По воду...

      Еще одна ночь без сна… Вроде, и в постели уже, даже под одеялом, и душ принял, и от кофе отказался, опять же, погода – сплошной дождь – казалось бы, спи себе и спи, а сна нет. Что-то внутри ноет, болезненно так, особенно, когда пытаешься устроиться на боку, и почему-то, именно на левом…
      А вот если лежать на спине, болезненное ощущение исчезает. О нем вообще забываешь, главное, не делать резких движений… тогда, возможно… не сразу, конечно, но есть шанс, что уснешь. Говорят, в таких случаях, надо отвлечься, ну, подумать о чем-то таком… как это называется… нейтральном, успокаивающем.
      …пытаюсь. Честно пытаюсь, а в голову все равно лезет что-то непонятное… хотя, может быть, это и есть то самое, ну, нейтральное…

      Воспоминания всякие… например, как день прошел. Что случилось. Что хотел сделать, что успел, а что не смог. То ли времени не хватило, то ли обстоятельства так сложились…, сами, небось, знаете. Пришел с работы, хотел сколотить грядку высокую, для клубники. Ну, это так, к примеру… В общем, давно собирался, и думал, что как раз после работы получится, а пришел домой, и оказалось, что забился слив в ванной. Все планы в сторону, и вперед… разобрать, прочистить, потом собрать, проверить. Иногда, снова разобрать, потому что где-то не дотянул, и водичка сочится… и прямо на пол. А потом на часы оглянулся – вечер! И не просто вечер, а уже и темно, и за окном снова дождь…

      А там уже и ужин, и пять капель для поправки организма, ну и в постель, под одеяло… Вроде бы, молодец, все исправил, хозяйка довольна, ванной пользоваться можно… вот только грядка так и осталась в планах. Кто виноват? Никто! И почему сразу виноват? Так обстоятельства сложились, а потому что как-то так получается, что реальные обстоятельства и наши планы, как правило, не совпадают. То ли с реальностью что-то не так, то ли с планами… как тут сразу разобраться.
      Пытаешься, конечно… ну, хоть вот так, перед сном, думаешь, как бы все получше сделать, и так чтобы это не затягивалось, ну и соответственно, чтобы потом не переделывать… ан, нет. То в одном месте что-то срывается, то в другом. Стараешься, честно, стараешься, а все равно не выходит… И такое чувство, что это всю жизнь так. Хочешь одно сделать, а получается что-то совершенно другое… Порой, до такой степени другое, что и вся последующая жизнь меняется. А начиналось все с какой-то мелочи, которая пошла не по плану… как верхняя грядка эта и внезапно забившийся слив…
      Вот, казалось бы, мелочь. От силы, пара часов работы… но эти пара часов, они ведь пара часов из твоей жизни. И хорошо, если только пара, потому что может быть и больше… намного больше… не говоря уж о том, что может, и вся…

      —…эй, сержант, что там, а то из-за кустов ни черта не видно!
      — Дед землю копает…
      — Чего?!
      — Это тот чокнутый, он похоже, там землю копает…
      — Так это же простреливаемая территория! Линия огня… - майор даже растерялся, - мы же там…
      — Товарищ майор, мы ему кричали, предупреждали…
      — И что?
      — Ничего… Как копал, так и копает.
      — Откуда он вообще здесь взялся, этот ненормальный! Из больницы что ли сбежал…

      Никакой это не вопрос, это эмоции, так, в сердцах…

      — Сержант, возьми пару ребят, пусть они уберут этого придурка с линии огня.
      — Есть…


      …грязный, тощий, ободранный весь какой-то, да еще и босой…


      — Похоже, и правда, из психушки…, вот только из какой, из нашей или из их…
      — Сам ты из психушки, - отозвался старик.
      — О, как! Так ты что, понимаешь меня?
      — А чего тут не понять, когда тебя называют придурком.
      — Потому что ты придурок и есть, - повысил голос майор, - ты чего на линии огня делал?
      — Сам ты, придурок! Ты на календарь смотрел?
      — Чего? Какой еще календарь!
      — Обычный календарь. Землю пахать пора, вот чего.
      — Ты там что… ты там землю пахал…
      — Копал. То есть, я бы пахал, но техники рабочей нет, ее какую разбили, какую разобрали…

      Дед развернулся, отодвинул бойца, который хотел его остановить и пошел вперед…

      — Эй, старик, ты куда это?
      — В каком смысле – куда? Дальше копать…
      — Стой! Стой, тебе говорят!
      — Вот еще, - отмахнулся старик.
      — Ты что, не понимаешь, это передовая, мы в любой момент может атаку начать, или, они…
      — И что, мне теперь сидеть в носу ковыряться, да вас ждать…
      — Война идет!

      Старик даже и отмахиваться не стал. Просто пошел вперед, пропустив мимо ушей слова майора…

      — Что делать, товарищ майор?
      — А что мы можем…, не могу же я его на гауптвахту посадить. Он гражданский, как никак, да и похоже, правда, больной.
      — А если он опять на линию огня попрется?
      — Ну его, в конце концов, он взрослый человек…


      …появился внезапно, словно из ниоткуда. Не было его, никто про него не слышал, и вот уже только о нем и говорят…

      —…и пуля его не берет, сам видел. В упор в него стреляют, а все пули мимо него летят…
      — Я сам видел, так и есть. так мало того, если он какого оружия касается, оно перестает работать. Будь это хоть пистоле, хоть АК, да хоть танк!
      — Это ерунда какая-то!
      — Может, и ерунда, только один из наших разошелся, автомат прямо на него направил, а дед этот, как шел, так и идет, пока прямо на дуло не наткнулся…
      — И?
      — Боец ему, мол, стой, стрелять буду, а старик в ответ – не будешь. Не стреляет твоя железка больше. Сдохла. Ну, боец раз-раз на спусковой крючок, а автомат и правда, заклинило.
      — Вот, черт… Если это так, мы тут вообще без оружия останемся с этим дедом…
      — Так в том-то и дело, он, похоже, и с той стороной такой же фокус проделывает. Так что, мы тут все без оружия, считай…
      — А командование?
      — А что, командование, оно приказы шлет, мол, хватит ерунду говорить, воюйте… никто в этого деда не верит.

      Понятное дело, нашлись и такие, кто поверил… даже какого-то умника прислали, чтобы он изучил этого деда… Вот только дед послал его подальше, а приборы, которые этот умник с собой притащил, они, как и оружие, просто отказали…

      —…лечит.
      — Что?
      — Да все подряд. Раны, переломы, язвы… вообще, все. Одной местной помог с родами… Уж не знаю, с чего там все началось, только в поселке осталось народа… десятка полтора, ну и какая-то старушка, бывшая сестра медицинская. И к ней эта тетка, мол, схватки, рожаю. А старуха посмотрела, пощупала там чего-то, и в отказ    Плод повернулся, нужны хирурги, больница и все такое… А какая тут больница, до больницы километров двести, через окопы, да минные поля… А тут старик этот. Подошел, посмотрел, как-то так дотронулся до тетки этой…
      — И?
      — Все. Говорит, все там нормально… и врач тебе никакой, мол, не нужен, ты баба взрослая, сама разберешься, как родить… а старушку отправил за чистыми тряпками и теплой водой.
      — И что?
      — А что, родила, конечно. Все как надо прошло, покричала, конечно, как положено, но родила… Здоровая такая девчонка, наши сердобольные подкармливают их…
      — А старик?
      — А что, старик, он дальше пошел… сказал, дел у него невпроворот, надо все успеть…


      Байки… может, и байки. Но здесь полно людей, которые клянутся, что сами его видели, а есть и те, кто рассказывают, как он им помогал… А кроме того, тут и правда ходит какой-то дед. От наших окопов прямо к ихним, просто поднимается и идет вперед, и побоку ему, что стрельба здесь идет, что мы воюем… Хотя, надо сказать, что все чаще и чаще, когда он идет меж окопов, все стрелять прекращают, что наши, что они…


      Сколько все это длиться? Да кто ж ее знает… но порой кажется, что всю жизнь. Между окопами уже леса успели вырасти… а мы все воюем, и уже никто не помнит с кем и зачем, но оружие с боеприпасами подвозят, кого-то награждают, кому-то звания присваивают, а мы все в тех же самых окопах сидим…

      — А старик?
      — Говорят, ушел…
      — Ушел?
      — Кто-то вроде видел… Вышел на берег реки, огляделся… ну и словно сам себе говорит – мол, бесполезно это все. Некому здесь помогать, да и ни к чему уже…
      — Что бесполезно? Кому помогать?!
      — Откуда я знаю! Сказал, махнул рукой, и говорят, прямо по воде и пошел, вперед, вроде как к другому берегу…


      …и всегда крайне болезненное пробуждение. Когда все так явно, так по-настоящему, требуется несколько часов. Половина дня, а то и больше, чтобы реальность вернулась на место, а все остальное забылось, забылось именно как сон…