Возвращение в реальность, глава 10

Действующие лица

Целый год в моих записках присутствуют одни и те же герои. Пришла пора написать о некоторых из них подробнее. Кто же эти некоторые? В соответствии с замыслом повествования это будут люди, поставленные надо мной командирами. Герои мои, конечно же, имеют реальных прототипов, но поскольку я могу быть необъективным, я умышленно видоизменил их фамилии, это полезно, кстати, и в смысле субординации. Итак, вот вам галерея.

Багиров
Командир взвода. По национальности – что-то закавказское. Похож на киргизского бая из сказок, глаза басмаческие и продажные. Умеет говорить по-грузински, поэтому с солдатами-грузинами «не-разлей-вода». Среди солдат вообще известен под именем «Бычок». Прозвище отлично оттеняет его невысокий рост, широкий зад и лицо, утиную походку, квадратную плешину и подловатый нрав. За методы работы его ещё называют «Разведчиком». Если Бычок дежурит по заводу или по части, то он обязательно облазит все бытовки, слесарки, уголки, закутки и вынюхает, где чем пахнет. Если кто-то забухал, он никогда не помешает – упаси господи! Он просто сделает фамилии пивцов украшением своего утреннего доноса. В отношении мер пресечения Бычок весьма гибок. Только в очень редких и самых безобидных случаях нарушения распорядка, например, когда музыканты после отбоя жуют содержимое чьей-то посылки, он может наорать на нарушителей, обругать их и прогнать. Если же дело касается чачепития (не путать с чаепитием), то об осведомлённости Бычка герои узнают только наутро, причём, наказание их ждёт примерное: Роснянский учиняет допрос и берёт объяснительные, Свистунов читает длинную бойкую мораль и придумывает наказание трудом, Фараонов называет мудаками и публично картинно  возмущается нравами воинов. Хасанов приглашает к себе в бункер и навешивает тумаков. Иногда навешивает прямо перед строем. А Бычок навешивает лапшу на уши, бегая и удивляясь, как так можно, и в стиле Иуды, почти союзнически, обращаясь к пострадавшим со словами лёгкого укора.
В случае драки или назревающей драки, Бычок апеллирует к грузинам. Грузины – местные, поэтому даже самым заядлым русским драчунам не приходит в голову с ними связываться. Вообще, взаимоотношения у грузин в чём-то выгодно отличаются от наших. Они подчиняются известному закону: чем малочисленнее нация, тем более она старается замкнуться в себе, тем больше в ней национализма. У Бычка явственно просматривается националистическая жилка, однако, он сходится с людьми более по интересу, то есть, он вполне покупаем. Но это друг из тех, кого легко приобрести, да нелегко иметь. Иметь короткие отношения с таким коротким человеком как Бычок – тяжело. Это ведь надо выслушивать его пресные жизненные рассказы, туалетный и половой юмор, поддерживать гнилые идеи и поступки. Я предпочёл длинную дистанцию.

Литкевич
Командир взвода. В первых главах он фигурировал у меня с какой-то другой фамилией, забыл. Со временем скорректирую. (Кевич – примечание от 28.04.26). Этот прапорщик молод, всего на один год старше меня, но сильно испорчен. В нашей части служит его родной старший брат, капитан медицинской службы Литкевич. Младший (его зовут Иван), завидует старшему, обладателю «волги» роскошной квартиры и чехословацкой посуды. Это я знаю из личных бесед с Иваном, которые мы вели в поезде, ещё когда ехали в учебку (он был сопровождающим). Вообще, я имел с ним контакт раньше,чем с кем бы то ни было. Это он в первый день службы вызвался сохранить бритву и ромбик мне, а Саше – часы. С тех пор, несмотря ни на что, я к нему хорошо отношусь.
Однако, Литкевич – довольно отрицательный персонаж. Его отношения с солдатами неестественны, антагонистичны, а порой курьёзны. Он – бухарик, но хуже то, что, либо по молодости лет, либо по глупости, он не умеет выдерживать дистанцию в отношениях с рядовыми. Для всяких шабашек и жалких махинаций (а махинатор Литкевич никудышный) он собирает без разбору солдат, с иным пьёт, с иными дерётся. Он имел несколько стычек с солдатами, и в микроклимате роты витает идея отлупить нашего героя хорошенько. Своей взбалмошностью и непоследовательностью Литкевич внушает несерьёзное к себе отношение. Его часто кличут «Салабоном». Кличка и на этот раз весьма подходящая, если учесть отсутствие авторитета у солдат, склонность решать критические ситуации горлом или кулаками, склонность к сиюминутной выгоде, трусоватость.
Показательно, что в новогоднюю ночь (кое-что о ней в этой тетрадке есть) ответственным за порядок в роте был именно Литкевич. Провёл он эту ночь своеобразно, в своём стиле. В час ночи, после того, как исчерпалось «прогибишное» застолье, ушёл домой Свистунов и настало время что-то делать, Литкевич поставил музыкантам бутылку шампанского. После этого, прямо у нас, в музыкалке он нарядился в костюм Деда Мороза, положил в мешок некоторую часть сладких запасов музыкантов, уселся в «волгу» брата, ведомую нашим шофером Корипанчиком и отбыл.
Вернулся он через два часа весьма пьяным. Вообще-от он из малопьянеющих, но если уж на Новый год он был заметно пьян, значит действительно выпил море. По возвращении он тут же решил навести порядок в гараже, произошла небольшая потасовка, и нашего Деда Мороза оттуда вышвырнули. Затем он надавал по шее двум нашим пьянчужкам и слобоморальным типчикам Конкину и Осокину. Под утро он зачем-то подался в четвёртую роту, где его снова отлупили.
Вновь возник наш герой только в 10 утра, когда Фазанов уже произвёл свой весёлый подъём. Шинель его я видел рано утром в ленкомнате, потом на Суховееве, тот накинул её, чтобы сходить в туалет. Шинель не пострадала, а вот портупея исчезла бесследно. Искали-искали, так и не нашли.
В заключение портрет по сравнению со старшим братом. Капитан Литкевич весьма представителен, широколиц, с волевым подбородком. Ширококостен, чуть пузат. Братец его – то же самое, только в какой-то непутёвой комбинации. Можно сказать – пародия. Представительность брата в Литкевиче-младшем сменяется легкомысленностью, даже некоторой шелудивостью.

Хасанов
Старшина роты. Ветеран роты, реликвия, лицо роты. Единственный из прапорщиков роты, который действительно служит в армии. Он осетин. Внешне огромен, грозен и громогласен. Ругается неистово и без выбора выражений. Хасанов по традиции считается самым страшным и опасным из командиров, способным солдата удавить, повесить, изуродовать  и покалечить. Это благодаря его облику, привычке ходить по части с большой дубинкой и применять в речи ставшие крылатыми выражения. Представьте картину: мордоворот под два метра ростом с носом орла и подбородком палача, косая сажень в плечах, разгуливает с большим дрыном перед строем и раскатисто приговаривает: «Я вам покажу, сукины дети! Кто-то из вас на этой неделе точно повесится!»
Служит Хасанов уже 30 лет. На пенсию собирается давно, но всё откладывает и откладывает.  В молодости Хасан, как говорят, действительно держал роту в ежовых рукавицах (и я готов в это поверить). Но сейчас он сильно сдал. Хотя и  сейчас каждый, испытавший на своей шее тычок Хасана, долго потом об этом вспоминает. Но достаётся сейчас, в основном, пьяницам и особо шустрым. Хасан стареет. Он выходил пса, подбитого каким-то мерзавцем, и теперь пёс, облезлый и хромой, постоянно ковыляет за когда-то грозным старшиной, облезлым и тучным. Пса прозвали Хасаном.
Старшина днюет и ночует в части. Каждый год 31 декабря он берёт отпуск. Но что такое отпуск для Хасана? Он не водит роту в столовую, не делает вечерних проверок, не отпускает в увольнения. Он просто сидит в своей каптёрке и пересчитывает солдатские шмотки. Иногда выпивает с Багировым, а чаще с Литкевичем. Да, Хасан устал от жизни в армии. Сам он нередко жалуется на усталость, да по нему и видно. Но Хасан не может жить без армии. Он врос в эту часть, эту роту, эту каптёрку («бункер» - так он её называет). Мн его жалко. Страх на солдата Хасан наводит только когда тот ещё зелен и нов. Через месяц любой начинает понимать, что старшина немощен. Ещё не физически, но уже морально. И поэтому самое странное будет для постороннего наблюдателя в картине «Перед строем» будет не поведение Хасана. Удивительно, что солдаты держат себя по меньшей мере непринуждённо. Они просто игнорируют грозного старшину. В строю полно бесед, в двух-трёх местах дружеские потасовки, где-нибудь на камчатке строя какой-нибудь закавказец обязательно издевается над каким-нибудь русским или азиатским тихоней. А старшина в это время сообщает, что некоторых из нас в 43-м обязательно следовало бы расстрелять.
И всё-таки, главная причина бессилия осетинского богатыря не в старости. Она в глубоком пороке стяжательства и воровства. Хасан – олицетворение коррупции, процветающей в командном составе части. Всё-превсё внешнее принимается во внимание, когда вырабатывается отношение к какому-либо человеку. Страшная это система: тебе, казалось бы, ещё совершенствоваться и совершенствоваться, но нет, тебе уже определено на Аре место, от которого шаг вправо или шаг влево – расстрел, фигурально выражаясь. Недаром так резко, так противоестественно дифференцируются поощрения и наказания меж солдатами.
Неважно, что ты не работаешь и не хочешь работать. Но ты купил Хасану бутылку водки – можешь получить лишние сапоги или х/б, получить увольнение – словом, то, что тебе надо. Солдаты рвут простыни на подворотнички. бывает, при смене белья не хватает с десяток простыней. Не каждый раз, но иногда в таких случаях Хасан после получки собирает по рублю с носа, и только после этого выдаёт постель. Мне неприятно пересказывать виденные и слышанные нехорошие дела, из-за них мой рассказ похож на брюзжание ханжи и на пасквиль. Но обо всём этом я вынужден говорить, ведь без этого не сгорела бы лесопилка.
Главная причина хасановского бессилия, а также и бессилия прочих аборигенов моей Ары: они не могут возмущаться справедливо. Виновный – ещё не виновный. Он должен быть ещё не кум обвинителю и не сват начальнику обвинителя. Поэтому в стаде сатиров старый кентавр выискивает самых плешивых и бесхвостых, чтобы на них взвалить грехи толпы. Хасана купили софисты. Они превратили его в ходячий софизм. И это символ части.
Трудно писать. Что-то, чувствую, остается недосказанным. Господи, что со мной происходит с начала нового года! По сто раз на день, очнувшись, горько понимаю: я всё на Аре. Что-то с психикой. Мерещатся самые неожиданные детали и эпизоды земной жизни. Рано ещё, рано, рано...
Свистунов, замполит роты. Да, вот мы и добрались до офицеров. Фараонов – замкомроты. Роснянский – командир роты. Жалко схематизировать живых людей. Да уж взялся. Лучше всего, конечно, судить по поступкам. Но ведь какая доля их поступков мне известна? По внешности? По характерным особенностям? По общепринятому мнению? По личным впечатлениям? Давайте!

Поступки Свистунова
Скажу сразу: он в своё время перетащил меня в первую роту из захолустной третьей. Он вообще, волен в некотором смысле заниматься селекцией. Он подбирает для роты, например, музыкантов, имеет возможность перехватить себе иной раз салабончика, могущего стать полезным в общественной работе. Таковым и я побыл. Свистунов занимается воспитанием личного состава. Он чаще других придирается к внешнему виду, хотя это несущественно в конечном счёте. Добивается он также того, чтобы солдаты не опаздывали в строй и присутствовали на всех построениях. Его метод – наказание неквалифицированным трудом, а также, строевыми занятиями и бегом на длинные дистанции. Короче, Свистунов методом кнута и пряника ведёт работу с музыкантами, агитаторами и комсомольскими активистами по выполнению своих задумок и указаний свыше.

Поступки Фараонова
Этот лейтенант старается иметь поменьше поступков, а если иметь, то чтобы «и нашим и вашим». Он был деньгодержателем, когда солдаты шабашили на макаронной фабрике. Такой тип шабашек широко практиковался в Винницкой учебке: курсанты работали по договорам на различных объектах, а заработанные деньги клали в фонд роты. Фонд этот шёл как правило на оборудование казарм, аудиторий и спецклассов. Здесь так же. Фараонов отгрохал техкласс вполне современный, оборудованный для обзорных занятий по специальности и политзанятий. На эти же деньги Фараонов купил под Новый год для роты телевизор. Он же первым поддержал почин музыкантов, связанный со сбором денег на аппаратуру. Тогда было решено, что каждый доброволец роты сдаст по 30 рублей и будет куплен ансамбль в собственность роты. Фараонов был назначен председателем бюро казначеев, активно работал по вербовке добровольцев. Дело не выгорело, так как комбат Зюзя не рискнул. Только когда тринадцать музыкантов накатали заявления о снятии тридцатников на семейные обстоятельства, он сдался.
Фараонов нередко апеллирует к командиру первой роты капитану Роснянскому о помиловании того или иного нехорошего солдата. Потом он часто напоминает помилованному об этом. Но последнее характерно не только для Фараонова.

Поступки Роснянского
Роснянский старается делать минимум. Только, то-о-олько самое необходимое. Единственная область, где он работает полноценно и полновесно – это поддержание своей власти. Он совсем немного командует и не слишком заботится о своём авторитете. Он властвует. Каким образом он держит в лёгком трепете весь коллектив роты? Умело используя существующие рычаги воздействия. Треплет нервы с отпуском. Сосёт кровь с увольнением. Некоторым посылает «телеги» на родину. И солдаты и командиры всегда выполняют приказы Роснянского. Для этого мало быть просто требовательным. Для этого надо уметь дать такой приказ, который можно выполнить, и дать его так, чтобы его было нельзя не выполнить.
Когда я отправлялся в учебку, в день отправки я сказал Роснянскому, что мне ехать нельзя, потому что я музыкант и, к тому же, электрик. Ротный ответил, что никаких изменений быть не может, раз назначен, значит поедешь. И тогда снялась с моей совести проблема выбора пути Ары.
Роснянский расставляет людей по рабочим местам и, имея объективные аргументы, может спорить даже с начальником завода, не говоря уже о комбате Зюзе. Когда я после учебки отказался работать во 2-й роте, не выполнил приказ главного инженера, в то время вр. и. о. начальника завода, наш ротный, чувств никаких не изведав, поставил меня грузчиком под начало Петросова. Поступки его разумны, хладнокровны и психологичны.

Внешность Свистунова
 Крепок, круглощёк, весьма невысок. Имеет светлый волос с проседью, но седина его не старит из-за цвета волоса, а также из-за оптимизма наружности. Ходит и говорит Свистунов всегда задиристо, петушисто, вроде и свысока, но не обидно (сам то он маленький). Порой в насмешку солдаты называют его «метр» (подразумевается при этом, что Фараонов – «километр»), иногда добавляя украшение: «метр десять с фуражкой».

Внешность Фараонова
Я застал Фараонова ещё прапорщиком.он был тогда долговязым малым, простоватым резонёром с высоким голосом и весьма дипломатичными повадками. Теперь он лейтенант, носит очки и усы, стал ужасным чистюлей и немного брюзгой и ханжой. Выглядит он респектабельно, но глаза из-под очков частенько появляются всё те же – молодого барашка. Фараонова облагораживают длинный тонкий нос и нежная красивая кожа лица, мягкий, чуть вьющийся волос. Но его принижают до уровня «своего парня» привычка сутулиться и манера визгливо и длинно-оправдательно говорить. Такова двойственность Фараонова.

Внешность Роснянского
Наш командир роты чуть ниже среднего роста и сутул. Можно сказать, среднего роста. Любит очки с тёмными стёклами. У него сильно сужающийся книзу подбородок, две небольшие складки у рта, делающие рот похожим на букву «о». Из-за этих деталей внешности Роснянского часто называют Пиночетом. Хотя, это прозвище характерно и для его повадок. Внешне он постарше своих замов, выглядит лет на 35-40. Долгое время мне представлялось загадкой его имя, и я предполагал у него самые экзотические имена – от Абрама до Влодзимежа. Но оказалось, что его зовут Сергей. Всего-то навсего. Это немножко поломало ореол вокруг личности ротного, и я стал иногда его видеть обыкновенненьким сереньким человеком. На голове у него жидкий и липкий шатен, глазки маленькие, лицо остренькое, кожа рыхлая, бледная, чуть конопатая. Если с Роснянского снять очки и мундир, то получится типичный агент контрразведки, незаметный и безжалостный, никакой в быту, неустроенный в жизни.

Характерные особенности Свистунова
Во-первых, у него слаба для политработника речь. Он сбивчиво, не всегда внятно, часто неправильно читает. Говорит он плохо подбирая слова, употребляя слова-паразиты и т. д. Добавлю, что такая манера говорить через пень-колоду, сглаживая и украшая речь лишь матюками и сальными шуточками характерна для большинства военных и для многих политработников. Особенность же именно Свистунова в том, что он, толкая речь, не выглядит традиционно самодовольным и уверенным, а розовеет, словно стыдясь, тужится, старается, и потому выглядит более-менее мило. Ещё он охотно рассказывает анекдоты. В неформальном общении он вполне сносен, но, конечно же, поверхностен, часто острит, редко хорошо. Идеологически весьма ортодоксален.

Характерные особенности Фараонова
Что бросается в глаза – его двойственность. Компромиссность в скользких вопросах и гусарская бескомпромиссность (демонстративная) в вопросах очевидных. Фараонов начинал свою службу в этой своей роте с рядового. Этот факт даёт ему определённую «нулевую скорость»  в гонке за авторитетом и Фараонов, понимая это, более всего бережёт и украшает свой авторитет среди солдат и вообще, коллектива роты. Он всегда полон прожектами по благоустройству роты, превращению её в райский уголок. Очевидно, он хочет стать командиром роты, и всегда просто расцветает, когда его назначают вр.и.о. Он подчёркнуто деликатно относится к Роснянскому, может быть, даже с благоговением. Чувствует себя преемником и заботится о месте ротного как о святыне.
Говорит Фараонов не очень гладко, но старается делать это интеллигентно. Логику любит иногда продемонстрировать в своих выступлениях, но это всё та же рисовка, а логика на поверку с изъянами. Однако, соблазн велик, ведь когда говорит офицер, солдаты молчат. Особенность Фараонова в несоответствии его слов и его дел, и эта особенность помогает ему отлично существовать в мире, где царит несправедливость идеи.
 
Характерные особенности Роснянского
Роснянский – скользкий товарищ. Насколько я знаю, контактируют с ним только на почве «ты - мне, я - тебе». Разговаривать с ним по поводу службы, обсуждать организационные вопросы, тем более требовать чего-то по праву – невозможно. Правда, требовать по праву на Аре вообще нельзя. Не в том дело, что напрасно – нет, своего ты сможешь добиться, но при этом пройдёшь «сквозь строй» таких волокит и неприязней, что сто раз пожалеешь о том, что начал это дело. И дерзость твою потом на тебе сто раз выместят и высмеют. Требовать смело своего и идти напролом ты можешь лишь в том случае, если имеешь достаточно веские аргументы для решения функции «ты – мне, я – тебе». Роснянский для того, чтобы оградить себя от всяких уставных обязанностей, пользуется своей язвительностью – природным сочетанием сообразительности и желчности. Сам он достаточно вышколен, у него и шаг, и осанка (несмотря на сутулость), и рапорт есть. Поэтому требовать того же от солдат он имеет моральное право. Но этого требовать у него есть и формальная обязанность. И если Роснянский набрасывается на солдата, коря его за отсутствие выправки, за недостатки во внешнем виде, то почти всегда это значит, что он "солит" солдату за что-то далёкое от выправки.

Общепринятое мнение о Свистунове
Свистунова не любят. Больше всего солдаты ненавидят его привычку церемониться, то есть, полоскать мозги. Он до бесконечности держит людей на построении и предъявляет требования, давно всеми забытые. В нашей части так повелось, что разные командиры требуют разных вещей, у каждого есть свой конёк, на котором он выезжает. Свистунов бывает одержим укреплением дисциплины, когда получает от своего начальства втык. В таких случаях он невыносим. Строит роту и с места в карьер начинает проводить в ней коренные реформы. Для примера опишу один из обычных воскресных дней.
До часу дня в части царила идиллия. Кто-то смотрел телевизор, кто-то сидел в библиотеке, иные разбрелись по бытовкам, а кто-то уже скучал и чесал в затылке: не сообразить ли? Я и четверо стропальщиков до часу дня разгружали вагоны с брёвнами, которые были присланы аккуратными поставщиками на несуществующую лесопилку. Да, лесопилки нету, а вагоны всё идут. Мне объяснили, что эти брёвна ещё из плана прошлого года. Поработали мы хорошо и закончили быстро, всем хотелось отдохнуть в воскресный день. Но тут появился Свистунов. Вместо обеда с часу до трёх мы стояли перед казармой на плацу, побригадно в две шеренги. Свистунов записывал тех, кого нет в строю и фиксировал опаздывающих. Командиру каждого отделения бравый лейтенант за каждого отсутствующего и опоздавшего давал наказание в виде пробежки пяти кругов по большому кругу, это примерно метров 250-300 по территории части. Каждому опоздавшему предстояло преодолеть пять кругов рысцой. Среди опоздавших был Головаш. Когда все более-менее собрались, нарушители были выведены из строя и отправлены в нелёгкий путь. Головаш бежать отказался, и они долго препирались со Свистуновым. Замполит роты был непреклонен, и Головаш просто ушел с глаз долой. Обиделся. Командиры отделений тоже на бегали, видимо Свистунов о них предусмотрительно забыл. Но уж мозги он всем нам прополоскал изрядно. Кроме того, он затеял совсем дохлое дело: решил поставить в строй киномеханика и фельдшера, которые в строю отродясь не стояли и имели на то такой миллион веских причин, что даже при помощи моего крана их вряд ли удалось бы приподнять с насиженных мест. Фарс набирал обороты, Свистунов входил в раж. На обеде он привязался к киномеханику, фельдшеру, шоферам, которые едят отдельно от роты. За мелкие и случайные прегрешения он раздавал налево-направо по пять кругов. Наш командир отделения Лёва также отказался бежать. Ему Свистунов после обеда перед строем объявил пять нарядов вне очереди. Киномеханику и почтальону Сергею Романову досталось только три. Лёва один наряд в тот же день отдежурил. И всё. А Романову дежурить некогда. Да и что такое дежурство по роте в нашей части? Просто отдельно от роты кушаешь, да перед новым нарядом с утра ищешь пару праздношатающихся салабонов для уборки территории.
Так что, в конце концов, нарушители не слишком пострадали. У Свистунова принцип: «Я воспитываю роту, рота воспитывает нарушителей». То есть, если кого-то нет в строю, вся рота его ждёт. По расчёту замполита, когда этот солдат придёт, рота его налупит. Именно так. Свистунов прямо заявляет, что если подобный нарушитель, т. н. «мудак» будет избит, последствий не будет, всё будет надёжно прикрыто. Если в «мудаки» попадает какой-нибудь «чума» (беззащитный и неаккуратный человек), правило Свистунова срабатывает, ему попадает. Если же «мудаком» оказался Головаш (он чаще всего) или подобный «царёк», рота страдает вхолостую. Ну кто, скажите, будет обижать его на его родине? С Бычком они душа в душу. Свистунов им тоже куплен, хотя и играет в принципиальность. Да и потом, связываться с местными – это риск вообще вместо дембеля сложить головушку где-нибудь под плитой. Край здесь диковатый, контроля за солдатами мало. И эти свистуновские построения статистку самоволок и побегов не сокращают.
После обеда и до пяти часов были строевые занятия. Ходили перед Свистуновым по отделениям, потом повзводно  в полный шаг с равнением и «смирно». Головаш и «К» и тут сачковали, хотя крутились неподалёку, не смывались совсем. Грузины не злоупотребляют своими свободами в отличие от русских, поэтому для командиров они менее хлопотны. Короче говоря, в пять часов Свистунов завёл роту в клуб на документальный фильм, а сам куда-то слинял.
Конечно же, солдаты от этого и подобных занятий не в восторге. Реагируют по-разному. Большинство переносит стоически. Некоторые сачкуют. Простые русские ребята-хулиганы по традиции мечтают избить и даже зарезать Свистунова сразу после дембеля. Не они первые, да и не они последние. Не средство это против свистуновых. Потому что относительно идеи Свистунов прав. Идея гнила.

Общепринятое мнение о Фараонове
Фараонова любят глупой любовью, как курсистки любят корнетов. Наш заместитель командира роты – демократ, но больше – демагог. Причём, демагог он не из злых побуждений, а по уровню интеллекта. Но. Но надо уточнить, что в общественном мнении некоторая симпатия к Фараонову это просто отличительная деталь. А вообще, к нему, как и к другим арянам отношение весьма трезвое. Манны небесной от него не ждут, хотя он её и обещает «был бы я командиром». Фараонов сильно гоняет тех, кого называют «чума», и заигрывает с более-менее самостоятельными товарищами. Поэтому и отношение к нему двойственное. По его адресу у кузнецов общественного мнения, мещанской прослойки, не возникает подозрения в двуличности и подлости потому что Фараонов в общем-то парень простой, а главное, имеет козырь: в этой роте он с восемнадцати лет.
Личные дела, непонятные вопросы, всё, связанное с жалобами или проектами улучшения, солдаты решают с Фараоновым. Миша не откажет. А когда откажет, всё так приятно разъяснит, что аж на душе полегчает.

Общественное мнение о Роснянском
Роснянского боятся, потому что он легко может отравить жизнь, сорвать отпуск и испортить дембель. Относятся к нему как к чему-то неизбежному, кривотолков вокруг него не ведут, не обсуждают, не любят, не презирают. Лишь по инерции, да из вежливости к этикету, называют его за глаза «гандоном» и «пидорасом» . Если читателю неприятны эти слова, то я, извинившись, должен и оправдаться: наряду с матом эти популярные ругательства я слышу ежедневно по сто раз на дню. Кто виноват, что русский народ и русская книга разговаривают на разных языках?
Наиболее открыто Роснянского порицают за то, что он всегда поднимает на смех или извращает серьёзные дела, с которыми к нему обращаются солдаты. Он всё сводит на гнилую шутку или издёвку, говорить с ним невозможно. Да, он бывает нормальным человеком, просто и хорошо решающим принципиальные вопросы. Но это, когда он устаёт паясничать.
В чем выражается страх солдат перед ротным? Грузины и армяне ходят перед ним на задних лапках.  При нём они всегда присутствуют на зарядке, уборке и построении. Делают они это весьма активно и бросаются в глаза просто назойливо. Впрочем, Роснянский интернационалист: он гоняет «братьев», как и простых смертных. Но и простые смертные, глядя на арян, проникаются неким пиететом к своему непосредственному командиру.

Моё мнение о Свистунове
Зачем люди надевают военную форму? Одни, по примеру отца и деда, ставят себе цель – защищать родину и завоевания революции. Они служат в МВО, вероятнее всего, в Таманской дивизии. Другие не могут обойтись без встрясок. Бесшабашные и непрактичные по натуре, они идут в армию за подвигами и для того, чтобы применить куда-то свою кипучую энергию. Эти служат в Афганистане. Третьи – трезвомыслящие товарищи, а может быть, товарищи, направляемые трезвомыслящими доброхотами, делают свой выбор из практических соображений. Офицер советской армии имеет определённые выгоды: неплохая зарплата, уменьшенные затраты на одежду, льготы при получении жилплощади. Для офицера часто не обязательно иметь конкретную специальность. Соображать ему требуется только в строгих рамках субординации. Получается, что эти третьи служат в армии лишь для того, чтобы на всю катушку пользоваться перечисленными выгодами? Это верно, но несколько натурально, грубо. Этот тип людей обязательно имеет моральную платформочку. Благодаря ей, а также, благодаря противоречивости человеческой натуры и разнообразию человеческих отношений, офицеры «третьей категории» не выделяются слишком резко среди остальных. Но служат они в Тбилиси.
Свистунова я конечно не шибко уважаю и особой симпатии к нему не испытываю. Но он – далеко не ужаснейшее из произведений Ары. Он прост как рыбий хвост, вполне бестолков, в вопросах мировоззрения счастливо наивен. Это идеальные качества для нашей политической армейской системы. Свистунов – верный пёс догматического начала коммунистической философии, предназначенного для широкого потребления. Советская идеология вообще сильна, динамична и гибка. В том виде, в котором она доходит до масс через замполитов, она напоминает волшебную сказку, простую и ясную, в ней ничего не надо доказывать: волшебство есть волшебство.
На эту тему дальше распространяться здесь  не следует, потому что от Свистунова это будет слишком далеко. На практике у нас с замполитом почти идиллия: он меня совсем не кусает, обращается ко мне редко, с претензиями почти никогда. Договориться с ним легко, но память у него короткая. Только со мной он планировал: сходить купить гитару, устроить культпоход на футбол (осенью прошлого года в Тбилиси были великолепные игры), запустить в ленкомнате моторчик, который будет развевать «вечный огонь» из лоскутков. Ничего не было сделано, потому что Свистунов обо всём на свете забывает. Если до обеда я договорился с им о послеобеденном увольнении, то после обеда он уже выпячивает глаза в слоновости, вполне по Маяковскому. Он уже забыл.  Зато у замполита в памяти чётко держится ярлычок на человека. Например, с февраля прошлого года он раз десять подходил ко мне, одинаково пожимая руку и бодро спрашивая: «Ты у меня когда увольняешься? Ах, в мае! Ну ничего, мы с тобой ещё наделаем делов, служить то ещё долго!» Казалось бы, Свистунов отлично ко мне относится. Но он за целый год не запомнил, когда я увольняюсь, а главное, так и не наделал со мной делов. Я для него сейчас точно такой, каким был с первого взгляда. А вот сменщика моего - Рожкина Свистунов от начала и по сей час мечтает видеть в гробу, невзирая на перепады судьбы, многочисленные рожкинские взлёты, просветления и протрезвления. Фактически, трезветь Рожкину нет смысла. Конечно, жить наперекосяк из-за того, что замполит тебя клюёт, всё равно не следует, но Витёк – такое же дитя природы, он по развитию далёк даже от Свистунова, и антагонизм он принимает органично, как природное явление, иного положения вещей он себе не представляет. Офицер, к сожалению, тоже.
Я отношусь к Свистунову хорошо. Зла на него не держу, презрения к нему не испытываю.

Моё мнение о Фараонове
Молодой заместитель командира роты работает в моём стиле – убеждение и апелляция к здравому смыслу. Но он работает в конкретной обстановке. Его методы обтёсаны реальностью, и поэтому спекулятивны, психологичны. Я мог бы считать его оппонентом, но любая дискуссия жива тем, что спорщики добиваются какой-то желанной всем истины, а у нас с Фараоновым этого быть не может, так как его истина очевидна и для меня неприемлема. Истина Фараонова в продвижении вперёд тела и имени кратчайшим путём и с наименьшим сопротивлением. Я в своей ситуации такой надобности не имею. Меня интересует действительная и глубокая причина пожара на лесопилке, причина смертности среди солдат стройбата, причина попадания ледышек в души моих собратьев, самовольных отлучек, отравлений и  осуждений. Читайте так: самовольных отлучек, самовольных отравлений и самовольных осуждений.
Я уважаю Фараонова за то, что он покладистый человек, но не уважаю за то, что он демагог. Он любит спрашивать у провинившегося, зачем пил, зачем гулял? Тысячу раз спросив, можно было бы уже и выяснить, зачем же? Но лейтенант не выясняет. Он только спрашивает. Он – софист. Теперь о покладистости. В практических, не психологических обещаниях Фараонов – хозяин своего слова. Он сравнительно легко воспринимает разумную идею, исходящую снизу, может стать союзником в осуществлении этой идеи. К слову, бывает, что он «проталкивает» не столько разумные, сколько популярные начинания, то есть, житейское мировоззрение в нём преобладает.
У меня отношения с Фараоновым не сложились. Ведь лейтенант (а точнее, уже старший лейтенант) восприимчив к сантиментам и комплиментам, но очень не любит идеологических противников.

Моё мнение о Роснянском
О нем у меня ещё не сложилось определённое мнение. Когда я с ним расстанусь, какое-то мнение останется несомненно, но вряд ли оно будет вполне объективным. В его облике для меня много белых пятен. Как он живёт? Каковы его дом и семья? Бывавшие у него дома говорят, что обстановка его скромна. Очевидец сказал даже, что живёт наш капитан бедно. Допустим, но это ведь может быть не от недостатка средств, а от традиционного уклада, стиля жизни. Практичность, неброскость поверхностный взгляд может определить как бедность.
Почему Роснянский может демонстративно начхать на директиву Фазанова, но не может наказать Литкевича за каждодневную пьянку? Не потому ли, что разрушать легче, чем создавать, отвергать легче, чем утверждать? Не знаю.
Ещё у ротного есть эффектный приём, и он бывает полезен ему в хлопотных занятиях по психологическому воздействию на подчинённых. Фокус в том, что Роснянский всегда в курсе событий. Он часто знает о том, о чём из всей роты знают только участники. Многие, казалось бы, шито-крытые дела неисповедимыми путями приходят к ушам ротного. А потом мы удивляемся, что, выступая перед строем, он находит способы воздействия на каждого солдата, основанные на точном психологическом расчёте и тонком манипулировании имеющимися данными и интуитивными посылками. Несомненно, для этого необходим аппарат информаторов. В армии такой аппарат существует по моим предположениям и исходя из здравого смысла, у всех командных постов, начиная от командиров рот и кончая особым отделом. Каждый пост имеет свои цели и в соответствии с ними подбирает себе информаторов и ставит перед ними задачи.

Долгожданный эпилог к весьма длинному описанию действующих лиц
Завершить эту главу должны были портреты Фазанова и Зюзи, соответственно, замполита и командира части. Но я уже устал. О Вас, дорогой читатель, я и не говорю, потому что вряд ли Вы осилите мою писанину до этого места. Неужели и этот рассказ не будет мною дописан? Что за чертовщина: с пылом и жаром я берусь за прекрасную тему, вдохновенно расписываю дебют, с наслаждением предполагая захватывающее развитие, блестящую кульминацию и убийственную концовку. Но вдохновения моего хватает ненадолго. Спустя пару дней тема катастрофически стареет, разрыв между настроением записей и настроением сиюминутного ума растёт, писать уже неохота, да и незачем, как вдруг оказывается.
Так и с сообщением о пожаре, переросшим в портретные описания людей, от которых зависит моё благополучное завершение пути Ары. Я начал психологический детектив, но жизнь не дала сюжета. А брать сюжет из головы, огульно, нельзя – сразу рухнет деликатная правда, пронизывающая каждую строку моего рассказа. С ней погибнет и рассказ.

Политинформация
Итак, политинформация. Её у нас проводят часто, но как-то беззубо, бестолково, неумело. Одному лишь Фазанову можно позавидовать в ясности хода и последовательности изложения мыслей. Свистунов (замполит 1 роты) в принципе правильно передаёт политику партии, но настолько прямолинейно и директивно, что с ним порой просто не хочется соглашаться. Солдаты читают политинформацию вообще через пень-колоду.
Мне редко приходится говорить. А жаль. Всегда приятно, когда тебя с интересом слушают. Далеко не все ораторы этого достигают, но я чувствую, что могу. И мог бы ещё лучше, если бы выступал чаще. Однако, я ни разу не проявлял активности, не предлагал себя, нередко даже отказывался от выступлений из-за того, мне противна методика работы наших политруков. Они всё делают «шаляй-валяй» и выезжают «на авось» - на суррогатах, подборке штампов с лирическими отступлениями на местные темы, которые тоже уже давно загавканы донельзя.
Припоминаю случай, оставивший во мне пренеприятнейший осадок. Свистунов в своём стиле, вулканически навалился на меня с задачей сделать докладик по поводу юбилея нашего ГСЦККПССППВССССР товарища Л. И. Брежнева. Я согласился из соображений чисто практических, хотя принципиально я против идеализации советских работников и даже деятелей. Задача привлекла меня в некотором роде своей трудностью. Попробуй заинтересуй слушателя дифирамбами человеку, о котором и так уже прожужжали все уши СМИ. Я составил более-менее воспринимаемый планчик и был во всеоружии. Несмотря на это, перед началом политзанятий я  волновался, ведь предстояло донести до весьма пресыщенного слушателя довольно щекотливую темку. Я сам не имел права сбиваться на лебезение и восторги, поэтому рассчитывал хотя бы рассказать о хороших делах, которые люди сделали от радости по поводу события.
Перед началом политзанятий (их в нашем взводе ведёт Фараонов) в класс забежал Свистунов и при всех громко и назойливо убеждал меня, что я должен со своим сообщением нарисоваться в первую очередь, а уж затем должны выскакивать  штатные политинформаторы.
Потом пришёл Фараонов, а Свистунов ушёл. И Фараонов сказал, что план у него сегодня такой: сначала послушаем политинформаторов, потом запишем новую тему. И пошли докладчики. Я был зелен от бессильной злобы. Сидящий рядом Перкин порывался опомнить Фараонова, но я удержал его. Я понимал, что это бесполезно. Фараонов просто не знал, что я должен выступать.
Да-да, изумительная особенность командования нашей части заключается в том, что командиры правят «кто в лес кто по дрова». Фараонов – лебедь, Багиров – рак, Свистунов – щука. Остальные – в том же духе. Посудите сами, за что я получил недавно от Роснянского пачку нервных и неприятных слов (можно было бы сказать взбучку, но взбучка – это когда по справедливости и для добра).
Нас с Рожкиным вызвали в прокуратуру по подозрению, что мы упёрли со склада какие-то железки. Роснянский мне лично ничего не сказал, а передал через Рожкина, что надо написать объяснительные. Я не стал ничего писать, так как не имел представления, о чём писать, в чём объясняться. Зачем мне оправдываться что, мол, я не воровал никакие там железки, и вообще, узнал о них через тридесятый язык? Спустя несколько дней Роснянский, проходя мимо меня, поманил меня, завёл к себе в канцелярию и спросил, почему я не написал объяснительную, на что я ему ответил, что мне непонятно, о чём речь. Потом он докопался до моего шеврона и двухгодички, а потом отправил к Свистунову домой, чтобы я его быстрей позвал, а то надо оформлять дисциплинарную практику. В это весь наш командир роты! Всё, уже не нужна ему моя объяснительная.
В тот же день Рожкин передал мне распоряжение Роснянского: в субботу, в 9 утра вместо политзанятий мы одеваем мундиры и едем в прокуратуру. Подошла суббота. Никто из начальников не пытался меня сбагрить в прокуратуру, а сам я туда и не стремился. Только спросил у Рожкина: «Ну как?» А никак. Бычок молчал, Рожкин подходил к Фараонову, тот сказал, мол, никуда не пойдёте, придёт командир, скажет сам. А командир не пришёл. Мы благополучно отсидели политзанятия, так и проковыляла очередная суббота.
В воскресенье утром пришёл Роснянский и, поздоровавшись со строем, тут же осведомился у Бычка, были ли мы в прокуратуре?  Тот развёл толстые короткие руки и склонил голову набок. Когда Бычок склоняет голову, у него поворачивается маленький подбородочек, а широкие висячие щёки остаются на месте. Этот жест означает, что опять эти сволочи и дармоеды подложили бедному Равшану (это имя Багирова) свинью под зад. «Где крановщики?» - возопил Роснянский. Рожкин был в наряде. Я отозвался на свою беду. «Это вам не в бирюльки играть! Вы что, думаете, это пустяки? Вы думаете, прокурор с вами будет шутить?» Я сдержано возражал, что мне никто ничего не сказал, а сам я эту прокуратуру просто-напросто не найду, да мне и в голову не придёт требовать от старшины Багирова (Хасан в отпуске), чтобы он отпустил меня туда. Роснянский поорал и успокоился. Больше не напоминал. Знает, что зазря. Душу облегчил и ладно. Но сам факт: Роснянский приказывает одно, Фараонов другое, Бычок – третье, как будто они между собой незнакомы. Из-за того, что наши отцы-командиры так работают, в роте царит бардак и декадентство.
На бумаге всё выходит гротескно и сатирично. А в жизни – три дела в прокуратуре. И если моё – недоразумение (тьфу-тьфу-тьфу), то другие дела – весьма серьёзные. Скоро будет суд над одним нашим бегунком. Это третий процесс за мои 14 месяцев Ары. Возможно, признают дезертирство. Это лет 5-6. Вот вам и политинформация.

Чума.
Чума, пожалуй, одно из обиднейших прозвищ на Аре. Но оно принадлежит лишь строго обозначенному кругу людей и почему-то весьма прилипчиво. Чумой у нас называют воина, который не заботится о своём комильфо. Он, как правило, редко умывается, всегда замызган, засален, всеми притесняем и унижаем.
В чумы попадает человек от природы флегматичный, неаккуратный, а также, нравственно надломленный.  Здесь дорого обходятся нечестность, подлость и предательство. Причём, нечестность здесь формулируется сложно: в одних случаях воровство – геройство, в других – тяжкий грех. То же и с обманом. Значит, чума – это человек прежде всего безвольный. Как следствие, он а) не следит за собой; б) способен на низкий поступок; в) неспособен постоять за себя.
Странно, что у нас в каждом отделении есть чума и везде он ярко выражен. Я наблюдаю и удивляюсь: кто они? Неполноценные люди, лишённые кода самолюбия, или исключительные личности, живущие по особым категориям эстетики? Попусту удивляться мыслящий человек не должен. Поэтому я думаю, что звание «чума» всё-таки не отражает сути человека, это скорее приспособительная реакция, к которой прибегают разные в сущности люди, не сумевшие удержаться на ногах в мире Ары. Среди них есть интеллектуалы, и они придают этой братии окраску философичности.
Вообще, обидно, что в каждой помойке есть интеллектуал.
Классе в девятом-десятом я придумал делить людей на интеллектуалов и неинтеллектуалов. Но моя классификация быстро рассыпалась. Критерий интеллектуальности – способность к абстрактной беседе – оказался слишком наивным.
У Курта Воннегута я прочёл дельную мысль о том, что каждый человек имет свою карассу. Я тоже её имею. Только она не имеет меня. Она меня не принимает. Вдохновляет меня другое окружение, кормит третье.
А что такое моя карасса? Это, по сути дела, политическая, а в идеале научная партия. Она занимается реальной объективной философией, в которой политика проводится не со скидкой на текущий момент, а в соответствии с объективными концепциями, определяющими законы развития цивилизации разума. В моей карассе не культивируется общепопулярный философский и идеологический штамп, поэтому она немногочисленна.
Я знаю, что у нас в стране есть люди, занимающиеся настоящей философией в её развитии, и что их выводы часто не соответствуют общепринятым. Поэтому исследования их не афишируются. Сам я в философии дилетант, но влечение к ней имею. Я думаю, что знаю что-то главное, но обосновать  это не могу, потому что недостаточно образован, не ведаю основных аргументов и контраргументов. И всё-равно, я ещё напишу настоящую книгу.

Говорит Фазанов
Для развития образа майора Фазанова, заместителя командира части по политической работе, помещаю здесь краткий конспект его речи на политинформации. Если речь Свистунова и особенно комбата Зюзи изобилует смешными нелепицами, то речь Фазанова чиста, и большинство его выражений я здесь не передаю, так как они вполне правильны и не индивидуальны.
Речь идёт о данных ЦСУ по выполнению плана 1981 года. «Национальный доход – главный фундамент нашего могущества». Что ж, вполне понятно. Говорит Фазанов очень внятно, громко, делая ударение на каждом слове, между словами отчётливые паузы. Говорит обдуманно, не буксуя и не оговариваясь. Слова подбирает точные, предложения строит правильно. Объясняет государственную финансовую политику, весьма популярно. Убеждает вытащить деньги из кубышек и чулков. А вот и традиционное отступление в насущность: новый дом, который мы недавно сдали. «Газа ещё полгода не будет, электричества чуть-чуть, отопления нет. Поэтому жить-то люди в доме живут, но прироста населения не будет, несмотря на то, что в доме полно молодых семей. Ведь спят жильцы в тёплых пижамах под тремя одеялами». Здесь половой юмор – главное фазановское орудие завоевания аудитории. Далее описывается качество окон и дверей. «Окно – первый сорт, если в щель не влазит палец», - тут оратор по инерции вставляет излюбленную свою шутку  - «в том числе и 21-й». Юмор о 21-м пальце кочует у него от речи к речи.
Далее Фазанов говорит о неправильном использовании хлопчатобумажных и синтетических тканей. Вспоминает время, когда синтетика была в моде.«Вот такусенькие дудари намыливали и натягивали на задницу, а туфли носили такие (острые), что как заедешь ими туда (в пах), до половины входят!
Дифирамбы нашему свинарнику. Каламбур с номером части 47849: Фазанов называет его частью «номер сорок семь восемьсот сорок ДЕСЯТЬ». Свинарник в центре Тбилиси – наша гордость. Показывает, как кушают во второй роте – ставит в пример свиней. В нашей столовой – закон джунглей – кто хватанул, тот и проглотил. «Надо старшинам рот брать палку и лупить по ушам». Снова плохой половой юмор: «По яйцам план выполнили, следовательно и по шерсти». Критикует иных дам, «требующих масла за их роскошные тела. Никто дистрофией у нас не страдает. Советую брать пример с француженок: стройная дама будет  приятнее и для своего мужа, и для... чужого». Это удачный, но снова половой юмор.
Оставшиеся пять минут. «Доведу некоторые моменты нашей жизни». Завтра суд военного трибунала. Судят известного типа из нашей родной роты. Лично я его видел только один раз. Он всё время был в бегах, дважды его возвращали, но он смывался снова. Если признают дезертирство, то 5-6 лет дадут. Если самовольные отлучки – тогда года 3-4. На зачитку приговора будет приглашён весь личный состав.
Сегодня ряд солдат вызывается в прокуратуру. Фазанов публично обвиняет Назарова в том, что тот пытался зажечь национальный конфликт, чтобы избежать драки один на один.
А было так: сержанты Рожок и Данило под хмельком отлупили пару туркменов без разбору, правых или виноватых. Назаров заступился, причём сделал Рожку бо-ольшую губу. Тут созвали и азиатов и русских, все вылезли наружу, но конфликт исчерпался. Дежурный по части всех успокоил, уложил в кроватки, а наутро доложил, что сержанты издевались над молодыми солдатами, и Назаров их побил. Фазанов повёл себя активно и выгородил сержантов, с которыми у него деловые отношения, в результате, в прокуратуру едет только Назаров.

Обратный суд
Когда судили одного из однополчан, у меня возникла мысль об «обратном суде». На Аре сталкиваются стихийные силы, которые можно условно разделить на два лагеря. В одном – жеребцовый энтузиазм молодых воинов, в другом – железная логика Уклада Ары. Я написал «уклад» с большой буквы, чтобы оттенить его взаимосвязь со словом «устав». Логика Устава воюет с антиобщественной активностью, логика Уклада воюет с жеребцовым энтузиазмом. Ара карает загнанных жеребцов. Это прямой суд. Но есть суд обратный. В низах иерархии Ары есть своя логика, философия и идеология. Есть свой уклад. А в верхах (имею ввиду локальные верхи, «верхушечки») случается неумение различать эти понятия и поползновения сблизить их, то есть, случается негативная активность. И тогда...
В одном лагере – энтузиазм командиров. В другом – железная логика Уклада. Ара карает жеребцов, а также, одёргивает зарвавшихся.
Теперь судят следующего. Всё очень похоже. Всё заранее ясно, всё обвиняемый признаёт. Такие дела.
Солнце опускается за гору. Гора эта – самая к нам близкая. Стоит только перейти Московский проспект, пройти базарчик, 31-й завод, подойти к Куре, и на другом берегу реки уже видно её подножие. Но если бы не было этой горы, солнце от нас закрыл бы дом, тот самый, в котором нет прироста населения. И тем не менее, через тридцать дней будет весна.
А в прокуратуре наше дело закрыли. Слишком много других дел. Не дали мне даже повозмущаться. Такие дела. А не курю я уже 45 дней.

Весна! Боже мой! Как прекрасно весной
Вздохнуть что есть и сил и сцепиться с судьбой,
Жестокой, коварной, ведущей во тьме
К усталости, боли в душе и в уме.

Весна для того, чтобы всё победить:
И зуд в языке, и соблазн закурить,
И подлость, что шепчет порой изнутри:
Пройди мимо зла, отвернись, не смотри!

Как здорово – славно, ершисто прожить,
И песню пропеть, и роман настрочить,
Врага образумить и друга простить,
И в рощу с дочуркой на лыжах сходить!

Всё будет! Душа, успокойся! Грядёт
Последний год юности, дембельский год!

Эпитафия Литературному Курилкину
Да. «Литературный Курилкин» больше не имеет права на существование. С курением покончено. Хотя, давно известно, что сигарета – коварный и терпеливый враг. Лишь в 1990 году, через восемь лет я узнаю, чем кончилась моя война с курением. Столько лет я курил.
Теперь у меня другой враг – золотой телец. Против моего разума все эмоции твердят мне, что нет более счастья, чем покупать всё, что нравится. Вероятно потому, что другие счастья видятся мне достижимыми в близком будущем, а это – нет.
В городе яркое солнце и снег. Поэтому, всё, о чём я пишу, видится мне мелким и недостойным. Всё самое светлое у меня связано с мыслью о доме.
Зимой хотелось, чтобы возвращение домой было зимой. Тогда я попал бы в самую прекрасную пору! Весной хочется, чтобы возвращение было весной. Ведь это самая прекрасная пора! Но возвращение будет летом. Судьбе лучше знать, какая пора прекрасней.

Спасибо ли встретившей ночью стране?
Спасибо ли жёлтой безглазой судьбине,
Мотавшей меня по ленивой чужбине?
Проклятье ли им? Не проклятье ли мне?

Солнце зашло. Вечер. Только что меня оставили в покое, то есть, случился шабаш. Я, наконец, отключил рубильник и включил приёмник. Преимущество моё в том, что я работаю не выходя из своей квартиры. Вот ем, сплю и гуляю выходя. Каким гимном проводить тетрадку? Радио наигрывает диско. В душе испуганно. Что-то недописано... Очень важное... Ах, да прощай же!

Ты мне на голову свалилась,
Не посмотря,
Что у меня глубокий кризис.
Смотри же у меня!

Смотри, как я, болезный, корчусь,
Рожая, хоть мотив,
Хоть направление, хоть строчку!
И дохну, не родив.

Ужели можно так жестоко
Вниманья требовать к себе,
Когда к бессовестной судьбе
Приковано с надеждой око?

Когда всё ждёшь чего-нибудь,
Чтоб было солнечно и дерзко,
Чтоб через боль и изуверство
Вдруг озарило путь?

А, впрочем, ты универсальна,
И этот факт
Вознаградил тебя плюсами
На закат.

Вознаградил тебя почтеньем,
И вот, во всей своей красе
Ты возлежишь как на постели
На клетчатом столе.

Хотя, конечно, ты – мордюля,
И объяснимо, почему:
Ты отражаешь как кастрюля
Физиономию мою.

В тебе вовсю симптоматично
Овеществление любви,
Да и с людьми
Ты не особенно тактична.

Да и со мной
Ты так насмешливо воздушна,
Как я с тобой, когда бездушно
Тебя бросаю на покой.

Последние пару страничек я оставляю в надежде, что читатель мой поместит здесь какую-то мысль по поводу прочитанного. Автору экспериментального и несовершенного труда особенно интересно мнение человека, рискнувшего заглянуть в тетрадку, увидеть этот труд и оценить его.

Комментарий от 06.11.2025.
Далее следует рецензия Владимира Дроня, моего друга, с которым у меня было много всего по жизни, но вот, в настоящее время нас разбросала война по разным окопам.

В. Дронь. Рецензия на содержимое тетрадки, год, примерно, 1985.

Читая рукопись твою,
Я рад уже, что я читаю.
Тебя за прежнее люблю,
Тебя по-прежнему не знаю.

Вот так всё началось. «Я долго сидел перед чистым листом». Ах, как хорошо! Ну, здорово и всё! Вектор энергия-гармония – интересно. Энтропия переходит в информацию. Всё ясно! Дальше – по-разному. В какой-то момент:


Как опостылели стихи!
Всё в них придуманные страсти,
И пишут их неволи ради,
Как лезут в ЗАГСы женихи.

Хорошо, что автор неизменно ранимый, впечатлительный. Ещё он очень молодой. Это часто ощущается.

Пусть трезвомысленно начало,
Но повторялось всякий раз,
Что постепенно оживала
Полузадушенная страсть!

Но это о прозе с философским уклоном. И как хорошо после таблиц и экспериментов – «Тбилиси»! Так мало от тебя, о автор, но как много сказано, как обидно за генацвали, ты своего добился без упоминания об Аре и прочем сугубо своём, индивидуальном, личном. Так и надо писать. А вот в стихе «Добро» последняя треть – для всех, но 2/3 начала – для себя.
Очень хорошо и просто – «Если вид в окошко плох». «Посвящение Грузии» - хорошо, но как его публиковать? И очень классно – «Города». Прямо для печати.
С прозой, конечно, по-разному. Хорошо, что в описании портретов пройден тот рубеж, после которого описание уже захватывает внимание. Жаль, что части портретов перемешаны, нет целостного восприятия.
Дальше говорить можно, но занудно, так что, лучше бы вслух.
Ну, а под конец автор снова веселит нас, опять молодость, короче, опять резкий поворот.

Такой в строке философ был,
Свободный и неукротимый!
Но образ лестный победил
Насущный хлеб непобедимый.

Автору следует пропустить всё написанное мимо ушей и не сходить пока с пьедестала, на котором он себя поместил. Читатель плохого не хотел.

Далёк ли, близок мой прицел,
Уже доволен я судьбою,
Что легкомысленно тобою
Бубнить дозволено в конце.

Дневник. Продолжение

15 февраля 1982. Понедельник.
Отправил посылку без квитанции, за честное слово. Теперь будет месяц тягучего беспокойства. Сделали вчерашнее дело. Есть 10 рублей. Обмыл трояком отправку посылки из суеверия. Вечером привалило счастье вдруг: русская водка и ресторанная закуска. Вот такое разнообразие.
16 февраля.
День был скучноват. С утра сделал стирку, потом ходил на почту, отбил молодым телеграмму, убедился, что в Вардзии плохой фильм, потом до обеда спал. После обеда получил письма от Нины и сочинял ответ. Зашёл в библиотеку, накатал докладик про ООН. Потом музыкалка, полигон.
17 февраля.
В Тбилиси зима! Настоящая: всё бело, деревья скульптурные, вовсю идут снежные баталии! В ночь на кране спал, работал, но чувствовалась прохлада. День сырой, сапоги мокнут моментально. Так что спали, а потом катались на трамвае № 7 и обедали в столовой.
18 февраля.
На заводе нет электроэнергии. Сделали политзанятия. Прочитал свой докладик. После обеда гуляли по заводу, искали отсутствующих пьяниц. Мокрень всеобщая, а снег всё идёт и идёт. В 5 часов начали демонстрацию фильма, так как занять солдат было просто нечем!
19 февраля.
Впечатляющая картина – снег по колено! Сапоги сохнут ночь, мокнут минуту. Всю эту неделю вновь проскакивали сигареты. Надо будет подойти к весне так, как подошёл я к этому году – без табака. Ведь весна уже скоро. Надо готовиться.
20 февраля. Суббота.
Сегодня приехал Шульц. Мы пошли к деду Лукичу и там попросту нажрались. Теперь можно начинать новую жизнь.
21 февраля.
День сопровождался зубной болью. Зубы становятся проблемой. Кроме «главного героя» вообще, ломит зубы, дёсны кровят.

Комментарий от 28.04.2026.
Посылка домой – это большое дело. Долго же я её собирал! Но на почте то ли не было света, то ли по какой-то другой причине мою посылку не оформляли официально. Пришлось оставить её там, поскольку почтальоны обещали мне, что посылка уйдёт, и убеждали меня, что волноваться не о чем. Всё кончилось благополучно, и Нина получила и конфеты из Тбилиси, и плюшевую игрушку, и костюмчик для Вики жёлтенький, 26 размера, и что-то там ещё. О прогулке в трамвае будет отдельный рассказ. С Шурой Виншелем – «Шульцем» мы сходили к деду Лукичу, адрес которого знал мой коллега. У него в садике есть скамья, на ней мы сидели и тихо пили вино, которое нам продал гостеприимный дед, добавив к нему закуску в виде лаваша.