Нескошенная трава

Амбиции растут на дикой нескошенной траве.
Ты узнаешь это в семнадцать, а поймешь только в двадцать семь.

Трава выше колена, пахнет полынью и чем-то опасным, свободным. Ты идёшь босиком, потому что обувь — это условность, которую двадцатисемилетняя версия тебя назовёт «разумной мерой предосторожности от порезов и укусов насекомых».

Ты совершаешь глупости. Убегаешь на электричке в никуда с сотней рублей в кармане. Целуешь того, кого знаешь всего три часа, потому что закат оранжевый, потому что пахнет рельсами и потому что никогда — слышишь? — никогда потом не будет так же неважно, что будет завтра.

Завтра не существует. Есть только сейчас, есть это дикое разнотравье чувств, где радость граничит с истерикой, а любовь — с желанием разбить чью-то машину камнем. Ты строишь планы. Великие. Ты будешь писателем, ты объедешь мир в рваных кедах, ты напишешь роман, от которого у людей пойдут мурашки.

А потом тебе двадцать семь. У тебя ипотека в голове, дедлайн на завтра. В двадцать семь поцелуй — это вещь, которую ты анализируешь. «Уместно ли это? А он чистил зубы? А не слишком ли быстрые отношения?» Дыхание перехватывает только от тревожности перед созвоном с начальником.

И где-то глубоко, в районе солнечного сплетения, твоя семнадцатилетняя версия бьётся головой о стенки грудной клетки. Она орёт: «Ты стала серой! Ты полюбила салаты и режим!» Осуждает. Плюётся ядом.

Ты никогда уже не полюбишь так, как в семнадцать. С надрывом. Не устроишь драмы из-за непрочитанного сообщения — потому что у тебя есть более важные драмы: счёт за коммуналку, выгорание.
 
Психологи скажут: «Созрела префронтальная кора». Лирики вздохнут: «Усталость, время — ростовщик, забирающий краски за просрочку». Но правда в том, что семнадцатилетняя просто живёт в тебе. И ей плевать на твои часы с психоаналитиком.

Она никогда не уйдёт.

Научись иногда покупать дешёвые сигареты (хоть ты и бросила), гулять до рассвета, соглашаться на авантюры. Просто чтобы напомнить: та, дикая, нескошенная — всё ещё здесь. И без неё взросление — это не мудрость. Это красивое кладбище.

Юность c запахом сигарет, старой гитары, рельс, раскаленного асфальта и нежный почти цветочный аромат первой влюбленности. Никогда не забуду.

                28.04.26