Страна стоит на пороге погибельной революции, в том числе, религиозной: «…дай всем этим современным высшим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить заново, - то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое и бесчеловечное, что всё здание рухнет под проклятиями человечества, режде, чем будет завершено. Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов. Это аксиома» (3. С.157) Таким образом, «Великий инквизитор» - последняя попытка докричаться до общества, предупредить, спасти Россию от пагубного выбора в пользу атеизма.
                Поместив притчу в литературный, религиозный и исторический контекст, можно приступить к ее анализу. Уместно начать с краткого проговаривания сюжета и прояснения некоторых моментов повествования: опыт показывает, что для многих многое, даже после прочтения, остается за пределами понимания.  Для начала необходимо ответить на вопрос: почему действие притчи Иван относит к XVI веку, а местом явления Христа называет Севилью – город на юге Испании? Понятно, что это не случайность. Дело в том, что именно в Севилье в октябре 1484 году был принят кодекс Инквизиции – церковного суда по борьбе с ересями. Центром борьбы с инакомыслием стала Испания, возглавившая борьбу католицизма за всемирное господство. Достоевский проводил историческую параллель между политическими претензиями римских пап и социалистическим движением XIX века. Более того: он считал, что современный ему социализм – продолжение курса Ватикана на установление всемирного господства. Понятно, что для православной России, считавшей себя преемницей истин Евангелия, это курс на приближение царства Антихриста. Развенчивая инквизиторские рассуждения, Достоевский сводил счеты с современными социалистами.
                Разобрав этот и другие возможные вопросы, возникающие у студентов, можно перейти к анализу основного текста притчи. Итак, Христос решил «…хоть на мгновение посетить детей своих, и именно там, где как раз затрещали костры еретиков. По безмерному милосердию своему он проходит еще раз между людей в том самом образе человеческом, в котором ходил три года между людьми пятнадцать веков назад» (2. с. 282). Он, на глазах у всех, возвращает зрение слепому и воскрешает умершую девочку. Народ ликует, но великий инквизитор, который «…видел, как воскресла девица… простирает перст свой и велит стражам взять его. И вот, такова его сила, и до того уже приучен, покорен и трепетно послушен ему народ, что толпа немедленно раздвигается пред стражами, и те, среди гробового молчания, вдруг наступившего, налагают на него руки и уводят его» (2. с. 283). Ночью инквизитор приходит в темницу к Христу и произносит свою страшную речь, обвиняя Христа в непонимании человека. По его мнению, на три вопроса, которые сатана задал Христу в пустыне, были даны неверные ответы. Инквизитор не считает эти вопросы искушениями: «Ибо в этих трех вопросах как бы совокуплена в одно целое и предсказана вся дальнейшая история человеческая и явлены три образа, в которых сойдутся все неразрешимые исторические противоречия человеческой природы на всей земле. Тогда это не могло быть еще так видно, ибо будущее было неведомо, но теперь, когда прошло пятнадцать веков, мы видим, что всё в этих трех вопросах до того угадано и предсказано и до того оправдалось, что прибавить к ним или убавить от них ничего нельзя более. Реши же сам, кто был прав: ты или тот, который тогда вопрошал тебя?» (2. с. 286).
                Инквизитор считает, что правда не на стороне Христа: «Вместо того, чтоб овладеть людскою свободой, ты умножил ее и обременил ее мучениями душевное царство человека вовеки. Ты возжелал свободной любви человека, чтобы свободно пошел он за тобою, прельщенный и плененный тобою. Вместо твердого древнего закона — свободным сердцем должен был человек решать впредь сам, что добро и что зло, имея лишь в руководстве твой образ пред собою, — но неужели ты не подумал, что он отвергнет же наконец и оспорит даже и твой образ и твою правду, если его угнетут таким страшным бременем, как свобода выбора»  (2. с. 289). И потому: «Мы давно уже не с тобою, а с ним, уже восемь веков. Ровно восемь веков назад как мы взяли от него то, что ты с негодованием отверг, тот последний дар, который он предлагал тебе, показав тебе все царства земные: мы взяли от него Рим и меч кесаря и объявили лишь себя царями земными, царями едиными, хотя и доныне не успели еще привести наше дело к полному окончанию» (2. с. 292). Люди, для инквизиторов – стадо баранов. Их можно и должно обманывать мнимыми чудесами и фальшивыми тайнами. И объединит их в единое стадо не Христос, от имени которого инквизиторы творят свои злодеяния, а «меч кесаря». Отказ от светской власти – главная ошибка Христа: «Зачем ты отверг этот последний дар? Приняв этот третий совет могучего духа, ты восполнил бы всё, чего ищет человек на земле, то есть: пред кем преклониться, кому вручить совесть и каким образом соединиться наконец всем в бесспорный общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения есть третье и последнее мучение людей. Всегда человечество в целом своем стремилось устроиться непременно всемирно» (Там же).
                Самое интересное, как инквизитор мотивирует свое отношение к обманутой пастве. Он убедил себя, что его позиция продиктована любовью к людям: большинству не по силам исполнить то, что Христос от них требует. Сколько человек могут последовать за Христом «во имя хлеба небесного»? Один, два, десятки, сотни, тысячи, десятки тысяч, а «что станется с миллионами и с десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного? Иль тебе дороги лишь десятки тысяч великих и сильных, а остальные миллионы, многочисленные, как песок морской, слабых, но любящих тебя, должны лишь послужить материалом для великих и сильных? Нет, нам дороги и слабые» (2. с. 288). Эти люди не виноваты, что созданы слабосильными. Слова инквизитора – выразителя взглядов Ивана Карамазова - теоретическая основа бунта против Бога. Его мир несовершенен, в нем проливаются слезы невинных детей. Но все люди – невинные дети потому, что созданы несовершенными. Создатель – злой отец не любит их, не то, что инквизитор. Якобы ради них он обещает Христу скорую расправу: завтра «ты увидишь это послушное стадо, которое по первому мановению моему бросится подгребать горячие угли к костру твоему, на котором сожгу тебя за то, что пришел нам мешать. Ибо если был кто всех более заслужил наш костер, то это ты. Завтра сожгу тебя». (2. с. 295).
                Но что же Христос? «Старику хотелось бы, чтобы тот сказал ему что-нибудь, хотя бы и горькое, страшное. Но он вдруг молча приближается к старику и тихо целует его в его бескровные девяностолетние уста. Вот и весь ответ. Старик вздрагивает. Что-то шевельнулось в концах губ его; он идет к двери, отворяет ее и говорит ему: «Ступай и не приходи более... не приходи вовсе... никогда, никогда!»» (2. с. 298). Здесь кульминационный момент текста. Что означает ответ - поцелуй Христа? Понятно, что трактовки могут быть взаимоисключающими. Маловероятно, но возможно, что Христос соглашается с инквизитором. Даже если это не так, Христос уходит, оставляя людей наедине с инквизитором. Но Достоевский так не считает. Поцелуй Христа –призыв к покаянию. В одном инквизитор прав – Христос действительно все сказал. Бесконечную любовь он противопоставляет ненависти инквизитора. Именно так понимает притчу Алеша Карамазов: «Поэма твоя есть хвала Иисусу, а не хула... как ты хотел того» (2. с. 295). А вот как понимает притчу читатель? Это главный вопрос потому, что тексты пишутся именно для него. Он может догадаться, какой ответ от него ждет автор или преподаватель, но какое значение может иметь такой ответ? Достоевский задает страшный вопрос: а с кем ты? С Христом или инквизитором? Можно, конечно, отмахнуться от этого вопроса, если отвечать страшно.
                Но все-таки, есть правда в словах инквизитора? Нет, нет и еще раз нет! Инквизитор лжец, как и его хозяин. Им движет не любовь к людям, а сатанинская гордыня. Да он и сам проговаривается об этом, когда рисует жуткую картину будущего всеобщего счастья: «Будут тысячи миллионов счастливых младенцев и сто тысяч страдальцев, взявших на себя проклятие познания добра и зла. Тихо умрут они, тихо угаснут во имя твое и за гробом обрящут лишь смерть».  Если Христос пришел к людям, чтобы даровать им вечную жизнь, инквизитор сулит им «лишь смерть» потому, что он презирает людей. А любовь и презрение, как гений и злодейство – «две вещи несовместные». Главное, что текст Достоевского позволяет понять главную особенность и основное орудие зла. Оно лживо, и ложь (в том числе самообман) - его верная примета.
                Обсуждение текста можно завершить беседой о влиянии притчи «Великий инквизитор» на мировую литературу»
                Литература:
1. Библия
2. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Часть I и II. Москва, Современник . 1981
3. Достоевский Ф.М. Дневник писателя // Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в 15 томах. Т. 12 Ленинград «Наука» 1994