Не запирайте вашу дверь... 1

В подарок подруге на День рождения)
Спасибо классикам))

Бросив на комод сумку и хрустящий желтый пакет с неразборчивым красным логотипом, Ксения повесила на крючок пальто, и с наслаждением стянула сапоги на высоких каблуках, от которых гудели ноги. Начала было переодеваться, но, спохватившись, бросилась звонить на пульт, чтобы квартиру сняли с охраны. (И зачем только она поддалась на уговоры подруг, что такая система охраны надежней, чем просто введение кода?!) Потом, так и не переодевшись, достала из пакета бутылку «Пино Нуар» и торжественно поставила ее в бар.
Если честно, так себе бутылка, ничего особенного, но знатоки хвалят и цена вполне умеренная. Теперь, если забегут в гости подруги или, паче чаяния, какой-нибудь симпатичный парень…
М-да. Один уже приходил… Вспомнив об этом, Ксения поморщилась. Весь такой обходительный, красивый, комплиментами сыпал, цветами заваливал, а потом…
Отогнав неприятные воспоминания, и немного полюбовавшись бутылкой, стоявшей в маленьком баре на самом видном месте, правда, в гордом одиночестве, Ксения достала из сумки толстый конверт и высыпала на диван деньги. 10 тысяч долларов. И еще долларов 200 в кошельке. Вот и получен гонорар за последнюю книгу. Хватит, чтобы прикупить кое-что себе, раздать долги и сменить покрышки на ее верном стареньком «Ситроене».
В который раз Ксения укорила себя за то, что не умеет правильно распоряжаться деньгами. Вот ее мама умеет откладывать, и у нее всегда есть деньги, которые она, бывает, подкидывает непутевой дочке, когда та оказывается совсем уж на мели.
Это был ее третий и, скорее всего, последний гонорар за книгу из любовно-фантастической трилогии, которую Ксения написала уже довольно давно. Издательство, в которое она обратилась через свою приятельницу по университету, сперва настороженно отнеслось к рукописи, и только потом, выпустив на пробу первую книгу и, увидев, что та хорошо разошлась, заключила с Ксенией контракт на всю трилогию. И вот, последняя книга издана, а о чем писать следующую, девушка представляла смутно, хотя кое-какие наброски сделала. Переиздавать трилогию если и будут, то еще не скоро, насчет последующей книги в издательстве ей контракта не предложили, велели сперва принести хотя бы черновой вариант. А откуда ему взяться, если у нее закончились идеи? А то, что набросала, кажется обычной любовной чепухой.
Н-да, вопрос денег скоро может стать весьма актуальным.
Скрипнув дверцей, Ксения убрала деньги в секретер 19-ого века, который ей достался по наследству и, закрывая его, услышала, как внутри что-то упало.
Ах да, семейная реликвия.
Еще раз скрипнув дверцей, девушка достала небольшую картину, аккуратно завернутую в кусок полотна. Сейчас ткань сбилась и в свете люстры тускло сверкнула тяжелая золоченая рама, небольшие рубины на ней вспыхнули кровавым светом.
Солдат в синем мундире, с длинноствольным старинным ружьем на плече, шагал в огонь. На высоком кивере и белых лосинах плясали отблески пламени. Лицо солдата было обращено не вперед, навстречу опасности, а в сторону балерины, застывшей в грациозном пируэте. Танцовщица маленького воина не замечала. Ведь она была живой, а солдат – оловянным. Но на его кукольной, обозначенной всего лишь несколькими мазками физиономии, эмоций было ничуть не меньше, чем на красивом лице балерины.
Ксения включила бра, погасила верхний свет и села с картиной в руках на диван. Погладила рукой мягкую обивку, подумав, что неплохо было бы ее перетянуть, и постаралась прикинуть, сколько это может стоить. Получалось не так дешево, если брать тот узор, который она присмотрела на сайте, но, возможно, она сможет на это потратить часть гонорара. Или, в крайнем случае, можно продать картину. Или не стоит ее продавать?..
Картину подарил Ксении два года назад ее дядя по материнской линии. Выждал момент, когда они остались одни в просторной комнате старого загородного дома, достал из шкафа сверток и сказал:
- Мне это мать передала, твоя бабка. Как сумела сохранить ее - одному Богу известно. У меня детей нет, да и возраст берет свое, а ты - молодая, родишь еще, так что отдаю тебе – забирай. А то не ровен час… - сделав паузу, он грустно улыбнулся. - Не для того ее от двух войн уберегли. Помни, тебя, как и прабабку твою, Ксенией зовут. Имя, может, и не слишком редкое, но в нашем роду не переводилось. Жаль пресекся он на мне… А ты – береги.
Дядя махнул рукой, отвел повлажневшие глаза, и вручил племяннице тяжелый сверток.
- Дома посмотришь, - остановил он Ксению, которая собиралась уже развернуть подарок. – Знай, в образе балерины – твоя прабабушка. Она в молодости танцовщицей мечтала стать. Писал картину влюбленный в нее художник, как раз перед уходом на войну. Вернулся он нескоро, после революции. Его возлюбленная уже полгода как замужем была. Покрутился он, покрутился в городе, да и подался за границу. Большим, говорят, художником был, но не в этом суть. А в том, что это – память. Береги, - погрозил он пальцем притихшей племяннице. – А не то… Предки не простят.
И эта его фраза про предков так врезалась Ксении в память, что все это время у нее и мысли не возникало продать картину. Только недавно, когда сумма долгов стала очень уж устрашающей, сняла реликвию со стены, и понесла в антикварный магазин.
Старичок-приемщик долго вертел картину в руках, щупал длинными сухими пальцами золоченую раму и рубины, рассматривал лица персонажей в большую часовую лупу, невесть откуда появившуюся в его правом глазу. Потом недовольно буркнул:
- Больше пятисот за эту вещь вы у нас не получите. Никто не поверит, что это – подлинник. Но если поискать настоящего покупателя… - он замолчал.
- То сколько? – не выдержала паузы Ксения.
- А это уж зависит от покупателя, - почему-то рассердился старик. – От его нюха и толщины кошелька. Может, и 15 тысяч баксов отстегнуть, и двадцать. А за границей, на аукционе, вы еще больше получите. Там и до 50-ти тысяч стоимость дойти может. Так что решайте сами, что иметь: то ли ценную, почти музейную, реликвию, то ли деньги. У вас дети есть?
Ксения не ответила. Молча стояла и таращилась на приемщика, переваривая информацию. 50 тысяч. Ничего себе!.. Вот тут и вспомнилось дядино «Предки не простят». И, запутавшись в словах благодарности, пролепетав что-то про наследство для будущих детей, она бросилась домой. Вешать картину на стену уже не решилась, на вопросы подруг, которые знали про ее визит к антиквару, отвечала что-то невнятное, а месяц назад, после того, как в соседнем доме ограбили сразу 8 квартир, сделала заказ на охранную сигнализацию.
Убрав картину обратно в секретер, Ксения вытащила из пакета, где лежала бутылка, купленную газету, и отправилась на кухню заваривать чай. Лениво скользя глазами по газетному тексту в ожидании, пока чайник соизволит закипеть, девушка наткнулась на небольшую заметку.
«В последнее время в городе участились ограбления квартир, снабженных охранной сигнализацией. Особенно тех, где проживают одинокие люди. Познакомившись где-нибудь в общественном месте с владельцем (нанимателем) квартиры, злоумышленник под благовидным предлогом проникает в означенную квартиру вместе с хозяином, где склоняет его (ее) к совместному употреблению спиртных напитков. Воспользовавшись моментом, вор добавляет в спиртное один из препаратов, который, выпитый совместно с алкоголем, лишает человека возможности контролировать ситуацию, к тому же, человек напрочь забывает о том, что с ним происходило за последние несколько дней.
В связи с тем, что утрата имущества в подобных случаях происходит благодаря излишней доверчивости владельца, милиция призывает быть бдительными и обо всех попытках проникновения в квартиру подозрительных личностей немедленно сообщать лично или по телефону…»
Ксения усмехнулась. Ну да, если сам виноват, жалуйся, как говорится, в парикмахерскую. А милиция… Что они могут сделать? Вора поймать? Смешно.