15. Бзыря. Непрощённая

                НЕПРОЩЁННАЯ


От любви до ненависти один только шаг...

И у этой ненависти облик ревнивого человека.

Лифт не работал. Пришлось подниматься пешком на шестой этаж. Уже на пятом стала слышна брань и крики.
"Как она могла! За что?!" - гремел знакомый голос.

Сын ускорил шаг, стремясь скорее попасть в квартиру, понимая, что неконтролируемый гнев может навредить отцу и чреват неприятными последствиями.
Открыл дверь. Вошел. Отец даже не заметил его появления. Злоба исказила его лицо до неузнаваемости. Казалось, кто-то другой - чужой, пьяный, небритый, в не глаженой рубашке и таких же мятых и грязных спортивных брюках - выкрикивал бранные слова.

Он молча ждал пока отец успокоится. Приступ яростной ревности скоро должен закончиться.
Отец вскочил с места, выбежал в прихожую и, продолжая материться, застучал кулаком по журнальному столику с такой силой, что тонкие ножки не выдержали и сломались. В припадке ревности ему всегда требовалось что-то покалечить. Треск и грохот немного успокоили животную ярость, и теперь отец стал плакать и жаловаться, повторяя одну и ту же фразу: "Как она могла! За что?!" В конце концов он замолчал и только страшно скрипел зубами. Воспользовавшись паузой, сын успокаивающе проговорил:

- Папа! Да ты что? Её уже нет!Она же умерла два года назад! Забыл что-ли?!

Отец отрицательно замотал головой. Налил остатки водки в стакан и выпил залпом.

- Помню. Всё помню. И то, что она два года лежала, не вставая, а я за ней ухаживал, тоже помню. Хоть кто-нибудь помог мне тогда?! И как она меня отблагодарила!? Бл*дь! Никогда не прощу!

Отец снова перешел на крик. Площадная брань полоснула по нервам. Слушать эту грязь было невыносимо. Захотелось его ударить. Но сын сдержался. Жизнь научила терпению. Смысл жизни любого человека прост - научиться терпеть.

Он закурил, пережидая вспышку ревности. Такое поведение отца было не в новинку. Он даже знал наперед, что сделает и скажет отец, как и свои ответы.

Все началось лет тридцать назад. Отец хоть и был ревнивцем, но поначалу сдерживал себя, и все заканчивалось мелкими ссорами и последующими пылкими примирениями. Но однажды в почтовом ящике он нашел письмо, в котором некий "доброжелатель" сообщал, что его жена отдыхает на юге вместе с таким-то.

На это раз стрела недоверия попала точно в цель. Отец был однолюбом и других женщин в своей жизни не знал. Совсем. Страх потерять жену был настолько сильным, что казалось, он сошел с ума. Втайне от всех домочадцев послал жене телеграмму, где сообщал, что с сыном произошло несчастье.

Перепуганная, вся в слезах, мать, вернувшись, не поверила своим глазам, когда увидела сына здоровым и невредимым. Но радость и облегчение были недолгими. Жизнь превратилась в сущий ад! Он устраивал безобразные скандалы, которые чередовались с ползанием на коленях и клятвами, что это не повторится.

Почему она не ушла от него - еще одна загадка женской души. Мать была нестарой, привлекательной женщиной. И смогла бы устроить личную жизнь, тем более, что у него, ее единственного сына, была своя семья, да и жил он отдельно. Скорее всего жалела отца. А может, любила. Что мы знаем о своих родителях, о чем они не рассказывали? Мало или ничего. Хорошо понимаем, что у них происходит в душе? Вряд ли. И только когда они умирают, вместе с потерей приходит осознание невосполнимой утраты. Умершим близким достается запоздалая любовь, когда есть что отдать, а  некому - поздно.

Отец уже пришел в себя и, чувствуя вину перед сыном за такой прием, стал суетиться, предлагая ему хотя бы поесть.
Чтобы не обижать и успокоить старика, он согласился. Пил чай, рассказывая о детях, чем старался отвлечь отца от неприятных воспоминаний. Посидели еще немного молча, думая каждый о своем, и стали прощаться. Обнялись. Перед самым уходом сын мягко попросил:

- Ты же знаешь, о мертвых не говорят плохо! Мог бы уже успокоиться и простить!
Но так и не дождавшись ответа, пошел к лифту, ругаясь про себя: "Вот же упрямец!"

***

Через месяц отец умер. Скоропостижно. От военкомата поставили памятник. Бесплатно. Один на двоих с женой. Серая гранитная плита с высеченными именами родителей вскоре треснула напополам. Он так и не простил.




                ОСТАТОК


Растерянность... Боль... Недоверие...  И отвратительный страх, острой льдинкой вонзившийся в сердце, а в голове - звенящая на высокой ноте тишина такая, что слышно, как в висках пульсирует кровь.

Как же так?! Муж, который мне бесконечно дорог, с которым делим совместную постель, изменяет с другой женщиной. За что мне такое испытание? За какие грехи!?

Накормив детей и поиграв с ними немного, уложила спать, затем легла сама, и тут же невольно представила, как он обнимает и ласкает другую. Боль тысячами иголок вонзилась в сердце так, что стало трудно дышать. К глазам подступили слезы.
Капли редких, крупных слезинок текли по щекам и падали на подушку, но боль не проходила.

Какой идиот придумал, что слезы приносят облегчение? Можно проплакать час, два, три и, в лучшем случае, забыться беспокойным сном в одиночестве на кровати или в кресле, встав наутро совершенно разбитой, с ужасной головной болью.

Измена похожа на пищевое отравление, и пока не вытошнит - не полегчает, а для этого придется изменить самой! Назло! И сделать так, чтобы он узнал о содеянном. Месть! За свою поруганную любовь. За предательство. Разъяренная, обиженная женщина мечтает о страшной мести, но всё заканчивается тем, что дарит себя более достойному мужчине. Или первому встречному. Возможно, жены не изменяли бы мужьям, если бы знали другой, более тонкий и изощренный способ отомстить.
Мужчины собственники. Даже мысль о том, что кто-то другой касался его жены приводит их в бешенство.

Она представила с каким же удовольствием швырнет ему в лицо, короткую, но убийственную фразу: "Он лучше тебя в постели!" Это ахиллесова пята любого мужчины! Поставить под сомнение его сексуальные способности - беспощадный удар по мужскому самолюбию, который не в состоянии вынести ни один мужчина. Но тогда развод! А как же дети?!

Их все же развели, хотя дело в суде откладывали несколько раз, давая время для возможного примирения. Она отвергла все его попытки сохранить семью. Никто и никогда не узнает, чего это ей стоило. Как собака, попробовавшая вкус человеческой крови, становится безжалостной к своей жертве, так и неверный муж не сможет остановиться в своем желании обладать другой женщиной.

Неумолимое время! Молодое тело, вот чего не может сохранить ни одна жена, и со временем это нередко становится причиной измены. Все другие мотивы мужской неверности можно предусмотреть и предотвратить, и даже вернуть при желании заблудшего мужа в семью, но молодость не вернешь. Может, поэтому женщины так болезненно воспринимают физическую измену любимого мужчины с молодой разлучницей, расценивая это как подлое предательство.

Размышления прервали близнецы, прибежавшие к ней за помощью - арифметика не получается. Не делится у них там что-то.

А вот они с мужем уже все разделили. Движимое и недвижимое имущество. Детей тоже разделили. Она печально усмехнулась. Старшая дочь захотела жить с отцом. Ну что ж, закон предоставлял ей такое право. Выбор дочери еще одной болью отозвался в душе, но так будет лучше для всех. Да и бывшему мужу будет легче. Она видела, как тот осунулся и, кажется, постарел за это время.

Но она не оставила места в своей душе для жалости. Малыши останутся с ней.

Сейчас они наперебой суют ей свои тетрадки. Ну, что там у них? Деление натуральных чисел с остатком. Вот и в ее жизни всё разделилось, кроме любви, которой больше нет. Любовь не делится на троих ни при каких обстоятельствах или остается в остатке. А может любовь вообще не делится? Напряжение последних месяцев сказалось - лицо задрожало, предательские слезы навернулись на глаза, она всхлипнула.

Малыши всполошились и рванули из-за стола, а, подбежав, уткнулись в её подол платья, обхватив за ноги и дружно засопели, вот-вот готовые разреветься. Но она справилась с собой и рассмеялась, гладя их по головам. Близнецы успокоились, но всё еще недоверчиво смотрели на нее снизу вверх, как вдруг один из них спросил: "Мама! А что такое остаток?"

"То, что не делится и остается. Вы мой остаток! Мои любимые!"