МКБ-0. Пьеса. Акт 1. Сцена 1, 2

1 АКТ


Действующие лица:
пациентка,
пожилая (другая) пациентка,
анестезиолог,
подруга,
Павел,
медсестра,
муж,
двое сыновей,
Миниатюры, изображающие чувства и грехи
(– 9 человек осн.+ 5-7 человек мимы теней)

Сцена 1

Занавес раздвигается, перед зрителем предстает довольно пустое пространство сцены, слева на переднем плане некоторое нагромождение сложенных венских стульев, глубже видны очертания, но не обязательно, серванта, или мебельной группы, справа видно очертание прикроватного столика и больничной койки, задник выполнен в виде краев фасадов современных высотных домов по обе стороны сцены и пространства между ними.

[Пациентка выходит на сцену с большой дорожной сумкой или чемоданом и начинает «располагаться» в этом пространстве.  Кладет сумку, расстегивает верхнюю одежду, например, пальто или пиджак, снимает, подходит к нагромождению стульев, снимает верхний стул, переворачивает, ставит рядом, далее следующий, затем: задумавшись, присматривается к стулу, перемещает его, обходит нагромождение…]

[Смотрит куда-то вдаль, сквозь зал и, затем, в зал, далее она говорит, словно сама с собой, или, со стульями, словно представленным собеседникам, обращается то к незримым собеседникам, то – к кому-то в зале]

ПАЦИЕНТКА: сегодня, когда я проснулась, рано, утро было такое светлое и тихое, солнце всходило, небо чистое. Я открыла окно и услышала переклички птиц, и как-то мне стало так спокойно и уверенно внутри. Я решилась. Потом, еще немного посидела на балконе вместе с этим утром, а затем выпила кофе. Вещи я приготовила ещё вчера, хотя кое-что и проверила. Приняла душ, оделась и вызвала такси. И уже через полчаса стояла у стойки регистрации в холле приёмного отделения.

[Она устремляет взгляд вверх, широко распахивает руки, словно собирается обнять что-то большое и необъятное, или же это жест широкой эйфории и радости. Делает круговые движения ладонями, словно жесты радости и свободы, или машет кому-то на левом и правом балконах

ПАЦИЕНТКА: ПОСТУПИ-ЛА!
[пауза, она улыбается, кивает и медленно опускает руки]

ПАЦИЕНТКА: кажется, что это, то самое утро, которое может стать началом нового этапа в жизни.
[Находит в нагромождении стульев цветок в импровизированном кашпо, небольшую толи скамейку, толи ступеньку, относит их на другой конец сцены и ставит симметрично нагромождения, относительно центра сцены, а кашпо с цветком на нее. Затем она начинает расстегивать рубашку, словно собираясь переодеться. В этот момент раздается стук в дверь, и в комнату заходит женщина]
ДРУГАЯ ПАЦИЕНТКА: здравствуй! Ты сегодня поступила сюда? А я выписалась три недели назад, и тут лежала, на этой коечке. Я бы тебе её посоветовала. Ее выбирай, она хорошая. Моя соседка, которая лежала на другой сказала, что эту коечку Батюшка осветил, тогда еще до меня была пациентка, и у нее все хорошо закончилось. Она тут крестик и оставила, он- вон там, видишь? Такой, самодельный. А в серванте, посмотри, бокалы имеются, вечером, может быть когда и посидите вместе, с соседками. А, в правом крыле коридора, сходи, там образовалась импровизированная библиотека, если захочешь, оттуда можно взять книжку почитать. Иди выбери книжку, так как после операции несколько дней, может, и лежать будешь, и не захочешь выходить, а книжка- будет.
ПАЦИЕНТКА: Спасибо
ДРУГАЯ ПАЦИЕНТКА: [оглядывает все, словно что-то ищет]. Ах, вот же он где стоит! А я за ним и пришла, я росточек отщипнула от цветка в оранжерее, что в левом крыле коридора, поставила в стаканчик, он пустил корешок, и подруга моя сюда в палату принесла горшок и кашпо, и мы его посадили, а потом, когда меня выписывали, было холодно, и не получилось забрать - так он тут и подрос, листочки пустил новые! Пожалуй, я оставлю его тебе! [подходит, и довольная смотрит на цветок].
Все хорошо будет теперь у тебя, все хорошо, эта коечка счастливая!
[широким жестом крестит пространство и удаляется]

ПАЦИЕНТКА: [некоторое мгновение смотрит ей вслед и далее, словно возвращается к начатому, прерванному]
Как приятно видеть человека, который – все, закончил эту историю! Посмотрите, она такая тихая, светлая, чистая, мирная! И это уже все- ее отпустили!
А я [дальше речь выразительная, сопровождается жестами двух рук, раскрытыми и закрытыми ладонями, и линиями, пересекающими (перечеркивающими) свободное пространство] шесть [останавливает взгляд на пальцах], или, почти семь месяцев [пауза] с диагнозом, на процедурах… Четыре инфузии по красной схеме и четыре по белой. Между ними – двадцать один день. Сначала эти паузы кажутся долгими, но ощущаешь их только между первой и второй инфузией. А после второй красной – всё, ты отделяешься от всей настоящей привычной жизни в иную параллельную жизнь. Да еще и, на каждую процедуру надо приносить направление из поликлиники, а в поликлинику - выписку из больницы относить, чтобы получить новое направление. Так и тратишь перерыв в двадцать один день в том числе на листочки: туда-сюда, туда -сюда, туда -сюда.
МЕДСЕСТРА: [проходит по сцене] Новенькая. Поступила. Я ваша палатная медсестра, вам к сестре - хозяйке надо пойти и получить постельное белье [уходит]
ПАЦИЕНТКА: уже на следующий день после второй процедуры я начала ощущать слабость. Впервые это произошло утром, когда шла на работу, и уже подходила к зданию офиса. Я почувствовала какой-то запах, слишком навязчиво, и, словно начала проваливаться в этот туман, я ускоряла шаги, но сама не ускорилась, почувствовала, что задыхаюсь и сердце колотится…. Как будто не стало свежего воздуха, как будто он исчез, я не могла обогнать никак прохожего рядом, и отделиться, мне казалось, что ореол этого запаха идет вместе с ним… И тут, словно мозг дал мгновенную команду, и внутри все как скрутило, вот так [она показала вращение двух сжатых кулаков вдоль невидимой оси, движения похожие на выжимание белья]. На третьей красной - эти ощущения повторялись уже во время самой процедуры, а процедура занимает почти три часа. Теперь слабость стала моей постоянной спутницей.
МЕДСЕСТРА: [снова проходит по сцене] я принесла вам ключ от палаты, если уходите куда из отделения, оставляйте пожалуйста ключ на сестринском посту, о чем вы задумались?  Слабенькая, какая, бледная, после химии к нам, стало быть, ничего-ничего [подбадривающе ее треплет за плечо и уходит]

ПАЦИЕНТКА: А далее были четыре белых. [говорит это она словно онемевшим языком].  Белая схема сковывала мои конечности и суставы, я испытывала ощущения, словно я каменею, как гарпии в сказках при восходе солнца, а потом, наверно, также начну рассыпаться, но при этом было еще и больно. А пальцы и стопы [она одновременно двумя ладонями показывает, как большой палец касается поочередно других] перестали адекватно ощущать какую либо поверхность. То есть, когда, касаешься какого-то предмета, который не видишь, не можешь понять бумага ли это, пластик или дерево, мозг дает варианты выбора. Так развилась полинейропатия ладоней и стоп. В жесткой обуви ходить стало невозможно, походка стала неуклюжей, я носила кроссовки, но даже это иногда не спасало от спотыканий или, вернее, натыканий и задеваний посторонних предметов.
Организм устал от слабости. Да-да, так получается, в слабом состоянии наше тело долго находиться не может. И, оказывается, что можно испытывать такую стонущую или тонущую усталость, какую не вызывает ни одно физическое занятие. Физическая усталость проходит в течение первого дня, или пусть даже - трех суток, а в этом случае - нет, не проходит, но накапливается, как если бы какой-то гудок теплохода стал слишком продолжительным, такой временной длительности, которая уже теряет смысл подаваемого сигнала и становится фоновым шумом.
Примерно так может развиваться ситуация, если новообразование неоперабельно из-за своих размеров или характера поражения. Лечение проходит по определённому сценарию. Длительная лекарственная терапия что-то меняет, и пациентов берут на операцию.
[Слышится стук, заходит медсестра]
МЕДСЕСТРА: Ваши анализы уже изучил врач, и результаты в норме. В коридоре у сестринского поста висит расписание нашего отделения, ознакомьтесь с ним. Обязательно пообедайте. После обеда, ближе к ужину, к вам придёт врач-анестезиолог, он даст рекомендации по подготовке к операции, возможно, он порекомендует пропустить ужин.
ПАЦИЕНТКА: Благодарю.
МЕДСЕСТРА: на посту дежурят две сестры. Если вам потребуется помощь, нажмите кнопку у кровати. Это нужно делать, если вам станет плохо, если вы испытываете боль и не можете её терпеть. Еще. Вам нужно зайти к сестре-хозяйке за постельным бельем, к старшей медсестре — подписать бумаги. Сегодня к нам поступило трое, остальные уже сделали все, кроме вас. А вы все стоите в пустой палате, без постельного белья и ничего не делаете.
[медсестра уходит, пациентка кивает, и ждет, когда медсестра выйдет]
ПАЦИЕНТКА: где-то я читала, или быть может, слышала от кого-то, такую мысль, что болезнь подобна испытанию, которое дается свыше, и пока ты не справишься верно со своим заданием, так и будешь бегать от доктора к доктору без шанса на прогресс в исцелении, а потом, когда ты уже готов исцелиться или, если ты готов, Бог и посылает подходящего доктора.
[появляется медсестра с комплектом постельного белья]
МЕДСЕСТРА: вы так и не заходите, держите, я вам все принесла сама, у сестры хозяйки заканчивается смена, и через полчаса обед, она не будет сидеть и ждать вас, когда подпишите эти бумаги, можете отнести их на сестринский пост, о чем вы тут задумались, все ходите и в окно смотрите? Завтра операция, надо готовиться
ПАЦИЕНТКА: спасибо [начинает застилась кровать]
Телефон этого доктора дала мне коллега на работе. Где-то за месяц, я снова, как первичный пациент, прошла необходимые исследования в этой клинике, затем состоялся третий в моей жизни консилиум, который вынес решение о госпитализации на операцию.
Удивительно, но всё, что тебе необходимо, и люди, которые могут помочь, находятся совсем близко, рядом, буквально, могут быть в соседнем кабинете, а мыслями мы часто стремимся куда-то ехать, искать, желать, где-то далеко в других местах. Дав жизнь, вселенная словно проецирует вокруг тебя все для развития и поддержания данной жизни.
За этот месяц, я смогла морально подготовиться к новому этапу. И теперь внутри ясно и очевидно, и даже легко, и то, что ранее было пройдено, сейчас уходит все дальше и дальше…
[она уходит в сторону больничной кровати и располагается на ней]

Сцена 2

На сцене образуется некоторая логическая пауза, возможно, звучит некоторое музыкальное сопровождение, свет над пациенткой неяркий, словно немного в затемнении, свет выделяет переднюю линию и пустоту ее, ту, где симметрия нагромождения стульев и скамьи с цветком, также немного подсвечивается задник и фасады зданий, чтобы зрители увидели эту панораму. На сцену выходит доктор, оказывается в более освещенной части, Музыкальный рисунок меняется, или появляется дополнительный акцент, подчеркивающий выход действующего лица, на его фигуре - акцент, она более значимая, выход не должен быть, иным, чем посетительницы или медсестры, можно сказать, что эта фигура становится главной для последующего диалога между ними, после выхода доктора, панорама на заднике затемняется, некоторые очертания или тени контуров фасадов можно оставить, создать доверительную обстановку откровенной беседы, включить «прикроватную»  или настольную лампу около пациентки

АНЕСТЕЗИОЛОГ: [делает несколько монотонных шагов, останавливается возле нагромождения стульев, задумчиво, как бы собирается с великой мыслью]
Здравствуйте,
ПАЦИЕНТКА: здравствуйте,
АНЕСТЕЗИОЛОГ: Я – врач анестезиолог, доктор медицинский наук. Завтра вам предстоит операция, и я буду руководить бригадой, которая будет сопровождать и поддерживать эту операцию. Я пришел, чтобы поговорить с вами и подготовить к ней. Вам что-нибудь известно о предстоящей процедур? Расскажите, пожалуйста, когда и где вы ранее подвергались различным видам анестезии? Были ли у вас какие-либо реакции на них?
ПАЦИЕНТКА: только- у стоматолога
АНЕСТЕЗИОЛОГ: Значит, вы не имеете представления об общем наркозе и у вас не было никаких операций с его применением.
ПАЦИЕНТКА: это когда с ИВЛ лежат?
АНЕСТЕЗИОЛОГ: процесс общей анастезии представляет собой комбинацию, сочетание и чередование разных видов, методов и состава смесей препаратов. Сначала мы введем вам лекарство внутривенно, через катетер на кисти. Вы погрузитесь в сон. Затем последует еще один препарат для общего расслабления мышц и тканей. После этого мы установим трубку в трахею и подключим вас к искусственной вентиляции легких. В течение всего процесса мы будем следить за вашим состоянием и, при необходимости, корректировать дозировку лекарств. После завершения операции вас переведут в палату нашего отделения. Примерно через 30-40 минут, а возможно, и чуть позже, вы проснетесь. Когда ваше состояние стабилизируется, мы сообщим вашему лечащему врачу, и вас перевезут в палату вашего отделения.
ПАЦИЕНТКА: я где-то слышала, что некоторые реакции организма, сопровождающие наркоз, могут быть опасны
АНЕСТЕЗИОЛОГ: Конечно, риск существует всегда, любая операция таит риск. Именно поэтому мы, помимо работы профильной бригады хирургов, внимательно следим за вашим состоянием во время операции и при необходимости корректируем его. Поэтому я спрашиваю: у вас раньше были реакции на какие-либо препараты? Какие-либо препараты ранее вызывали аллергию? Вы сейчас испытываете страх?
ПАЦИЕНТКА: Да, на третий день после введения препарата у меня была сильная аллергия. Это было побочным эффектом от белой схемы лечения, но причину так и не удалось установить. Нет, сейчас я чувствую себя спокойно.
АНЕСТЕЗИОЛОГ: Хорошо, теперь я дам вам несколько рекомендаций. Вечером рекомендуется пропустить ужин или съесть лишь немного, например, пару кусочков хлеба. После восьми часов вечера можно пить только воду, а после десяти лучше уже не употреблять жидкость. Утром перед операцией ничего не ешьте и не пейте. Необходимо принять душ, побрить операционное поле, а утром, не вставая с постели, надеть компрессионные чулки. По возможности, старайтесь больше лежать и ограничить свою активность. Вы запомнили это?
ПАЦИЕНТКА: Да, но почему так долго нельзя есть и пить?
АНЕСТЕЗИОЛОГ: организм продолжает жить на операционном столе, и, если простынь будет испачкана, она потеряет стерильность, все это – нежелательно. И вам и нам, в данной ситуации предпочтительно находиться в чистоте.
[нужна некоторая пауза, и свет на лицо пациентки, как процесс осознания на лице]

АНЕСТЕЗИОЛОГ: [делает снова несколько монотонных шагов по сцене в одну сторону и возвращается назад] после ужина, между шестым и восьмым часом вечера- медсестра сделает вам укол с успокоительным. Я оставил распоряжение на сестринском посту, чтобы вам ввели препарат для погружения в сон, если вам это потребуется. Ночь перед операцией может быть волнительной, и иногда к пациентам приходят тревожные образы и воспоминания, которые мешают заснуть. Это утомляет организм.
ПАЦИЕНТКА: я думаю, мне не понадобится дополнительного лекарства
АНЕСТЕЗИОЛОГ: распоряжение я сделал, в журнал назначение препарата записал, если что-то будет тревожить, пожалуйста, обратитесь на сестринский пост
ПАЦИЕНТКА: хорошо, благодарю вас
АНЕСТЕЗИОЛОГ: возможно, сейчас настал момент, когда вы хотели бы сказать что-то важное, что-то особенное, тайну, закрытую для близких, я могу выслушать
ПАЦИЕНТКА: да, вроде бы и нет у меня никаких особых тайн
АНЕСТЕЗИОЛОГ: еще, бывает так, что пациенты хотят рассказать соображения о своей болезни, о ее причинах, когда я так прихожу, я, порой оказываюсь в роли исповедника. На территории нашей клиники есть храм и священник, и если вам сейчас это необходимо, мы можем пригласить его к вам сегодня.
ПАЦИЕНТКА: Нет, спасибо, не нужно. Но вы меня заинтриговали.
АНЕСТЕЗИОЛОГ: да, годы наблюдения за людьми, открыли мне это, ночь перед операцией мозг пациента возбужден и озадачен, и в это время он способен на особые чувства и мысли
ПАЦИЕНТКА: однажды, в женском отделении я видела людей после наркоза и слышала, как они говорили. Вы имеете в виду подобные состояния? Возможно, и я могу сказать что-то особенное, чего никогда бы не произнесла осознанно.
АНЕСТЕЗИОЛОГ: Я надеюсь, что наши схемы введения препаратов сведут к минимуму подобные эффекты. Но, конечно, люди иногда говорят, и говорят внезапно … Думаю, чтобы они ни говорили, это самое уходит из них в те моменты окончательно, отделяется от них, очищает внутренне, и пусть даже самые темные слова, долбящие пространство длительными очередями вырываемые из сознания, извергаемые из ртов, губ - они  в тот момент уже покидают тело. А когда их звуки стихают в помещении, то и сами они уже более не живут нигде. Это своеобразный акт очищающего душу откровения.
ПАЦИЕНТКА: то есть, вскоре вы узнаете обо мне что-то новое [она улыбается], и тайное станет явным
АНЕСТЕЗИОЛОГ: поэтому я спрашиваю сейчас [он улыбается], постарайтесь сохранить спокойное и умиротворенное состояние. Если вспомните значимых людей — простите их искренне. Если кто-то ещё придёт, например, каяться, выслушайте и отпустите их также. Единственное, при ярком беспокойном и тревожном сне я всё же рекомендую вам посетить сестринский пост.
[он снова делает монотонные, но и одновременно вкрадчивые шаги. Он вновь неторопливо, но в то же время с каким-то скрытым трепетом приближается к нагромождению стульев и останавливается, устремив взгляд куда-то вдаль, за облака. В его позе, одновременно величественной и покорной, как у ученика, постигающего истину, проскальзывает что-то ностальгическое. На лице появляется светлая, немного мальчишеская улыбка]

АНЕСТЕЗИОЛОГ: С Богом! 
[и он уходит]
ПАЦИЕНТКА: так что же, впереди эта ночь, пока мне спокойно внутри и я говорю, пусть придут все те, кто составил мою жизнь или разделил ее моменты, те, без кого не могла быть я и, может быть те, с кем я не закончила или не простились! Лучше сейчас, здесь, наедине и в тишине, чем- там, где-то на столе в отделении с чужими людьми
[она уходит, ложится, свет тускнеет]
На сцене в это время появляется мимы, они одеты в бледные костюмы. Сначала одна голова выглядывает из-за кулис, с другой стороны- другая, третья. один мим выбегает на сцену, осматривается, жестом зовет других, далее, они суетятся, что-то обсуждают, выкатывают из-за кулис скамейку, ставят ее чуть наискосок, от нагромождения стульев, садятся, кому-то не хватает места, еще один высокий стул выкатывают, появляется мим с большим мешком, жестом зовет других к себе, далее они из мешка достают некоторые отличительные детали костюмов или элементы, например пиджаки, нарукавник-фонарики, жакет, посох, колпак, шпага: маска и так далее, примеряют- теперь они становятся различимы для зрителя, они рассаживаются  на скамье и замирают
[в это время заходит медсестра, делает укол, уходит]
Мимы снова оживают, далее: каждый из них встает, выходит вперед на авансцену и представляется зрителю. Мим уносит пустой мешок и возвращается