Они

"И разверзлось небо тёмное надо мною. И упал с небес на землю света луч. И явилась мне в нём Дева Мария, и явила мне Младенца на руках своих. И свет, исходящий от них, был ярче солнца. И, видя это, душа моя исполнилась мира и радости, великую весть узрел я. И, счастлив став от того, будто оторвался от земли и летел вслед за знаменьем над землёю, освящаемый ярким светом."



 Тот майский день был туманным и тихим. Где-то далеко что-то изредка бухало, но до этого дачного посёлка ничего не долетало и падало где-то вдали от этого спокойного и уютного места, куда и сбежали из тревожного города Они.

 Она копошилась с вещами, обживаясь после приезда в незнакомое место. Раскладывала по шкафам вещи, звенела посудой, скрипела половицами старого дома. А Он гулял по кривым тропинкам старого неухоженного после долгой зимы сада.
Шуршала под его ногами серая прошлогодняя листва, хрустели старые сухие ветки.

 Тропинка привела Его к старому покосившемуся сараю. Серая тесовая дверь на ржавых петлях была приоткрыта, и сквозь проём двери была видна серая солома, раскиданная по полу, да деревянные грабли, что были приставлены к дальней его стене.

 Он прислушался. Откуда-то сверху доносился не то писк, не то шуршание. Подойдя ближе, услышал глухое воркование. Приоткрыл было дверь, но она громко скрипнула, и тут же из чердачного окна сарая с шумом вылетел белый голубь. Вспорхнул вверх и, сделав дугу над садом, сел на ветку яблони, что росла неподалёку.

 Он не стал тревожить его, а тихо отошёл от сарая и направился по тропинке дальше, стараясь не смотреть на голубя, который внимательно наблюдал за тем, как Он удаляется от него. И уже через несколько шагов не было видно ни яблони, ни голубя, ни сарая.

 Тишина тумана снова поглотила Его, и лишь шорох листвы под ногами остался с ним.
Тропа извернулась у густых кустов и вывела Его к беседке, стоящей на берегу заросшего камышом пруда. Когда-то она была белой и красивой. С деревянными колоннами, резными поручнями и крышей в виде маковки. Сегодня же вид её был печален. Колонны подгнили, и оттого маковка накренилась в сторону пруда, и казалось, что достаточно лёгкого ветерка, чтобы это сооружение завалилось в воду.

 Он подошёл поближе и заприметил странный предмет, лежащий на перилах. Что-то круглое и грязное, с короткой ручкой, похожее на небольшую сковороду. Видимо, прежние жильцы, жившие здесь в прошлом, позабыли его здесь. И, судя по слою грязи, он здесь  лежит  уже давно.

 Что же это такое? Аккуратно взявшись за ручку, Он внимательно его рассмотрел.
 Лупа, это стало понятно, как только он перевернул «сковородку» дном кверху. И в этом самом дне он увидел своё отражение. Мутное, грязное, выпуклое. Будто это был и не он вовсе, а кто-то другой, но сильно на него похожий.

 Он улыбнулся и направился к пруду. Спустился к воде и, присев на корточки, принялся отмывать от грязи свою находку.
Видимо, лупа лежала на перилах долго, грязь отмылась лишь с третьей попытки.

 Он достал из кармана брюк платок и тщательно вытер стекло. А закончив, удивился тому, что не увидел в нём своего отражения. Но увидел жука, лежавшего на песке у воды.

 Жук лежал на спине и, шевеля своими ножками, пытался встать. Он приблизил к нему лупу и отчётливо его рассмотрел. Волосатые лапки устало искали точку опоры, усы шевелились, а  чёрные глаза... Они будто бы молили Его о помощи.

 Он пошарил рукой рядом с собой и нащупал веточку, которой аккуратно перевернул жука на его пушистое брюшко, наблюдая за своими действиями через свою большую лупу.

 Жук на секунду замер, а после расправил свои крылья и, басовито зажужжав, поднялся в воздух с земли. Сделал небольшой круг вокруг спасителя и полетел в сторону дома сквозь серый туман.

 Туда же направился и Он. Той же дорожкой он вернулся к Ней, и она заботливо усадила его за стол. Повязала ему на шею салфетку и принялась кормить его ароматной манной кашей.

 
 Где-то далеко что-то изредка бухало, но до этого дачного посёлка ничего не долетало и падало где-то вдали от этого спокойного и уютного места, куда и сбежали из тревожного города Они.