Мемуары вампира-2

Мемуары вампира-2.

Холодное ночное шоссе с редкими автомобилями шуршит асфальтом под колёсами угнанного байка. Равномерно-приятно работает разгорячённый быстрой ездой двигатель, прерывистая лента разделительной полосы сливается в одно целое. Скоро рассвет, скоро мотор заглохнет от недостатка бензина, меньше половины бака досталось мне от владельца мотоцикла.

Впереди мост через небольшую речушку, торможу на середине, переваливаю байк через покрытые пылью перила. Двухколесная машина падает вниз, подняв фонтан брызг и скрывается в мутных водах.

Вот уже солнце, ещё скрытое за горизонтом, золотит редкие облака, день будет ясным, надо укрыться. Недалеко от дороги стоит лес с высохшим ельником, куда и в полдень редко попадают солнечные лучи. Отличное место.

Захожу в ельник, рою по собачьи нору в податливой почве, разрубая когтями корни. Наружу вываливаются человеческие кости, опутанные ржавой проволокой и остатками ткани, похоже криминальное захоронение. Вот же угораздило, но времени на новые раскопки нет, солнце почти встало. Собираю кости в охапку, зарываюсь с ними в нору, теперь можно вздремнуть. Надеюсь, никому не придёт в голову тут покопаться. Через некоторое время приходит сон с такими редкими сновидениями, обычно их нет, обычно это забытьё.

Мне снится искажённое длиной вереницей лет событие прошлого. Зимней вечер, лёгкий мороз, колонна закованных в стальные латы всадников движется вдоль опушки леса, за ними плетётся пехота. Едущий впереди рыцарь командует «привал». Тевтонцы облегчённо выдыхают, некоторые валятся в снег от усталости, остальные рубят чахлые берёзки, разводят костры, готовят похлёбку.

Наблюдаю за ними из-за векового дуба, утопая по пояс в снегу. Я не ел уже три недели, пора подкрепиться. Кого же выбрать из столь обширной законсервированной добычи? Может вон того крепыша в шлеме с перьями или его оруженосца? А может повара или арбалетчика, нарезающего задубевший сыр? Или толстого епископа, устроившегося за столом в поставленном для него шатре? Нет, не годится. Хотя голод не тётка, всё же хочется отведать чего-то экзотического, например Маршала Ордена. Вон он ходит среди воинов с кувшином вина, что-то говорит ободряющее. Чуть погодя уходит к себе в шатёр, ближе к полуночи ложится спать у походной печки.

Бесшумно подкрадываюсь как можно ближе. Меченосцы из охраны и собаки на привязи могут поднять шум и тогда придётся либо валить всех, кто окажется рядом со мной, либо уходить.

Собаки учуяли меня, тревожно заскулили, задёргались. Прячусь в снег, ползу под ним до первого меченосца, выпускаю когти. Резкий прыжок, взмах руки и голова часового отлетает на несколько метров в лесную темноту. Подхватываю тело, осторожно кладу на окровавленный снег, делаю несколько больших глотков нектара из обрубленной шеи, ух, как будоражит. Подкрадываюсь ко второму со спины, ударом руки пробиваю латы, распарываю когтями сердце и снова укладываю спать вечным сном, пью до жара внутри. Собаки дрожат и ходят под себя, страх парализовал их, заставив молча стоять на месте.

Распарываю когтем шатёр, тенью скольжу к спящему Маршалу. Беру его кинжал, вспарываю глотку, напиваюсь до головокружения. Может отведать и епископа? Если выпить несколько человек подряд, наступает эйфория и сознание может переместиться в подпространство этого мира, но мне это ненужно, по крайней мере сейчас.

Покачиваясь, выхожу наружу и тут же поднимается тревога. Стрела, выпущенная из арбалета, вонзается под ключицу, вторая и третья в грудь. Лагерь всполошился, кругом воины с факелами, меченосцы окружают меня. Прыжок высоко вверх, сальто над клинками и копьями, вцепляюсь в ствол дерева на приличной высоте. Как белка, перепрыгиваю на другое, плашмя падаю вниз, вскакиваю на ноги, ухожу оставляя кровавый след. Позади раздаются крики негодования и ужаса, спущенные с привязи собаки в страхе разбегаются кто куда.

Просыпаюсь, выбираюсь на поверхность, отряхиваюсь от земли. Звёздная ночь украсила небеса пёстрым ковром. Сколько же я спал, день, два? Это не важно, пора идти в ближайший населённый пункт, вить новое логово.

Прислушиваюсь, где-то за лесом бурлит не спящий город, хорошее место для охоты. Деревни и сёла не очень подходят, там быстро осознают, что происходит что-то нехорошее, даже обычная трасса гораздо лучше, чем село.
 
Бреду в сторону города, уже видны крохотные огни уличных фонарей, ещё чуть-чуть и можно пировать. Вдруг слышу совсем рядом детский плачь, похоже девочка лет пяти, поворачиваю в сторону звука. Вот она сидит на пеньке размазывая слёзы по щекам. Подхожу ближе, она поднимает на меня зарёванные глаза.

- Ты чего это тут? – спрашиваю её.
- С папой и мамой пошли за грибами, я отстала и потерялась, и очень устала, мне страшно, - всхлипывая отвечает кроха.
- Пойдём, - улыбаясь протягиваю ей руку, - я выведу тебя из леса к родителям.
Она поднимается с пенька и в это момент я чётко выверенным, боксёрским ударом в скулу сношу ей лицо. Девочка падает, медленно поднимается, увеличивается в размерах, меняется.
- Кого ты хочешь наколоть тварь!? – говорю проявившейся кикиморе хватая её за горло.
- Ах ты нежить, - скалится она. – Не признала сразу.

Вцепляюсь ей в шею выпивая без остатка, её кровь холодная, отдающая плесенью, но в ней предостаточно энергии на некоторое время. Откидываю пустое тело к пню, поворачиваю к городу, счастливо оставаться, доооозззвиданья. Утром она превратится в лужу вонючей тины.

Выхожу из леса на улицу, иду по ней осматривая дома, примечая, где можно спрятаться. Машины проносятся, не замечая меня, но неожиданно одна притормаживает, коротко взвизгнув сиреной, ППС не дремлет. Останавливаюсь, поворачиваюсь к машине. Из её нутра выползают двое с автоматами, один из них неразборчиво представляется, просит предъявить документы. Надо было состряпать удостоверение вампира, которое как-то видел в интернете. Достаю из внутреннего кармана поддельный паспорт с похожем на меня фото. Им он не нравится, просят поехать в отделение, обыскивают, находят золотую цепь, сделанную из обручальных колец, подарок «покончившего с собой» братка, забирают себе.

Усаживают в машину на заднее сиденье, автоматчики садятся с права и слева, водила даёт по газам, едем в тишине.
- Цепь ваша, если отпустите, - говорю им.
- Она и так наша, - ухмыляется тот, что с права.
- Ещё нет, - смотрю на него, на мгновение вспыхнувшими огнём глазами.
Он меняется в лице, крепче сжимает автомат.
- Ты кто такой? – растерянно спрашивает тот.
- Так цепь нужна или нет? – говорю, ещё раз сверкнув глазами.
- Останови, - командует он водиле, машина останавливается.

Высаживают в глубине района, недалеко от местного исторического музея, вот где можно переждать день. Лезу по стене вверх, аккуратно вскрываю окно на третьем этаже, там в целях экономии сигнализацию не поставили, проникаю внутрь.
Пахнуло стариной, прялки, лапти, инструменты которым нет сноса, древняя народная одежда, как это знакомо и привычно. Спускаюсь на этаж ниже, старинное оружие, мечи, булавы, копья, щиты, сабли. Внимание привлекает сабля со звездой на рукояти, в память всплывает кавалерийская атака.

Пасмурный день, моросящий дождь, кавалерийский и пехотный полк РККА обложили деревню со штабом, конницей белогвардейцев и несколькими отрядами разномастных интервентов. Звучит труба, это сигнал к атаке, будённовцы, развернув красное знамя, срываются в рысь, им на встречу летит эскадрон давно забытого историей атамана. Жду, когда начнётся рубка, выскакиваю из оврага на пятнистой лошади, облачённый в красноармейскую форму. Кто бы знал, каких трудов стоило приручить боящееся вампира животное.

С лязгом вынимаю саблю, вклиниваюсь в ряды белогвардейцев, рубя их на право и налево, снося головы в папахах и фуражках. Выхватываю из руки у разрубленного наискосок всадника шашку, рублю с двух рук, головы, руки, кисти так и отскакиваю от лошадей, заливая их алой кровью.

Кто-то спросит, а почему так-то? Потому, что я отлично помню сверхжестокое рабство, фашистское, человеконенавистническое крепостное право, которое они до сих пор боготворят, помню так же ясно, как некоторые утренний завтрак. Даже для вампира это слишком жестоко, такой уж я.

На плечах отступающего врага, врываемся в деревню, где пылают дома. Со всех сторон стреляют винтовки и пулемёты, рядом взрыв гранаты, лошадь убивает осколком, вылетаю из седла, падаю в кровавую грязь.
 
Бегу вперёд по улице, не обращая внимания на попадающие в тело пули, вот и изба-штаб. Выбиваю дверь, рублю всех находящихся там в капусту, даже двенадцатилетнего сынка атамана разрубаю пополам шашкой, припоминая, как приглашённые интервенты насаживали на штыки годовалых детишек. Не хер вам, хозяйским выродкам плодиться! Напиваюсь его кровью и кровью всех, кого зарубил, от поручика до немецкого полковника, голова идёт кругом. Из-за переизбытка нектара практически проваливаюсь в подпространство, но еле-еле удерживаю себя в нашем жестоком мире.

С ног до головы в крови, шатаясь, вываливаюсь на улицу, где идёт кошмарная рубка. Ко мне подбегает симпатичная, встревоженная медсестра с красной косынкой на голове.
- Куда ранило!? - спрашивает она, стараясь перекричать грохот перестрелки и взрывов, одновременно доставая бинт из сумки.
- Барышня, - отвечаю ей пьяным голосом, - вы ранили меня прямо в сердце. Может по пиву и в нумера?
- Чего?! – не понимает она.
- Это не моя кровь! - объясняю ей. – Господская! – киваю на начавшую гореть избу.
- Тьфу, дурило, - плюётся она и бежит дальше к корчащемуся у забора кавалеристу.
Пора уходить. Выбираюсь за околицу, скрываюсь в начавшемся ливне, в нескольких километрах отсюда развалины монастыря с глубокими подвалами, вот где можно выспаться.
Ну, да хватит приятных воспоминаний, спускаюсь в подвал минуя первый этаж с каретами и телегами. В подвале полно длинных ящиков со всяким историческим барахлом, нахожу с кафтанами, зарываюсь в них, закрываю крышку, пора вздремнуть.

***
Туманный вечер, небо закрыто плотной облачностью, хорошее время для охоты. Сижу на лавочке на бульваре попыхивая дешёвой сигарой, купленной в табачной лавке, приглядываюсь к горожанам, высматриваю добычу. Через пару лавок от меня садится полная женщина, напряжённо разговаривающая по телефону. Из разговора понимаю, что расстаётся со своим мужиком, он ушел к другой. Женщина плачет, ругается в трубку, проклинает его, размазывает слёзы с соплями по лицу, так и до суицида недалеко.

Наконец она заканчивает бесполезный разговор, встаёт, идет по аллее. Иду за ней на приличном расстоянии, прослеживаю до девятиэтажного дома, находящегося во дворах в конце аллеи. Захожу с ней в подъезд, она входит в лифт, я иду к лестнице, успеваю заметить, что нажала на кнопку пятого этажа, бегу туда, прячусь на лестничном пролёте.

Она выходит из прибывшего лифта, продолжая всхлипывать, копается в сумочке, достаёт ключи открывает дверь в квартиру. Бросок кобры, удар кулака по затылку, втаскиваю обмякшее тело в квартиру, закрываю дверь. Осматриваю комнаты, никого, никаких фотографий, ничего чтобы говорило о детях или других членах семьи, придётся пожить здесь какое-то время.

Затаскиваю хозяйку в ванную, снимаю верхнюю одежду, не с порога же она покончила с собой, прислоняю тушку к стиральной машине. Приношу с кухни острый керамический нож, вскрываю ей вены на запястьях обеих рук. Она приходит в себя, открывает глаза, очередной удар по затылку отключает даму. Выпиваю почти всю кровь через разрезы, часть выливаю на пол, дело сделано. В сумочке звонит телефон, достаю его, похоже звонит бывший ухажёр, сбрасываю вызов, поздно извиняться, ей теперь всё равно.

Пару дней, внезапно пропавшей женщиной никто не интересуется, раздаются лишь редкие телефонные звонки, на третий после обеда, кто-то начинает настойчиво звонить в дверь, зовёт её по имени. Похоже там несколько человек, возможно сослуживцы или родственники, надо уходить пока не начали вскрывать дверь.
Выхожу на балкон, благо солнце скрыто за тучами, перепрыгиваю на соседний, выношу дверь с ноги, прохожу в комнату, где в кресле перед включённым телевизором с льющимися потоком тупоновостями сидит старик. Увидев меня, он пытается подняться, убиваю его ударом раскрытой ладонью в сердце усаживая назад, его кровь пить не буду, я сыт.

Когда живёшь очень долго и мрачно, то, чтобы не сойти с ума, начинаешь интересоваться всякой всячиной, всем от плетения макраме и сапожного дела, до единоборств и космоса. Многие основополагающие, прикладные виды стилей самообороны удалось выучить на высоком уровне и овладеть разнообразными техниками нанесения смертельных ударов, помноженных на вампирскую силу, ловкость, скорость и выносливость. Так что убить деда ударом в сердце, это пустяк, у ментов сойдёт за инфаркт.

Выхожу в прихожую, где сталкиваюсь с бабкой, выскочившей с кухни. Ну, что ты будешь делать, а? Это будет называться по классике, жили они долго и счастливо и умерли в один день. Ударом ладони отправляю её за дедом, беру труп на руки отношу в комнату, кладу на пол рядом с креслом, где покоится дед. Какая неправильная версия следствия? Деда прихватило, бабка увидела это, разволновалась и преставилась. Логично? Почти логично, сойдёт.

Осторожно выхожу в подъезд, спускаюсь вниз по лестнице, ударом пальца разбиваю камеру домофона, пора уходить. В таких трудах прошёл месяц.

Очередной сосуд я выследил ночью у бензозаправки недалеко от выезда из города, мужик средних лет заливал полный бак и, по-видимому, собирался в неблизкий путь, возможно в отпуск, то, что надо. Заправившись, он поставил машину на стоянку возле декоративных кустов, отправился в здание заправки перекусить, а я тем временем вывел из строя ближайшую видеокамеру и спрятался рядом с машиной за кустами, предварительно спустив колесо.

Дальше стандартная процедура, он возвращается, накачивает шину, я проникаю в салон, выехав за город режу артерию выпиваю примерно половину и вдруг….
Вдруг чувствую, что с его кровью что-то не так, что-то в ней неправильно, не так как у обычного обывателя, причём жертва не какой-то монстр, а человек. Надо покопаться в переполненных событиями файлах памяти, что-то в этой крови есть знакомое, какие-то древние нотки, но какие. Оставив машину на обочине, возвращаюсь в своё логово, любезно предоставленное одиноким наркушником, чьё обескровленное тело хранится в холодильнике. Нужно срочно вспомнить что это за кровь. Весь световой день маюсь на диване, перебирая в уме тысячи и тысячи вкусов, но никак не могу вспомнить.

Прошла неделя, а я так и не вспомнил вкус. Сегодня ночью решил перекусить женщиной в вызывающей одежде, стоящей на обочине дороги недалеко от парковки с фурами. Подхожу к ней с видом никуда не спешащего бездельника, у которого неподалёку снят номер в отеле. Неожиданно у мадам звонит телефон, она берёт трубку, слушает и протягивает её мне.

- Это вас, - удивлённо говорит жрица любви.
- Меня? – не понимаю я.
Она кивает. Беру телефон.
- У аппарата, - говорю в трубку.
- Добрейшей ночи, - доносится оттуда спокойный мужской голос. – Мы хотели бы пригласить вас на разговор.
Вот это номер, рыбак рыбака видит из далека. Где я прокололся? Неужели с последней жертвой с необычным вкусом крови?
- Кто это мы? – спрашиваю я и когти непроизвольно начинают лезть из пальцев.
- Садитесь в машину, - говорит голос.
В этот момент подъезжает лимузин, открывается задняя дверь. Отдаю телефон ночной бабочке, сажусь в салон. Кто-то спросит зачем? А затем, чтобы понять кто на меня вышел, чем это грозит и как от них избавиться. Вольному стрелку свидетели не нужны.

Машина едет в город в самый его центр. Останавливается возле стеклянной башни какой-то канторы без названия. Меня встречают два мордоворота со стволами под пиджаками, вежливо ведут на верхний этаж. На нём небольшой коридор, заканчивающийся раздвижными дверями с охраной. Открывают двери, за ними просторный обеденный зал со столом, ломящимся от яств, за которым сидит двадцать человек и есть место для меня. Охрана усаживает на стул, оглядываю собравшихся, лоснящиеся хари с жестокими взглядами, но это не вампиры, какие-то другие хищники.

- Здравствуйте дорогой, - говорит сидящий во главе стола тучный мужчина.
- Привет честной компании, - отвечаю я.
Собравшиеся посмеиваются.
- Может карибского рому? – предлагает тучный. – Семнадцатый век, настоян на костыле самого Джона Сильвера.
- Это шутка?
- Нет, - серьёзным тоном вещает тучный.
- Он же литературный персонаж.
- Неправда ваша. Так что, выпьете?
- Увольте, ненужно. Давайте к делу. Зачем пригласили?
- Поговорим во время трапезы, - он хлопает в ладоши, и присутствующие набрасываются на разносолы, я ничего не касаюсь.
Появляется официант, ставит передо мной большой бокал с кровью, от аромата которой кружится голова, это была совсем юная девушка. Титаническим усилием воли заставляю себя отодвинуть его подальше.
- Что ж вы не пьёте? – спрашивает тучный уплетая салат, - Вы же за этим прибыли в наш городок. К сожалению для вас это наши охотничьи угодья.
- Первый раз слышу, чтобы у кого-то были угодья, всё общее, - хмурюсь я. – Вы кто такие и по какому праву нарушаете древнее положение вещей?
Ужинающие опять посмеиваются.

- По праву сильного, - отвечает тучный. – Эй! - кричит он официантам. – Давайте горячее! Мы не в обиде за то, что вы откушали нашим человеком, бывает…. Однако это в первый и последний раз, мы прощаем вам вашу неосведомлённость.

Надо же какой добряк, думаю я. Расторопные официанты вносят большое блюдо на ножках, на котором расположилось что-то мясное и жаренное. Они ставят его в центр стола. Сначала я не понимаю, что это, но потом, присмотревшись и чуть не падаю со стула. На блюде запечённый ребёнок лет трёх, с яблоком во рту.

Так вот что это за кровь была, это кровь людоеда. Иногда я пил её, но это было очень давно, во времена голода, выкашивавшего целые регионы. Тогда людей хоть как-то можно было понять, жрать нечего продолжительное время, голова уже не соображает, люди сходят с ума и вход идёт сосед, родственник, прохожий, но сейчас….

Каннибалы начинают отрезать от ребёнка прожаренные шматки, укладывать их на тарелки и с аппетитом поглощать.
- Хотите кусочек? – спрашивает меня сидящая рядом дама с глубоким декольте, объедающая кисть.
Я ничего не отвечаю, просто смотрю на неё с возмущением.
- Мы, - продолжает тучный, поедая ногу, - позволим вам забрать ещё одну жизнь в городе, после чего вы покинете его навсегда и никому про нас не расскажите. Не хотелось бы ссориться с вашим видом. В случае невыполнения этого условия вас ждёт это, - он указывает на блюдо. – Кстати, как и тех до вас, кто не согласился с ним. А что до древнего закона, так тут мы закон.

Похоже у них здесь всё схвачено, администрация и менты прикормлены, мэр на побегушках. Нечто похоже было в начале пятнадцатого века на территории сегодняшней Германии. Там кучка вампиров подмяла под себя город, нарушив этим древний закон. Нельзя огораживать охотничьи угодья, это ущемляет права на дичь. Тогда с нарушителями быстро разделались прибывшие в город ликвидаторы, по-видимому, кто-то из кровососов анонимно капнул им на творимый беспредел.
- Хорошо, - говорю я, - возьму ещё одну и уйду.

Я поднимаюсь с места, подхожу к большому окну в пол, открываю его и шагаю наружу, дамы вскрикивают. Летать мы не можем, но планировать запросто. Раскинув руки и ноги, планирую на крышу пятиэтажки, стоящей в нескольких кварталах отсюда. Выбиваю дверь чердака, спускаюсь во двор по лестнице, сажусь на скамейку у подъезда, закуриваю сигару.

Вряд ли они так просто отпустят меня, скорее всего хотят понять один я или с кем-то, поэтому не тронули, будут следить. Если так спокойно привели к себе, значит не боятся, знают, как бороться с такими как я. Если бы напал на них за столом, неизвестно чем бы всё закончилось и скольких успел бы положить, и успел бы. Тут надо действовать тоньше.

Прислушиваюсь к звукам города. До меня доноситься гвалт гулянки, а на дворе третий час ночи. На ум приходит идея, иду на шум. Вот и дом на втором этаже которого гремит музыка и доносятся невнятные крики неадекватной компании. Наркопритон!

Подхожу к подъезду, дверь сломана, домофон раскурочен, бедные жители. Поднимаюсь на этаж, звоню в звонок, дверь открывает полуголая девица.
- Есть чё? – спрашиваю её, дыхнув сигарным дымом в лицо.
- Завтра приходи, - отвечает она, закашлявшись.
- А у меня есть, - улыбаюсь ей.
- Добро пожаловать, - впускает меня внутрь.
Вхожу в квартиру, где царит бардак и воняет мочой. Разминаю пальцы, иду на кухню за ножом, вот он на столе, им только что резали колбасу.
- Давай чё есть, - догоняет меня девица. – На всех давай.
- Погоди, - говорю ей. – Сколько вас?
- Пятнадцать. Сколько у тебя дури?
- Дури на всех хватит, - отвечаю ей загадочно улыбаясь.

Беру со стола нож, всаживаю ей в сердце, проворачиваю чтоб наверняка, сажаю на стул мертвое тело. Понеслась! Минута ножевой пляски и вечеринка окончена, выключаю музыку, приступаю к трапезе. Напиваюсь до отвала, постепенно перемещаясь в подпространство.

Здесь в междумирье всегда полутьма, туман и сырость, здесь расстояния короче, чем в реальности, здесь пространство искажено и изуродовано, здесь обитают те, кто провалился сюда сквозь границы своих измерений и миров. Надо успеть в стеклянную башню, пока у людоедов не закончился ужин и они не разошлись по норам.
Бегу со всех ног в нужную сторону, на пути попадается высокое, тощее, обтянутое коричневой кожей человекоподобное существо с какими-то рупорами вместо головы. Оно тянет ко мне руку пытаясь схватить. Выпускаю когти, удар, другой и его кисть падает на землю, добавляю по ноге, распоров ахиллесово сухожилие. Тварь падает на бок с громким воем, я бегу дальше, уворачиваясь от цепких щупалец, выскакивающих из земли, от хищных растений и голодных тварей. Голова идёт кругом, подпространство не даёт сосредоточится, высасывая энергию из тела.
Уже у нужного места протыкаю когтями нечто напоминающее гнома. Вот и башня, тут она видится большим развесистым деревом с гнилыми грушевидными плодами, мне на верх.

Добираюсь почти до макушки, встаю на толстую ветку, сосредотачиваюсь на пространстве, оно истончается и вот уже видно весёлое застолье, главное угощение почти доели, выстроив на блюде пирамиду из костей. Протягиваю руки, они выходят в наш мир, хватаю стоящего снаружи у дверей охранника, втаскиваю в подпространство, сворачиваю шею, вынимаю ремень из брюк, бросаю труп вниз. Он плюхается к подножию дерева с сырым звуком, втаскиваю второго, распарываю когтем горло, забираю ремень, бросаю за первым. Ремнями завязываю ручки на дверях обеденного зала, теперь никому не выбраться.

Протягиваю руки, выхватывая из-за стола визжащую даму с декольте, сбрасываю к мёртвым охранникам. Начинаю втягивать гурманов одного за другим, у них паника, все мечутся по залу переворачивая стулья, но выйти из него не могут. Последним скидываю тучного болтуна напоследок сломав ему нос ударом кулака. Внизу уже собрались местные жители, начав чавкать свежими людоедскими телами.

Слезаю с дерева, пробегаю небольшое расстояние и выхожу в наш мир. Я оказываюсь на улице рядом с готовящимся к сносу зданием, пережду день здесь, тем более рассвет не за горами. Захожу в здание, спускаюсь в подвал, закапываюсь в кучу хлама из обломков мебели, дверей, кусков картона.

Никак не могу уснуть, наверняка это не все любители человечины, остался ещё кто-нибудь, друзья или родственники. С этими мыслями постепенно засыпаю.
Просыпаюсь после заката, выхожу на улицу, возвращаюсь к башне, сажусь на скамейку недалеко от неё, наблюдаю за редкими прохожими и окнами здания, свет есть только в обеденном зале. Похоже выжившие недоноски пытаются понять, что произошло. Подхожу к зданию, прикладываю руки к стене и с максимальной скоростью карабкаюсь вверх, прилипая к стёклам словно гекон.

Добираюсь до окон зала, вижу пятерых человек разного возраста, от семнадцати до девяноста, трое мужчин, две женщины. Они напряжённо разговаривают, жестикулируют словно итальянцы. Стучу в окно, они замолкают, дед подходит к окну, видит меня через стекло, показываю ему знаками чтобы открыл, если не откроет разобью окно. Он открывает, вползаю внутрь, встаю на ноги.
- Вампир? – догадывается дед.
- Что поделаешь, - пожимаю я плечами.
Голос подаёт одна из женщин:
- Это, наверное, тот, кто убил нашего в машине. Вот это тоже твоих рук дело? - она обводит зал взглядом.
- Вообще-то да, - киваю я.
- Где они? – спрашивает молодой парень.
- Вышли. За ваши пристрастия и нарушение древнего закона гореть вам в аду.
Мужчины усмехаются.
- Так и тебе тоже, - говорит один.
- Я стал таким не по собственной воле, в отличии от вашей компании, но я готов к расплате. А как на счёт вас?
- Спешу тебя огорчить, нет никакого ада и рая нет. То есть он был когда-то на земле, а теперь нет, просрали, как и всё сделанное предками.
- Бабло, баблишко, бабки, - покачал головой дед.
- Как это нет? Ад - есть справедливость, для таких как вы, – говорю я. – А как же наказание за «добрые» дела? С чего вы взяли что его нет?
- Общались с сущностями с той стороны, - объясняет дед. – Нет ни бога, ни дьявола, есть лишь перерождение, в других людей, животных, птиц, разных тварей не только на нашей, но и на других планетах, и в иных мирах. Мы умирали и будем умирать и рождаться бессчётное количество раз, до тех пор, пока однажды эта вселенная не испарится. Твоя информация устарела.
- Я что-то не догоняю. С какими сущностями? Не с теми ли что являются вот время сонного паралича?
- Скажешь тоже, - усмехнулся дед. – Бери выше уровнем, намного выше.
- И что это за выродки? С кем вы связались?
- Неважно, - говорит женщина.
- Похоже вы тут ещё и курите что-то не то, - отвечаю им.
- Они могущественны и мудры, - дополняет парень.
- То есть им тоже законы не писаны?
- Ты такой поборник закона? – спрашивает вторая женщина.
- Не то, чтобы, я просто стараюсь не светиться, поэтому устраняю свидетелей, всех без исключения, - отвечаю я. – Ваши друзья мертвы, их тела сейчас доедают в подпространстве.

- Хрен с ними, а то обнаглели совсем, подмяли всё под себя и не делятся. Раз так, будь с нами, - дед протягивает руку для пожатия.
Я не реагирую на его жест.
- Мы держим весь город, - говорит парень. – Мы здесь хозяева, администрация трусливые шестёрки.
- Всё на мази, - улыбается одна из женщин, - ликвидаторы тут не появляются, у нас полная анонимность, никто правду про нас не знает. Мы тщательно подбираем жертв. В основном это те, кто проездом в городе.
- С тобой мы будем еще сильнее, - уговаривает мужчина. - Приди к нам.
Сажусь на стол, ставлю подбородок на кулак, делаю вид что думаю над их предложением.
- Тебе не надо будет прятаться и охотиться, - уговаривает дед. – Добыча сама будет приходить к тебе.
- Что скажешь? - продолжает улыбаться женщина вместе со своей подругой. – Со временем найдём тебе сочную вампиршу, а может и не одну.
- Значит, говорите перерождение, - задумчиво произношу я.
- Да, да, - кивает парень. - Так ты с нами?
- Я вольный стрелок.

С этими словами встаю на ноги, бью дела в грудь кулаком, да так что пробиваю насквозь, выбив наружу сердце вместе с лёгкими и рёбрами. Все на мгновение замирают, похоже это в их планы не входило. Воспользовавшись замешательством, ударом ноги сношу парню голову. Женщины начинают орать как сирены. Мужчины выхватывают пистолеты из-за спины, начинается бесполезная пальба, только серебро сможет нанести увечья.

Выпускаю когти, подскакиваю к ближайшему, распоров тому брюхо, кишки ливером вываливаются на пол, второму вскрываю горло. Тем временем женщины убегают к лифту, подбираю оба ствола и по-македонски шлю им вдогонку оставшиеся в обоймах пули. Два тела с раскуроченными спинами падают, не добравшись до цели. Пока сюда не явилась охрана, напиваюсь горячей крови, по телу пробегают разряды энергии. Бросаю пушки, с разбега выпрыгиваю в окно. Несколько минут планирования, и я стоянке автомобилей, пора покинуть негостеприимный город.

Хожу, брожу ищу подходящую тачку, вижу, как поднимается пластиковый шлагбаум. На стоянку въезжает новенький Форд-Мустанг тёмно-зелёного цвета, внутри покрытый татухами мажор с накаченной силиконом шмарой. Вообще, имейте в виду, что силикон в теле даёт неприятный вкус крови, что не отменяет её энергетическую привлекательность.

Форд останавливается на парковочном месте, голубки обнимаются в салоне и не видят, как я, прячась за машинами подкрадываюсь к ним. Нет времени ждать пока они закончат, надо действовать. Встаю у водительской двери, стучу в стекло.
- Уважаемый, - говорю с нескрываемым презрением, дабы разозлить, - это моё место, валите отсюда.
- Чего? – не понимает парень. – Это моё, я тут год уже паркуюсь.
- Вали отсюда! – повышаю голос.
Шмара испуганно косится на ухажёра и вдруг произносит:
- Ты на кого бычишь?! Ты последствий не вывезешь! Пшол отсюда пока не влетел по полной!

Слишком много вседозволенности и безнаказанности, сейчас мы это исправим единственным действенным способом, который очень доходчив для всех.
- А ты п***да, завали хлеборезку! – отвечаю ей в её стиле.
Слышу звук разложившегося выкидного ножа, злой парень открывает дверь, выскакивает наружу. Пожалуй, дам ему фору. Он успевает три раза ударить меня ножом в бок, я демонстративно сгибаюсь.
- Получил?! – радуется мажор, победно поглядывая на бабу. – Мне за это ничего не будет!
Я распрямляюсь, осматриваю дырки на одежде и так простреленной в нескольких местах. От неожиданности парень раскрывает рот.

- Теперь моя очередь, - говорю я, нанеся удар кулаком ему чуть ниже носа.
Кулак пробивает череп, выйдя со стороны затылка, баба визжит от ужаса. Свободной рукой забираю у ухажёра нож, сбрасываю тело с руки, подхожу к пассажирской двери, открываю, вытаскиваю оттуда визжащую девицу за волосы. Лёгким взмахом ножа режу ей горло, напиваюсь крови до отрыжки. Отшвыриваю труп в сторону, сажусь за руль, уезжаю сбив шлагбаум. Надо бы заехать в магазин одежды, прибарахлиться, моя то совсем пришла в негодность, одни дырки.

Еду по улице, не нарушая скоростного режима, не хватало ещё чтобы гаишники тормознули, а у меня весь рукав в крови. Вижу впереди уже закрывшийся вещевой рынок, останавливаюсь рядом с ним. Прыжком перемахиваю через забор, подхожу к контейнеру с надписью «Мужская одежда. Опт и розница». Срываю замок с рольставни, поднимаю её вверх, вхожу внутрь, опускаю ставню, так-так-так.
Выбираю подходящие шмотки, переодеваюсь, старую одежду укладываю в пакет, надо будет сжечь за городом. Замечаю свет фонаря в щели между полом и ставней, охрана вышла на обход. Как не кстати.

Чернобородый охранник замечает сорванный замок, поднимает ставню, заглядывает внутрь, шарит фонарём по магазинчику, тянется к рации. Мой выход.
Резкий прыжок из-за стойки с джинсами, удар под дых, охранник падает практически задохнувшись. С силой опускаю ему на шею ставню, слышу хруст шейных позвонков, прощай мир - здравствуй реинкарнация. Чистейший несчастный случай на производстве.

Быстро добегаю до забора, перепрыгиваю, сажусь в машину, еду в сторону кольцевой дороги, а там за город. Надо скрыться в каком-нибудь мегаполисе, там вообще никому ни до кого нет дела, вот только развешанные гроздями камеры слежения портят охоту.

Выезжаю на загородное шоссе, вдавливаю педаль газа в пол, машина послушно набирает обороты, неся меня подальше от разорённого людоедского гнезда. Не, ну а чего они борзеют. Моду взяли угодья огораживать, всё общее. Но вот интересно с кем они общались по поводу перерождения. Сказали им правду или жестоко обманули?
Впереди пустое ночное шоссе, нужно будет доехать до какой-нибудь крупной развилки, бросить машину и пешком дойти до ближайшего города. Время строить новое логово.

2026.