Глава 5

      Как то раз, по обыкновению, поздним вечером Вилор шёл с новой своей работы у Николаевского домой. Сейчас, когда жизнь и здоровье Элины зависели, как он всё также самонадеянно полагал, лично от него, от того, как возможно скоро ему удастся получить первую партию препарата, он совсем перестал щадить себя.

     Что такое отдых, ему пришлось забыть со времени прибытия из Карелии, где он почти всегда чувствовал себя расслабленным, за исключением последнего периода.
Когда до дома матери оставалось два квартала и ему нужно было повернуть вправо, он внезапно столкнулся за углом с каким то человеком, явно спешащим по своим житейским делам.

    Вилор, по привычке вежливого джентльмена, привитой ему матерью-дворянкой, стал было вдруг извиняться, за якобы «свою» оплошность, как вдруг осёкся, чуть отстранившись от столкнувшегося с ним человека.

    Под шляпой, закрывавшей лоб почти до самых глаз располагалось лицо не кого то иного, как самого первого заместителя Конторы Громова!
–  Вячеслав Григорьевич!?
–  Тсс! Молчите ради Бога, Зимин. Я хочу вам кое что сказать и кое что передать.
–  Тетрадь!
–  Да, её. Обойдём кругом пару раз этот квартал. Не беспокойтесь, Зимин, прежде чем встретиться с вами, я пару дней наблюдал происходящее вокруг вас. Хвостов за вами нет, вы пока не под колпаком, что даже странно.
Или, может быть, они решили Вас брать? Тем не менее, я не вижу другого выхода, как теперь обратиться именно к вам.

    А теперь послушайте меня внимательно.
Моё положение критично, сами понимаете. Я должен немедленно исчезнуть из столицы и я это сделаю уже сегодня. Посему, у меня большая просьба к вам, Вилор Борисович, пожалуйста, спрячьте вот это по возможности в очень надёжное место.
С этими словами Громов вручил Зимину большой обшарпанный портфель, которого прежде Вилор никогда не видел.

–  Здесь вся Белая тетрадь Института, все семь частей, по числу секторов. Разумеется все ваши записи также здесь. Кроме того, я оставлю вам один древний манускрипт также на хранение, можете почитать на досуге, очень занятное чтиво, так сказать, но не только чтиво, а руководство к действию в современных условиях.

  Если мы более никогда не свидимся, оставьте его себе. Но также храните его где-нибудь вдалеке, подальше от любопытных глаз, а тем более, –  от  глаз чекистов. Не храните эти вещи ни на работе, ни в своей квартире. К вам они  всё равно рано или поздно нагрянут, сами понимаете…

  Громов помолчал, а потом спросил:
–  Как ваша жена, Зимин? Вы сейчас где-нибудь работаете?
–  Пока Элине не очень хорошо, она стала замыкаться в себе, часто поднимается температура…

   Да, я работаю у профессора Николаевского… Он предоставил мне возможность продолжить заниматься созданием полноценного радоцита. Тем более, теперь этот препарат срочно нужен для лечения моей жены.

–  И вы ни грамма не прихватили лекарства для неё из нашей бывшей Конторы?
–  Не успел, дал маху, Вячеслав Григорьевич. Когда эта мысль созрела, холодильники с препаратами уже были опечатаны.
Но по какой причине всё же разгромили Контору?

–  Трудно сказать что то определённое. Первый ответ лежит на поверхности: борьба за власть на самом верху.
Возможно кто то наехал на Шефа, вернее на Берию. Поговаривают, что  Берия сейчас у Хозяина не в фаворе…

  Старая гвардия ненавидит его, считая выскочкой. И под него сильно копают. Но это только моё предположение.
Да и какая теперь разница то? Мы имеем лишь то, что имеем сейчас.
Громов опять помолчал, а потом спросил:

–  Где думаешь держать «подарочек» от меня?

Решение у Вилора созрело мгновенно.
–  Через два дня выходной. Отпрошусь у начальства и сгоняю в деревню, где раньше жил мой Дед. Может быть заодно узнаю что-нибудь о нём. Он пропал в конце войны, кажется партизанил. Сделаю схрон в его избе, другого не вижу варианта пока.

–  Ну и хорошо, неплохой вариант. Ну, мне пора.
–  Если не секрет, в какую примерно сторону путь держать будете, Вячеслав Григорьевич?

–  Да не секрет, в сторону Алтая буду пробираться… там ещё остались наши островки свободы! Прощайте, Зимин.
Прощайте, Вячеслав Григорьевич.
Они пожали друг другу руки и на этом расстались.
Навсегда? Ну, так не бывает.
Никогда не говори навсегда и никогда.