Эпизод 4

Все прошло, как и договорились: принц смиренно ждал ее в радужной гостиной. Пил шампанское, закусывал креветками / устрицы утром не лезли/ и вполглаза занимался отслеживанием фьючерсов, в перерывах поглядывая на досье,которое наскребли на невесту в пресслужбе дворца.
 
Тем временем в зеленом зале на Мадлен наворачивали слой за слоем шёлка. Платье было богатое, пышное, немыслимо дорогущей ткани, сотканной из нитей, полученных из жопок трех последних сохранившихся в природе Красно-Перечных Тутово-кОричных шелкопрядов. Шелкопряды в свое время сопротивлялись, уверяли, что натуральный шелк сейчас все равно никому не нужен - искусственный быстрее и дешевле, но дворец был неумолим. Пригрозили несчастным гусеницам: или работа по контракту или эпитафия в красной книге.
 
Мадлен животных любила, считала себя вегетарианкой и сострадала в целом. И если б она только знала, что ради вот этого платюшка три последних гусеницы исчезающего вида на земле чуть не околело, она, конечно, гневно отказалась бы от такой красоты ради защиты живой природы. Но мысль о платье никаких подозрительных параллелей не навевала. Да и, честно говоря, не шибко продвинутая в зоологии, она не была уверена, относятся ли гусеницы к животным, если у них ножек нет? В общем, и хорошо, что все эти сомнения ее не посещали. Можно защищать только бездомных котиков. И спокойно примерять платье.
 
Роль манекена оказалась тяжела и безрадостна. Гораздо скучнее, чем Мадлен себе нафантазировала. Вот уже третий час она мучилась изо всех сил, примеряя страшно дорогое, страшно неудобное и страшно эффектное платье. Единственное место, где оно выигрышно смотрелось было на фотографиях, а в остальном в этом скафандре невозможно было ни жить, ни ходить, ни сидеть, ни дышать. Только улыбаться и позировать. И махать.
 
Мадлен улыбнулась мечтательно. Принц, кстати, обещал ее свозить как-нибудь к бабушке Лиззи. Говорят, она - лучший учитель по элегантному помахиванию лапкой в воздухе. Говорят, аристократичнее ее никто не машет. Какая амплитуда! Какая частота! Дирижеры на мероприятиях не смотрят на нее — боятся, что уловив мерные, возвратно-поступательные движения ее руки, автоматически будут подстраиваться, сослепу принимая за камертон. И все, прощай, партитура.
 
А, если эти мелочи не учитывать, платье было прекрасным. С учетом всех условностей и обязательных атрибутов. Даже традиции не обращать внимания на желания невесты: какие там личные желания, пусть привыкает к роли женщины в большой семье с устоями.
 
По замыслу дизайнеров и распорядителей, хранителей обычаев и церемониалов, архивариусов и искусствоведов, каждая мелочь в наряде невесты что-нибудь да символизировала. Цвет шелка — невинность новобрачной. Длина — ее скромность. Количество метров ткани и множество слоев подола — неисчислимые поля и угодья королевства. Каждый стежок, сделанный вручную - бесконечную любовь принца к невесте, народа к королю , а короля — к коням.
Общий вес наряда (восемь килограммов) должен был напоминать о тяжести супружеских обязательств. Полторы сотни жемчужин — намекать на не иссякающие закрома драгоценностей, большинство из которых невесть откуда взялись, неизвестно чьими деньгами оплачены и никогда не будут представлены широкой публике.
 
Еще, согласно традиции, пару орденов следовало нацепить на платье. Ничего, что ордена боевые, а платье свадебное. Ничего, что ордена мужские и невеста даже не в курсе их названий. Привычка обвешать себя всяким неистребима в аристократических кругах. Берет свое начало с древних времен. С тех еще, когда нужно было как-то подвязать плащ на плече, чтоб не падал и никто не догадался, что под ним ты без трусов. Плащей уж давно нет, и без исподнего под верхней одеждой шныряют только особо азартные девушки при исполнении, но привычки въедаются глубоко. Да и привычку покуражиться не задушишь. В общем, по такому случаю король пожертвовал пару тройку личных орденов. Пусть, думает, поносит девочка. Красиво же.
 
Она стояла такая вся, на пьедестале. Вокруг нее кружились девушки в белых фартуках, напоминая своим щебетанием нежных парящих птичек. Царапая ее иногда коготками, дергая за фалды, оправляя подол и утягивая корсет, укалывая многократно и многословно извиняясь.
"Каждая бы хотела быть на моем месте. - думала Мадлен, — Вот, в принципе, еще и фанфар не было, и хор не пел , и орган не играл мессы, но я ж победила?"
Она глянула на себя в огромное зеркало.
Зеркало отразило острый нос, хитрый глаз и бешеный интерес.
 
"Победила!" - неуверенно ответила она самой себе.
 
-Стойте ровно, леди, — вздохнула портниха, в который раз подтыкая складки. — Стойте ровно, пожалуйста.
Она встала ровно, так и быть.
Теперь перед ее взором было окно, а за окном - прекрасная погода. Небо, море, солнце, горы где-то там вдали. Будь она босоногой девчонкой, могла бы поехать в любое место. Но она, к сожалению, не вольная пташка. Дочь Герцога. Будущая жена наследного принца.
 
С миллионом обязанностей, необходимостью соблюдать этикет, будь он неладен и тучу дурацких дворцовых правил. Всякие государственные мероприятия посещать теперь придется, лицом светить. Фотографироваться с главами государств, стоя истуканом, сиять фейсом на первых полосах изданий. Заниматься благотворительностью, чтобы бездельником не прозвали, ездить в эти... учреждения, разговаривать с этими... людьми, жать им руки, выражать сочувствие, все это она должна делать, там даже график какой-то, говорят, жуткий... плотнее, рабочих смен у машиниста поезда... А по ответственности — никакого сравнения.
 
Она вздохнула обреченно, тут же получила иголкой в мягкое. Вздрогнула, почесала уколотое место машинально, извиняюще улыбнулась портнихе сверху вниз.
Машинист поезда может вскочить с кровати, и , как есть, лохматый, ненакрашенный, одетый во что попало, валить на работу. То ли дело ей. Теперь всегда нужно выглядеть. Собраться, нарядиться, мейк-ап, укладка, туфли в тон платья. Ой, наоборот, не в тон. Вот — попробуй уследи.
Она горько икнула, источая запах мидий и на бегу зажеванных канапе из присосок маринованного гавайского осьминога с анчоусами во время велком-дринка и тут же взвизгнула опять.
-Простите великодушно, леди! - защебетала портниха, - стойте, пожалуйста ровно, не шевелитесь!
 
Нда... последние беззаботные деньки... - думала печально Мадлен , чувствуя всем телом тяжесть многокилограммового платья и всех будущих тягот своего положения.
Выдержу ли....