Эпизод 1

Молва каталась от одного угла города до другого, разливалась по улицам, билась о мостовые, отталкивалась от каменных стен замка и вновь улетала вглубь города.
-Свадьба! Грядет королевская свадьба! Наследный принц женится на дочери герцога Грауфальдского!
Любители «поорать, был бы повод», конечно, поддерживали лозунг. Но громче всех радовались ребятишки и гуси. И тем, и тем —случись какой шум, всегда рады поддержать заварушку.

Обычный люд в ответ на эту новость делал удивленное лицо, потом ухмылялся, потом фыркал. Хорошо, если не смеялся иронично.
Кто не знал наследного принца? В каждой пивнушке стоял его столик. В каждой ночлежке для него держали секретную комнатку.
 
Принц был юн ( когда-то), красив, (на любителя) и, непреходяще бодр всеми членами.
Сейчас от ассортимента разухабистых забав юности осталась, пожалуй, только привычка без устали мять чужие простыни, от красоты - одно воспоминание. Лысина, надменный взгляд, бока, выскакивающие над ремнем и карета. Ни один конь уже нашего принца не держал.
 
В королевстве наблюдали за этими изменениями с философской снисходительностью и солеными сухариками под пиво в тавернах. Так-то до него никому никакого дела не было. Есть ли у простого люда время думать о избалованных бездельниках? Прокормить бы себя, за детьми бы уследить, да за домом.
 
Но он, конечно, как любой, стоящий на холме, казался себе, считай, богом. Громогласной фигурой, лакомым кусочом. Жирненький, лоснящийся, любитель жарить и жареного, умный, но ленивый, избалованный и нелюбимый народом.
 
О последнем он и не догадывался, возможно не такой уж и умный, просто образованный.
 
Каждую субботу ему, как дракону, подвозили ко дворцу свежих бочек старого вина, барашков, курей пару ящиков, метров по тридцать колбас и сосисок, прямо связками, скрученными в огромные многоярусные кольца, пол ботанического справочника овощей (которых он терпеть не мог, но требовал их присутствия на столе, по давнему обещанию маменьке иметь их на столе каждый день ( и имел же!) и человек сто - гостей на бал.
 
Половина из них была завсегдатаями, местными аристократами. Вторая половина собиралась по всему свету. Цвет государства, топ знаменитостей, сливки общества. Звезды, звездочки и подающие надежды. Внучатые племянницы, дочери, подруги подруг, купившие проходной билетик на аукционе, с рук и просто случайно проскочившие фейс-контроль. Хотя нет. Случайно проскочивших там не было.
 
Гуляли, в принципе, с утра. Вот как просыпались в субботу, так и гуляли.
Замок гудел, под его стенами точно так же заливисто гоготали гуси и ребятишки, радуясь любому шуму, еда металась с кухни беспрерывно целый день, не взирая на помпезное формальное расписание завтраков/обедов/ ужинов. Необходимое докупалось в лавках ушлыми шустрыми курьерами. Шампанское лилось из фонтана прямо во дворце, вино и пиво никто не считал.
Гости плясали с полудня, на заднем дворе метали дротики и стреляли по мишеням в виде соломенных чучел, одетых в старинное, кто-то валял ручных панд в вольерах, кто-то ручных девиц, пользующихся возможностью взбежать по горизонтальной лестнице вверх, в общем, все веселились, как умели.
 
Городу-то в принципе от этого балагана была только польза. Продажа всего, что пьется и естся, рабочие места, и туристы. Часть туристов из тех, кто принимает участие, часть из тех, кому никогда не светит и кто просто следит за конкурсантами, часть — из тех, кто следит за теми, кто следит за действующими лицами.
 
Сам жители радовались только тому, что жизнь продолжается. Худо-бедно, купят товар, заплатят за ночлег. А на все эти глупые фейерверки и пукающие в небо пробки - делов, что ли нет — время тратить.
Что за радость наблюдать чужую радость? Стоять часами в надежде ухватить время салюта, чтобы увидеть верхушки фейерверков, там над высоченными каменными стенами, нервно мигающие крошечные огоньки на фоне мрачного неба, где- то в самом логове, в пределах периметра замка. Местные этой страсти к подглядыванию не разделяли и даже объяснить себе истоков этого стремления у других не пытались. Они привыкли, что туристам только бы поглазеть, даже если не поучаствовать. Чувство причастности, знаете ли, тоже ценно.
 
Вот на одной из таких вечеринок наследный принц и познакомился со своей будущей, как говорят, женой. Дочерью герцога Грауфальдского. Длинной, худой, ухоженной до бесконечности, надменной до невозможности девицей. Вечно нарядной, красиво модной и всегда актуально осведомленной.
В родословной графа, честно сказать, было много проплешин, червоточин и темных дыр, но жениха это не смущало. У него и самого было достаточно вымаранных страниц в прошлом. Да и в семействе домовая книга никогда не держалась в идеальном порядке.
 
Ничего такого в мелких отклонениях от канонов он не видел. Он, хоть и наследный, и сам был принцем очень относительным. Нынешний владыка нашел свою жену (Маменьку нашего наследного принца) в не менее смутном месте, чем принцевы субботники.
 
Маменька танцевала в неглиже, чем поразила будущего муженька так, как не поражали его ни университетские образования, ни художественные аристократические таланты девиц, коих ему регулярно подсовывали в потенциальные жены.
Ни генеалогические древеса, уходящие корнями чуть не к Македонскому, ни человеческие достоинства, ни красота этих милых созданий, ни их кроткий нрав, ни даже жесткое требование общества на сохранении чистоты селекционно-генетического отбора, не смогли повлиять на его симпатии.
Ничего не произвело впечатления на наследника больше, чем вертикальный шпагат, вид по центру, который внезапно распахнулся во всю свою амплитуду прямо перед его не ожидающим нападения взором. Выступала юная, никому и ничем ( кроме отменной растяжки и крайней выносливости в тренировках) не известная девица. Но это не смогло помешать большой любви. Владыка женился быстро и непреклонно, буквально в течение месяца. В принципе, женился он буквально в течение часа, просто еще месяц ушло на подготовку к свадьбе.
Своих детей в скоропостижной семье так и не случилось. Впрочем, у женушки уже был припасен один. Приемный отец посчитал, что, раз уж он отец всей нации, то уж одного пацаненка сверху перенесет без проблем. И так как был в целом великодушен и щедр, с легкостью признал пасынка родным. К тому же мальчонка с детства вел себя, как принц крови ( как знал, мерзавец!): плебеев презирал за незнатность, нищих ненавидел за бедность, богатых чморил за чванство. Никому не доверял, всех подозревал во всем. В общем, вел себя вольно, и на широкую ногу. Таким и дорос до возраста женитьбы.
 
Дочь герцога Грауфальдского была ему, в принципе, под стать. Герцог сам когда-то женился по рассчету на богатой вдове, влюбившейся по уши чисто в его внешние данные — и доступные ко всеобщему обозрению, и скрытые. Не такие уж и скрытые, по правде говоря, масса осведомленных в герцогстве видела те секретные богатства, часть держала в руках, часть использовала в хозяйстве. Никого не убило — и то ладно, промелькнуло в голове у дочери, когда ей пытались что-то там шептать. Но большую любовь разве убьешь шепотом?
Бедного парня- по настоящему бедного - спустившего все свое состояние на карты, деньги и ствол, уже ничего не могло спасти, как казалось. Единственным выходом для себя он видел женитьбу на богатой и … не важно что дальше, главное — на богатой. Этому нехитрому, но очень трудоемкому способу поправить финансы надоумил его отец, пытавшийся в свое время выпрыгнуть из обедневших баронов. Допрыгнуть ему удалось только до графьев, где он с честью повторил опыт отца. Промотал состояние жены в пух, похоронил жену. А сЫночка, уже даже не отчаиваясь финансовыми качельками до нуля и в глубокий минус, повторил опыт деда и папеньки и выправил благосостояние семьи. Не подвел конечно.
 
Вот на его-то доченьке и женился наследный принц.
Дитю своему герцог привил самые строгие требования. Любовь к красоте, эстетике, непоколебимое выполнение ритуалов, правил и всех этих никому не нужных закидонов этикета. Строгое следование традициям. Блюдение себя, чтоб не разбавлять аристократическую кровь (которой и без того было - котенок начихал). Стремление метиться только в достойные цели.
 
И ясно же, в королевстве достойных целей одна и была-то.
 
За многие годы труда, Цель была изучена вдоль и поперек.
Если б наследный принц знал, с какие вдохновением кто-то изучает всего его привычки, слабости и придури, он бы, наверное, еще больше гордился собой и своим местом под солнцем. Но знать ему это было никак нельзя. Любой неловкий шаг девушки ( и она это понимала) мог в любой неподходящий момент провалить всю операцию.
 Всю ее юность родители педантично собирали сведения о будущем зяте. Наблюдали очно, опрашивали знакомых. Вырезали газетные статьи, вносили аккуратно записи в досье.
 Когда портрет в целом, был понятен, дочь начала изучать тонкости. Психологии, физиологии, физиогномики. Анатомии, эзотерики, ну и других неуниверситетских, но крайне нужных в семейной жизни наук.
 
Семейство, конечно, перепробовало все способы подползания к наследному принцу. И театры, и официальные балы. И свадьбы монарших особ в Европе, и закрытые вечеринки, и аукционы. Даже похороны. Тщетно.
 
Пока однажды, потеряв уже всякую надежду, на вот этом субботнем мероприятии, регулярном до банальности, она просто махнула рукой на все свои, судя по всему неосуществляемые мечты. Расслабилась, назюзюкалась в хлам и случайно не упала в коридоре. Случайно удачно в географическом смысле. В конце длинной анфилады на втором этаже, всей заставленного древнегреческими статуями, в которую там, где-то в самом конце, около тупика, выходила дверь спальни Наследного принца.
 
 Наследный принц, возвращаясь из комнаты, где его только что отприключенили по полной программе, споткнувшись о некое бездыханное тело, упал прямо в торопливо распахнувшиеся двери своих покоев. Оба участника полупришли в полусознание, и на автопилоте, поддерживая друг друга, кряхтя, поднялись на слабых коленях и, неустойчивой пирамидкой (чтобы там не говорили о коллосальной устойчивости пирамид, эту — знатно пошатывало), ввалились в спальню. Сделали пару шагов и рухнули, в чем были, на прекрасную королевскую постель под пышным, видавшим виды балдахином.
 
Через полчаса дочь герцога открыла глаза, потому что почувствовала себя отвратительно плохо. Так плохо, что, как показалось ей, если она ничего не предпримет сейчас, и снова отключится, весь ее внутренний мир может перераспределиться недолжным образом и закончить ее существование безвременно.
Она пару раз икнула, и, будучи в полуавтоматическом сознании, свесилась с кровати громогласно, нисколько себя не сдерживая в выражениях, поделилась своим внутренним миром с ночным горшком, скромно стоящим у подножья.
Да.
Да-да.
Аристократы - поддерживают традиции. Ночные горшки никуда не делись. Они стоят в виде сувениров, чаще, но иногда...
Принца разбудила возня на том краю кровати, он приподнялся на локте и увидев беспомощную девушку, вздрагивающую над краем, неожиданно для себя вдруг пролепетал:
-Тебе помочь?
Та, не имея сил ответить, и даже не поворачиваясь, только помотала головой отрицательно, тут же повторив экзерсис с пятого такта дважды.
 
 Принц, даже не вдаваясь, откуда у него порыв, и что толкает его вперед, почувствовал себя настоящим мужчиной и львом ринулся к ней. Поддержать: кровать высокая, не дай бог, нырнет, может удариться. В этой позе она, изрыгающаяся фонтаном и он, ласково поддерживающий ее, казались в ночи одной из тех прекрасных античных статуй, которыми был щедро нашпигован дворец, взять хотя бы статую Геракла и Антея, замершие на пышных шелковых перинах, изможденные вином и трудным днем, почти не шевелящиеся от последнего усердия, стараясь удержаться во что бы то ни было на грани. Сравнение принцу понравилось — кому не понравится сравнить себя с шедеврами мирового искусства?
 
И пока он полулежал так и держал ее, вдыхая нежный тонкий аромат от ее талии, (выше аромат был уже совсем не нежен и вовсе уж не тонок), он поймал себя на удивительной мысли — что, может, пора бы уже и жениться? Через неделю стукнет полтос, и уже явно ничего не изменится. А жена должна быть на одной волне с мужем. Все равно ничего не окончится, все будет так же, и субботники эти, и воскресники. Даже при наличии жены, всего этого визжащего и прыгающего на тебя вечно будет пук и еще пол базара. Но кто-то должен же позаботиться о наследнике? И почему бы - вот не она?
 
Он взглянул на нее в темноте. Со спины. Утомленно растекшуюся по одеялу, с головой, опущенной по ту сторону края, руками, безвольными плетями раскиданными по белому шелку. Вот эта девушка, такая вся естественная в своих проявлениях — может, гораздо лучше, чем все эти унылые селедки с генами, которых ему до сих пор сватали? Ну и шантажировать уже есть чем, если что.
 
Девушка прокашлялась, он отнес ее в ванную, умыл, вытер посиневшее, и еще не пришедшее в сознание лицо, снял одежду. Отнес назад в постель. Уложил рядом с собой, подоткнул одеяло со всех сторон.
Поставил рядом бутылку вина. Потом подумал, и приволок еще бутылку пива. И воды с лимоном. «Мало ли что любит дама по утрам? Пусть будет выбор.» — подумал он и лег спать рядом, не заводя будильник.
 
«Пусть заходят и застают врасплох.» - умиленно улыбаясь, смотрел он на нее, спящую. Потом вздохнул удовлетворенно: матушка будет рада, несомненно. И, повернувшись на другой бок, заснул.
 
Прекрасно осознавая, что по негласной царской традиции на девушке, которую застали утром в постели принца, он, как благородный и порядочный человек, обязан будет жениться.