21

- Ксеня, говоришь? И откуда ты, Ксеня, будешь? Из каких таких краёв и какого роду-племени?
Бабка спрашивала, а сама уже всё поняла. И неловко ей стало, когда девушка отвела взгляд в сторону и вниз, заморгала виновато.
Сирота. Дурочка. Таких в каждой деревне можно встретить.
Нет у них рода-племени, и не помнят они своих мест.
А дурочки они не потому, что ума не хватает, хотя встречается немало безумных, но далеко не все. А дурочками они считались за виноватость свою, за готовность склонить голову перед насмешкой, перед грубостью, перед высокомерием и самодовольствием тех, кому посчастливилось в этом мире не стать сиротой.
И ходят, и бродят они по свету, и знакомятся с самыми страшными сторонами человека, с его глупой жестокостью и равнодушием.
Когда заплесневевшую корку бросают под ноги:
- Жри, - и злорадно наблюдают, как дурочка наклоняется за ней.
Когда в грязной черепушке протягивают кислую похлёбку, а потом, словно пожалев о своей щедрости, плюют в похлёбку на глазах голодного человека, и вот уже интереснее наблюдать – возьмёт? Или ещё не сломалось невидимое внутри, отвернётся, пойдёт дальше своей дорогой?
- Значит, неголодная! – в таком случае захлопнет калиткой, блеснёт чуть разочарованным насмешливым взглядом.
Когда тычками и руганью пытаются уничтожить в них что-то светлое, человеческое, что проглядывает сквозь грязь и рваные одежды, и которое не могут увидеть порочные глаза, но сердце чувствует непохожесть и раздражается.
Когда чужая беззащитность приводит к ощущению безнаказанности и поднимает со дна души муть.
А дурочки и не видят в себе ничего человеческого и светлого. Принимают грубость, словно заслужили, словно ничего другого им не положено, согласившись с таким мироустройством. Ведь другого не знают.
И бредут дальше, пока мороз в поле не сжалится, не остановит навеки, и метель не покроет грязные лохмотья своим белоснежным икрящимся саваном.
Бабка вздохнула. Слишком часто встречала она таких.
А потом расширила глаза в испуге. А они? А ведь они тоже теперь такие же. Бездомные, беззащитные, и вот-вот станут дурочками.
Испуганно оглядела девок.
Ольга, не мигая, смотрела на текучую воду. Сарафан почти новый, чистый, коса аккуратно заплетена. Никто не скажет, что дурочка. Но долго ли так будет? Через сколько дней одежда истреплется? Нюра, конечно, следит, чтобы всё чисто было. А долго ей осталось? А дальше что?
Перевела взгляд на Марусю. У той одежда уже никудышняя. Уже выглядит нищенкой.
Посмотрела на Митьку. Стало чуть легче. Несмотря на заплаты, Митька – мужичок. В нём чувствуется сила. Пока он рядом, девок в обиду не даст.
Глянула снова на Ксеню. Та так ничего не ответила.
- Будешь теперь с нами. Как говорит Митька, впятером веселее.