Дорога к своему Очагу Глава-1

Дорога к Своему Очагу.
     (Сказка)

Глава 1

В маленьком, немного покосившемся, но невероятно уютном частном домике, стоявшем на краю дачного кооператива под Москвой в 80-х годах, жила семья: Папа, Мама, младшая сестрёнка Оля и, конечно же, Андрейка. Этот дом дышал запахом старой древесины, сушёных трав и Маминых пирогов. Андрейке было семь лет, он только пошёл в первый класс.

Обычный школьный день подходил к концу, когда сосед по парте, веснушчатый Серёжка, наклонился и заговорщицки шепнул:

— Андрейка, у нас дома кошка окотилась. Котятам уже месяц. Если хочешь, приходи, возьми себе одного!

Глаза Андрейки загорелись. Дома он сразу же рассказал обо всём Маме.

— Мама, мама! У Серёжки котята! Можно мне взять? Пожалуйста, ну пожалуйста!

Мама, увидев искреннюю надежду в глазах сына, улыбнулась:

— Ну что ж, раз Серёжкина кошка хорошая, и котёнок будет хороший. Только ты сам будешь за ним ухаживать, договорились?

— Договорились!

На следующий день, едва прозвенел звонок, Андрейка и Серёжка бросились бежать. Котёнок был самый маленький и самый пушистый. Серенький, с белой манишкой и огромными голубыми глазищами. Серёжка посадил его в старую картонную коробку.

С этой драгоценной ношей Андрейка вернулся домой.

— Это девочка, — объявила Мама.

Андрейка прижал коробку к себе. Имя пришло само:

— Мурка. Её зовут Мурка!

Папа в тот же день достал свой фотоаппарат. Щёлк! — и вот уже на единственной фотографии, которая висела над кроватью Андрейки, он стоял — гордый семилетний хозяин, а в его руках сидела маленькая, испуганная Мурка.

Годы летели, а фотографий над кроватью становилось всё больше, отмечая её дни рождения: "Мурке год!", "Мурке два года!"... Последнее, самое свежее фото гласило: "Мурке 5 лет!" На нём Мурка, уже вальяжная и совершенно уверенная в своей красоте, лежит на любимом диване.

Андрейке уже 12 лет, он учится в средней школе. Мурка – полноправная, пятилетняя Хранительница Очага.

И вот однажды, в один прекрасный день, когда Мама готовила свои знаменитые котлеты, а Мурка, растянувшись на подоконнике, смотрела на воробьёв, в комнату вошел Папа. Он выглядел необычайно взволнованным.

Он хлопнул себя по коленям и объявил:

— Ну что, друзья мои! Поздравьте нас! Звонили с работы: нам выделили квартиру! Настоящую, большую, в городе!

— Ура! — воскликнула Оля.

— Через месяц, — добавил Папа, сияя. — Всего через месяц мы переезжаем туда!

В этот момент, где-то в глубине своего кошачьего сердца, Мурка почувствовала холодный укол тревоги.

Папа сиял, Мама радовалась, Оля визжала от восторга, представляя себе лифт и большие окна. Только Мурка, пятилетняя Хранительница Очага, стояла на месте, уставившись на Папу с выражением глубочайшего кошачьего скепсиса.

С этого дня жизнь в маленьком домике превратилась в одну сплошную, нескончаемую суматоху.

Мама начала великую инвентаризацию. Дни напролёт она просматривала каждую вещь, каждую чашку, каждую пожелтевшую салфетку. По дому повсюду выросли башни из картонных коробок — больших, маленьких, с надписями ручкой: "Кухня", "Посуда. Хрупкое", "Олина одежда на вырост". Мама аккуратно складывала в них скарб, прокладывая хрупкое старыми газетами.

Папа же, в своей синей рабочей куртке, был мастером скотча и логистики. Он плотно запечатывал каждую коробку широкой коричневой лентой, натягивал её до звона и проверял прочность. Звук разматывающегося скотча, похожий на крик тревоги, стал для Мурки самым ненавистным звуком в мире. Он означал, что её уютный мир разбирают на части. Кошка постоянно пыталась спрятаться то в пустом валенке, то на самом верху шкафа, но коробки настигали её везде.

Андрейка, уже не маленький мальчик, не показывал своей грусти, но чувствовал её. Переезд в город был, конечно, здорово, но прощаться со старым домом, с его запахом полыни и старой древесины, было тяжело. Вечером перед днём отъезда, он долго смотрел на свою Стену Муркиной славы — ряд фотографий, фиксирующих годы их дружбы.

Он аккуратно снял их все, одну за другой, и бережно вложил в свой учебник по литературе между страницами о "Капитанской дочке". Заветный учебник он положил в самую надёжную вещь — Мамину большую хозяйственную сумку, которая всегда была под присмотром.

Наступил День Икс. Рано утром в палисадник, разбрасывая гравий, въехала большая, зелёная грузовая машина с высоким деревянным бортом.

Грузчики — хмурые, сильные мужчины — начали выносить всё. Столы, стулья, скрипучие шкафы, старый диван, на котором так любила спать Мурка. Каждая вынесенная вещь оставляла в доме невыносимо пустую, гулкую тишину.

Наконец, пришла очередь Мурки. Для неё специально купили небольшой, фанерный кошачий домик с решётчатой дверцей. Она сопротивлялась, шипела и вцепилась когтями в занавеску, но Папа ласково, но твёрдо посадил её внутрь.

— Ничего, Мурка, потерпи немного. В городе будет лучше! — сказал он, закрывая дверцу.

Папа и Андрейка подняли домик и поставили его в кузов, среди громоздкой мебели. Чтобы он не упал, Папа поспешно, не очень тщательно, прикрепил домик старой верёвкой к борту кузова.

— Прощай, дом! — крикнул Андрейка, махая рукой старому крыльцу.

Мама, Оля, Андрейка и Папа уселись в кабину рядом с водителем, и грузовик, с рёвом мотора, тронулся.

Он проехал по асфальтированной дороге, затем свернул на узкую, ухабистую просёлочную дорогу.

Грузовик подскочил на очередной кочке, потом ещё на одной — более сильной. Верёвка, которой был привязан кошачий домик, была старой и тонкой. Она натянулась до предела и со свистом лопнула.

С глухим стуком фанерный домик выпал из кузова. Он приземлился в придорожные кусты сирени. От удара хрупкий домик разломился пополам, словно ореховая скорлупа.

Машина, грохоча, умчалась вперёд. Никто в кабине, слушая весёлые Папины планы о новой жизни, ничего не заметил.

Мурка, оглушённая и дрожащая, медленно выползла из обломков. Её мир, уютный и предсказуемый, разлетелся на щепки. Грузовик уже давно скрылся, оставив за собой лишь облачко пыли и далёкий, стихающий гул мотора.

Она сидела посреди просёлочной дороги. С одной стороны тянулись покосившиеся заборы дачных участков, с другой — начинался тёмный, густой лес. Влажный воздух пах грибами, сосновой хвоей и тревогой.

— Где они? Где моя семья? — прошептала она, её голос дрожал. Для кошки, которая пять лет жила в роскоши и тепле, оказаться в этом огромном, диком мире было всё равно что для принцессы вдруг оказаться в пустыне.

Её первым, инстинктивным желанием было бежать за машиной, но она знала, что не догонит. Грусть и обида сменились страхом. Ей нужно было найти убежище.

И тут, сквозь страх, она услышала уже знакомый Зов. Он не был похож на тревожный писк, который она слышала той ночью, но был тихим, настойчивым, как далёкий барабан. Это был Зов Природы — зов, который вёл её не к людям, а к другим животным.

Мурка поняла, что ей не выжить одной на дороге. Она собрала всю свою кошачью смелость и сделала шаг в сторону Леса.