Террористка - глава 3, 2-й вариант

Глава 3. МЛАДШИЙ БРАТ ВОЖДЯ

     Директор народных училищ Симбирской губернии Илья Николаевич Ульянов имел чин действительного статского советника и орден св. Владимира 3-й степени, что обеспечивало ему самому, трем его сыновьям и трём дочерям потомственное дворянство. Однако дети дворянами быть не захотели и все пошли в революцию.
     Старший, Александр, примкнул к народовольцам и был повешен за подготовку покушения на царя Александра III; средний, Владимир, «пошел другим путём» и стал главой «первого в мире государства рабочих и крестьян»; младший, Дмитрий, менее известен широкой публике, однако был личностью примечательной и жизнь прожил довольно интересную.
     Окончив в 1893 году гимназию, он поступил на медицинский факультета Московского университета и там стал членом подпольного кружка студентов-марксистов. Кружок попал в поле зрения охранки, лидеры и в их числе Ульянов были исключены из университета, арестованы и предстали перед судом. Ульянов был приговорен к тюремному заключению сроком на год и после отбытия наказания, отправлен в Тулу под полицейский надзор. Из Тулы писал статьи для газеты «Искра», издаваемой в Мюнхене его братом. Полиция этот факт проморгала, и в 1901 г. Дмитрий был освобожден из-под полицейского надзора и выехал в Эстляндию, где завершил обучение на медицинском факультете Императорского Дерптского университета. Затем работал уездным врачом в разных губерниях. В ноябре 1902 года Дмитрий лечился в грязелечебнице под Одессой и женился на фельдшерице этой лечебницы Антонине Ивановне Нещеретовой. Но в 1914 г. брак фактически распался по той причине, что Дмитрий Ильич увлекся другой женщиной.
     Александра Федоровна Гавриш была женой присяжного поверенного, но Дмитрий сумел так обаять возлюбленную даму, что дело пошло у двум разводам, однако началась Первая мировая война и Дмитрий Ильич Ульянов был мобилизован. Он служил военным врачом в сануправлении Румынского фронта, расположенном в Одессе, дослужился до чина капитана и был награждён орденом Святой Анны 3 й степени «За отлично усердную службу и труды, понесенные по обстоятельствам военного времени»
     Весной 1916 года Дмитрию случилось поработать в селе Липино Серпуховского уезда Московской губернии, где сельскую больницу превратили в госпиталь для раненых. Там он имел бурный и короткий роман с молоденькой медсестрой Евдокией Михайловной Червяковой, страстно влюбившейся в красивого врача в красивой военной форме.
     В конце того же 1916 года Дмитрий Ильич, продолжавший служить в Одессе, женился на Александре Федоровне, а Евдокия Михайловна в начале 1917 года родила мальчика. Случилось это неподалеку от Липино в деревне Кравцево, где родилась и сама Евдокия. Но через год она умерла от тифа, заразившись от одного из пациентов больницы, а мальчик Витя остался с бабушкой, матерью Евдокии.
     Дмитрий Ильич узнал об этом и уже после освобождения Крыма от врангелевцев написал сестре Анне в Москву с просьбой помочь сыну. Анна Ильинична приехала в Кравцево и забрала трехлетнего малыша в Москву, где его детство продолжилось под опекой заботливых тетушек. Бездетные Тетя Аня и тетя Маня (Ульяновы) и тетя Надя (Крупская) были от Вити в восторге и выплеснули на него свои нерастраченные материнские чувства.
     Однако вернемся к 1917-му году. После Февральской революции и прихода к власти Временного правительства, Дмитрий Ульянов был назначен врачом евпаторийского санатория «Дом каторжан». Жена к нему не приехала, а летом состоялась его встреча с Фани Каплан, увидев которую он был сразу сражен: женщина, несмотря на худобу и бледность, оказывалась весьма и весьма привлекательной.
     По словам евпаторийского историка и краеведа Павла Хорошко, «революционерки отличались от обывателей свободными нравами, к тому же они за годы каторжного заключения истосковались по мужским ухаживаниям». И он же о докторе: «Знаток городской светской жизни знал, где и как развлечь даму. Помимо десятков ресторанов, винных погребков и кофеен в городе давали спектакли артисты театральной студии Леопольда Сулержицкого, первого помощника Станиславского, работал кинотеатр».
     Дмитрий Ильич не забывал, однако, что молодой 27-летней женщине, страдавшей после Акатуйской тюрьмы целым списком суровых болезней, нужно было поправить здоровье и набраться сил. И лечил её вполне серьёзно – бывшая каторжанка буквально расцветала на глазах. Обеспокоенный зрением Фанни Дмитрий Ильич выхлопотал для неё направление к доктору Гиршману, главному на тот момент врачу-окулисту страны. На деньги Ульянова революционерка съездила в Харьков, где ей успешно сделали операцию – зрение частично вернулось. Конечно, снова работать белошвейкой она не могла, но силуэты различала и в пространстве ориентировалась.
     В земской управе сплетничали о его романе, тем более что он давал повод для таких разговоров. По вечерам Фанни в красивом платье совершала вечерний моцион по набережной в сопровождении доктора, щеголявшего в военной форме с погонами капитана царской армии и с шашкой на боку.
     Павел Хорошко рассказывал еще, передавая слова старожилов: «Не однажды земцы отмечали отсутствие пары лошадей, которые были закреплены за уездным врачом. Утром бидарка (двухколесная повозка) на месте, а лошадей нет. Дмитрий Ильич отправлялся с Фанни в романтические путешествия на Тарханкут. От Евпатории это 60 верст. Отдохнуть от верховой езды они останавливались в трактире "Беляуская могила" – на полпути, возле озера Донузлав, а ночевали в имении вдовы Поповой в Оленевке».
     Но роман оказался коротким, он длился лишь одно евпаторийское лето: уже осенью пара рассталась. Революционер Виктор Баранченко, будущий член Ревкома, и активный участник «красного террора» в Крыму, также поправлявший здоровье в «Доме каторжан» и оставивший воспоминания о его быте и нравах, предполагал, что любвеобильный доктор увлекся другой женщиной, однако тут он ошибался.
     Настоящая причина разрыва обнаружить в воспоминаниях эсеров, которые вдруг заметили, что для Дмитрия Ильича ухаживания за Каплан стали чем-то бо;льшим курортного флирта и дело идёт к браку. Но эсеры не хотели, чтобы их соратница перешла в лагерь политических конкурентов, став женой брата лидера большевиков. И Фанни попала под жёсткий прессинг своих товарищей и боевых подруг и, в конце концов, брачному союзу предпочла революционную борьбу. Для нешутя привязавшегося к ней Дмитрия Ильича это стало серьезным испытанием и горечь расставания он заливал крымским вином.
     После Октябрьской революции Дмитрий Ильич оказался в Симферополе, где участвовал в установлении советской власти в Крыму. В 1918 г. вошёл в состав губкома партии и редколлегии его газеты «Таврическая правда». Когда в Крым вторглись кайзеровские войска, снова перебрался в Евпаторию. В апреле 1919 года вернулся в Симферополь, где 5 мая 1919 года избран председателем Совнаркома Крымской Советской Социалистической Республики.
     Довольно иронично описывается Дмитрий Ульянов того времени в мемуарах князя Владимира Оболенского, жившего в Крыму с 1903 года, а в 1918 г. даже избиравшегося председателем Таврической земской управы. Он, кстати, знал и Владимира Ильича, которому лично организовал поддельный паспорт на имя Николая Ленина в 1900 году для выезда за границу. Князь пишет:
     «Доктор Ульянов сохранил свои свойства и на посту председателя Крымского Совнаркома. Пьянствовал, властности не проявлял, но как добродушный человек всегда заступался перед чрезвычайкой за всех, за кого его просили... Мне любопытно другое. 1918 год, пала власть большевиков в Крыму. Немецкая оккупация. А родной брат Ленина спокойно живет в Евпатории, его не трогают. Потом приходят части Антанты. Я думаю, он не очень-то афишировал свое родство с Лениным, иначе его бы в то лихое время либо пристрелили, либо тут же схватили немцы или белая контрразведка – это какой же козырь: держать брата Ленина в заложниках!»