Чисто женская месть. Гл. 10

                Про женские проблемы
Когда на тебя восхищённо смотрят мужчины, это приятно! Но когда с завистью смотрят женщины, ты понимаешь - жизнь удалась!   
    
 - Танюша, ты представляешь, - однажды позвонила мне свекровь, видимо чем- то очень рассерженная.
- Сегодня смотрела по телевизору передачу «здоровье», и услышала там отвратительную фразу, что «руки выдают возраст женщины». Или не руки, а шея. Или не шея, а зона декольте. Или не декольте, а морщинки вокруг глаз.
  Не суть, какое именно место, главное, что выдаёт. Выдаёт страшную тайну, которую никому-никому знать нельзя. А то… А, то, нам, женщинам перешагнувшим полувековой рубеж, видимо, позор и прямая дорога в секцию «не кондиция».
  Только вдумайся, нас пытаются пристыдить за то, что мы дожили до своих лет (что при текущих обстоятельствах - так вообще подвиг). Нам пытаются внушить, что наш возраст-это не «есть хорошо». Нам постоянно намекают, мол, быть кем-то, кроме как молодой нимфой - фу вообще.
   А мне вот кажется, что «фу», это навязывать женщинам токсичный стыд за возраст. Гнусная маркетинговая манипуляция. Которую её авторам следует в задницу себе засунуть, а то глупость сильно выдаёт. 
 Я, понимаю, девочки, возраст и сопутствующие ему изменения, это нормально! Заботиться о себе и своей внешности нужно не ради того, чтобы никто, о боже, не догадался, сколько вам лет, а исключительно для собственного удовольствия, удовлетворения и здоровья. Ты согласна со мной?
  Внимательно, не перебивая, я выслушала Наталью Викторовну, свою свекровь, с которой у меня сразу установились дружеские отношения, и чтобы как-то не обидеть её, я сказала:
  - Наталья Викторовна, Вы правильно возмущаетесь нашими журналистами, врачами и блогерами, которые с экранов откровенно говорят всякую глупость, чтобы завоевать себе популярность.
 На самом же деле, когда мужчины говорят о красоте женщины, часто начинают с внешности. Но по-настоящему завораживают их завораживают ни руки, ни декольте, а другие черты: умение слушать, искренность, внутренняя сила, с которой она проходит через испытания, и мягкость, с которой поддерживает близких.
  А, такая красота не зависит от моды или возраста. Она видна в том, как женщина относится к другим, как принимает решения, как умеет прощать и любить. Именно красота души создаёт ту магию, которая притягивает людей, оставляет след в памяти и делает каждую встречу с такой женщиной по-настоящему особенной.
   Я считаю, если вас действительно любят, то принимают в вас всё. Зазубринки характера, пунктики натуры, издержки темперамента. Любовь есть абсолютное приятие. Это состояние кайфа от другого человека рядом и невозможность переносить других на его месте.
 Любовь, это когда не смотрят по сторонам в поисках лучшего, указывая вам на ваши несовершенства, а каждый день открывают новое ваше достоинство. Просто потому что вы для кого-то самый родной человек на свете.
 - Я с тобой полностью согласна дочка, как там моя внучка, в детский сад ходит, не капризничает?
  - Нет, Наталья Викторовна, она уже знает, что ей осталось там до школы три месяца, поэтому сейчас активно занимается с воспитательницей, хорошо читает, умеет складывать до ста и вычитать. Мы с Костей ею очень довольны…
  - Ну, раз вы оба довольны, то мы с дедом тоже, пока, удачи тебе, и поцелуй за нас Костю и Ксюшу.
  - Обязательно, до свидания, и спасибо что позвонили…
    До окончания школы я жила в городе Пенза, где родилась, росла и училась в школе. Мои родители Геннадий Петрович Скворцов и мама Евдокия Ивановна были, как они говорили «транспортниками», то есть работали в городском таксопарке №1, отец водителем, а мама диспетчером.
  Я была их единственной дочерью, но не помню, чтобы меня когда-то особенно баловали, хотя одета и обута я всегда была по современной моде, пока отец не начал пить, из-за чего родители разошлись.
  Мама вышла замуж за другого мужчину и ушла жить к нему, а я осталась жить с отцом, который запил ещё сильнее, и меня сюда в Заволжск, забрала к себе, мамина старшая сестра Вера Павловна Краснова, работавшая экономистом на заводе и проживающая в двухкомнатной квартире, «хрущёвке», как эти дома тогда называли, и никогда не выходившей замуж.
   Она стала мне второй матерью, она же направила меня в институт народного хозяйства, а когда умерла, завещала мне приватизированную ею квартиру.
   С мамой, я иногда созваниваюсь, там у меня есть младший брат, а вот про отца, ни мать, ни я ничего не знаем.
  Войдя в семью Вороновых, я сразу ощутила на себе материнскую заботу матери Константина, и старалась отвечать ей тем же…