Белые лилии. Четвертое измерение

Белые лилии превращались в медленный дым над черными буквами когда я тебе писал это письмо.
Мельтированный* слой тонкой слюды скрывал холод рук.
Роса выпала ночью тонким слоем неопознанных капель и под утро замерзала катанной белой дробью.
Оловянные талые росы кривыми струйками цеплялись за шершавость листьев как за кошачий язык. Не в силах двигаться дальше они замирали неподвижно.
Звон мороза проник глубоко в железное сердце, оно вибрировало и звенело перед тем как треснуть мелкими иглами, раствориться в газовых спиралях души и исчезнуть из всех каталогов Вселенской библиотеки, высохнуть на кромке розового лепестка последней влажной буквой, искривиться на стебле цветка, случайно зацепившись за шипы. Неопределенность была самой определяющей постоянной.
Тяжелый желтый свет дышал над мостовой. Он проникал во все решетки моста как тесто вдавливался в перила и полз вниз.
Мост растворился в желтках, по нему шли мамонты и динозавры дымились в тенях последних растворённых машин.
Возле угла дома, видевшего еще колеса кареты графа Меньшикова, стоял цветной платок, под ним висела цыганка. Она гадала подошедшему синему глухарю, говорила что скоро он станет голубем и встретит голубку. Глухая гадальная новость ошеломила глухаря. Он ухнул и улетел за угол.
Цветной платок дернулся и растаял в тумане. Вместо него на то место прилетела голубка. Клюнула угол дома. Он зашатался, медленно поднялся над мостом и улетел.
Из жёлтого света вышло белое желание, оно светилось и его пальто дёргалось, распахивалось и закрывалось наглухо. Желание помолчало и потемнело. Лопнуло на спине. Пуговицы крутанулись и осыпались, сухо постукивая по брусчатке.
Глухарь клюнул пуговицу.
Она пустила росток света и проросла вверх, прямо к фонарям.
Свет тянулся к свету.
Молчание тянулось в фары машин и они мигнув, потухли.
Все остановилось. И поднималось. И улетало.
Желтый свет свернулся и закипел, он кипел белым пеплом, осыпаясь по краям ограждения и сливался с мостом.
Медленно осыпались решетки моста.
Ты шла выпрямившись как струна. Даже на расстоянии можно было ощутить вибрации тела. Казалось что вокруг тебя звенит воздух.
Шляпа с большими полями качалась в такт шагам, над ней горизонтально висело и расплывалось пятно дыма.
Он тянулся вверх из тонкого мундштука, который служил тростью. Рука придерживала его как шпагу.
Я понял что этой шпагой ты меня проткнула за полчаса до того, как я увидел желтый свет.
Это все твои белые руки, ты их всегда пачкала мелом, когда рисовала у меня медленно лилии на спине.
Меловой период, все в нём вымирали, динозавры тоже.
Конец мелового периода.
Дальше ты возьмешь в руку карандаш и будешь рисовать стрелки у глаз.
Это уже развитие.  Потом ты напишешь кистью квадрат.
Скорее всего черный.
Потом добавишь ветер и цвет.
Потом смажешь и растушуешь свет. Возможно проявится запах. Запах терпентиновой смолы уже есть. Это на любителя, надо бы что-то более приятное. Полынь?
Абстрагированная абстракция?
Есть такая?
Квантовая симфония прозвучит вместо простого « Здравствуй».
Надо отключать тебя.
Ты слишком красивая в своем тонком платье с серебряными каплями дождя на темном бедре.
Интеллектуальная абстракция.
Надо отключать, ты не можешь останавливаться.
Белые лилии смотрели на черные буквы.
Их блеск внутри лепестков был безупречен.
Я понял откуда ты взяла свое платье.
Но как ты додумалась до этого.
Я не говорил тебе что цветы живые, они пережили меловой период.
Теперь я знаю откуда ты.
Над твоей шляпой дым написал витиевато слово «да».
Мундштук прошел немного выше.
Мимо.
Ты удивленно смотрела на меня.
Я смотрел прямо в твои черные глаза. Ты улыбнулась и спросила:
«Тебе погадать? Или нет?»
Я промолчал.
Погадай. Начинай. Я внимательно тебя слушаю.

28.04.2026.  Санкт-Петербург.

*Мельтированный - расплавленный (melted, англ. плавить, расплавленный)
авторский неологизм.