Карамель со вкусом мяты

                Карамель со вкусом мяты
                Житейская история
   Зазвонил сотовый телефон. Свой телефон я оставляю обычно на крыльце садового домика, спрятав от солнечных лучей и от дождя, который случается иногда неожиданно. Бегу из дальнего уголка участка. Успеваю нажать на кнопку «вызов».      Звонок из родного города от бывшего одноклассника Феди Минаева. Печальная весть – скончался наш одноклассник Жора Мещерский. Ещё одна утрата. В последнее время они, почему-то, участились: школьные друзья уходят, то один, то – другой.
   Жора, точнее, Георгий Андреевич Мещерский был известным и уважаемым человеком в нашем городе. После восьмого класса он, несмотря на прекрасную успеваемость, пошёл не в девятый класс, как все «хорошисты», а поступил в автодорожный техникум. И к тому времени, когда многие из нас только-только «нащупывали свою жизненную стезю», Жора был уже главным инженером автотранспортного предприятия. Именно про таких людей говорят «он знает, чего хочет от жизни».
   В советское время партийные власти назначали руководителей той или иной организации. Георгию, заметив его организаторские способности, предложили должность директора кирпичного завода. В то время строители предъявляли претензии к качеству кирпичей, и новому начальнику предстояло улучшить и технологию приготовления глинистой смеси, и режима термической обработки. Мой одноклассник выполнил эту задачу блестяще. К тому времени наш посёлок, районный центр, обрёл статус города. Он разрастался и вширь, и ввысь. Для этого нужен был кирпич, много кирпича. И Жора «давал стране угля», точнее – кирпича!
   Здание школы, в которой мы учились, построенное в своё время по типовому проекту как сельская школа, тоже требовало расширения. И к одноэтажной сельской школе пристроили внушительное здание в три этажа. Кирпич для строительства родной школе предоставил, конечно же, мой одноклассник.
   Карьер, из которого брали глину для кирпичного завода, разрастался. И, увы, карьер поглотил половину той горы, которая осталась в моих воспоминаниях как гора моего и детства, и отрочества, и юности. Многое связывало меня с той дорогой, которая серпантином огибала гору. Вид с той горы описан мною в новелле «Разноцветные облака».
   Мы привыкли видеть дождь, падающий обычно сверху. Когда гроза с проливным дождём впервые застал меня на этом серпантине, я испытал необычные чувства, наблюдая потоки дождя ниже себя, под горой. Это было прекрасное, чудесное зрелище! Где-то дождь был более плотным, где-то – менее плотным. Эти участки различались по цвету, Живой, подвижный узор разноцветного дождя менялся на глазах, словно калейдоскоп. Вспышки молний, происходившие время от времени, придавали этому цветному калейдоскопу волшебное восприятие. При этом каждая капелька воды, выхваченная ярким светом, начинала светиться сама. Мириады жемчужин, словно, зависали между небом и землёй, остановив на мгновение свой полёт. В следующее мгновение ливень возобновлял свои потоки. Раскатистый гром усиливал неземное, сказочное восприятие! В один момент мне даже почудилось, что мчусь не на велосипеде по серпантину, а лечу на облаке среди этого потока, вместе с потоком дождя! А те чувства, которые человек испытывает впервые, оставляют в душе неизгладимый след!
   А ещё был случай на этом серпантине: лошадь, на которой мы с отцом везли с горы сено, испугавшись встречного мотоциклиста, шарахнулась в сторону и опрокинула телегу с возом. Нам пришлось разгружать сено и, поставив телегу на ровное место, снова загружать и стягивать груз.
   А ещё, я штурмовал эту гору на велосипеде, стараясь забраться на самую вершину, не слезая со своего «стального коня». Подросткам, да и – позже, в зрелом возрасте, свойственно ставить перед собой сложные задачи и решать их. В конце концов, я сумел забраться на вершину той горы на велосипеде!
   А ещё был случай!.. А ещё… А ещё… С той горой меня связывало многое. Тот серпантин стал для меня если не «дорогой жизни», то «дорогой в жизнь»!
   Теперь же воспринимаю карьер как грандиозное сооружение. Удивительно, как бульдозеристу и экскаваторщику удалось «срезать» такую громадину-гору? Судя по всему, как раз с того серпантина и начал бульдозерист забирать глину, срезая слой за слоем. Теперь, когда идём в те края по ягоды или за душицой, я непременно говорю своим попутчикам, что половину горы «съел» мой одноклассник Жора Мещерский.
   Оставить след на земле. В своё время так или иначе люди задумываются о том, какой след они оставят после себя, будут ли люди вспоминать их добрым словом или, не дай Бог – плохим.  Думаю, в местном краеведческом музее непременно должно быть отмечено имя Георгия Мещерского как человека, обеспечившего кирпичом строительство города. А в родной школе ученикам тоже, наверное, говорят об известном, заслуженном выпускнике школы.

   Случается, что человек, занимавший высокий пост, высокую должность, выйдя на заслуженный отдых, испытывает опустошение, дискомфорт в душе. На рабочем месте начальник решал грандиозные задачи: выполнение плана в советскую эпоху, выполнение договорных обязательств позже, в постсоветское время, и всегда – обеспечение высокого качества продукции, организационные вопросы, взаимоотношения и с коллективом, и с партнёрами… Теперь же, оставшись не у дел, человек чувствует себя ненужным, не востребованным.
   Такое же опустошение испытал, судя по всему, и Жора. Однажды наш одноклассник Федя Минаев, собрал у себя нас, бывших «однокашников». Жора заявил тогда в разговоре: «Кому мы теперь нужны? Никому мы теперь не нужны». Я возразил ему, стараясь поддержать, укрепить его дух: «Как это «не нужны»? Ты нужен своим детям, своим внукам, скоро пойдут правнуки – ты будешь нужен им! Они будут гордиться тобой как заслуженным человеком, восхищаться тобой, любимым дедушкой». Но Жора уже основательно «застрял» в позиции «лишнего человека», он подвёл итог нашему разговору словами: «Ни-ко-му мы те-перь не нуж-ны-ы». Я не сумел тогда переубедить его.
   Психологи говорят, что долго и полноценно живёт тот, кто имеет цель, имеет тягу к жизни. А тот, кто потерял интерес к жизни, быстро обзаводится «болячками» и уходит в мир иной. Судя по всему, вот так и произошло с моим одноклассником.

   День клонится к закату. Завтра с утра мне нужно быть в городе, так что, ночевать на огороде сегодня я уже не остаюсь, нужно ехать домой. Намечаю ехать последним рейсом нашего «огородного» автобуса. Завершаю дела, умываюсь, собираю рюкзак.
   До автобусной остановки чуть больше километра. Дорога идёт вначале под уклон, к пруду. Наш пруд – местная достопримечательность, это живописный водоём! На противоположном берегу растут высокие ели. Песня со словами «остроконечных елей ресницы над голубыми глазами озёр», – как раз про наш пруд!
   Несколько минут стою, любуясь пейзажем. Дети кормят диких уток, бросая им на поверхность воды кусочки хлеба. Поодаль в укромном месте, в кустах, сидит рыбак с удочкой. Однако мне надо спешить.
   После плотины дорога идёт на подъём, круто вверх. Замечаю впереди женскую фигуру. Пожилая женщина идёт, сгорбившись. Глядя на неё, понимаю, что значит выражение «в три погибели». Причём, она идёт, не только, сгорбившись, а скособочившись в сторону, опираясь одной рукой на клюку, а другой – волоча тележку, «тачанку», как называют сами огородники свои садовые тележки. Быстро догоняю её. Поздоровавшись, предлагаю помочь довести её тележку. Она, молча, уступает мне свою «тачанку». Познакомились. Мою попутчицу зовут Алевтиной. Я знаю её, конечно же, давно. Просто, не приходилось до этого вот так вот близко общаться. Уже много лет, день за днём, она ездит на огород со своей неизменной тележкой.
   Подъём крутой, женщина тяжело дышит. Я сбавляю шаг, чтобы моей попутчице было легче поспевать за мной. Наконец, дорога стала более пологой. Разговорились. Ненавязчиво задаю вопросы. Она охотно рассказывает о себе. Её кособокость определяется межпозвонковой грыжей. И эта хворь позвоночника у неё идёт с детства. В молодости не один жених не посватался к «кривой» невесте, так что, Алевтина всю жизнь одна. Живёт в квартире, которая осталась после родителей, и огород тоже достался по наследству. Профессию выбрала такую, которую позволяло здоровье – работала конторской служащей. Так что, пенсия у неё совсем даже невеликая. Огород помогает. Есть родственники, но у них свои заботы, к ним Алевтина обращается за помощью только в крайних случаях. Лето проходит в трудах и заботах: урожай надо вырастить и сохранить, что-то законсервировать, что-то засушить, что-то заморозить.
   «У каждого своя тропа и свой посох», – сказал мудрец. Понятно, что и «посох», и «тропа» здесь имеют более широкий смысл, философский. Но, глядя на эту сухонькую женщину, на её согбенную фигуру, понимаю, что вот этот её посох, на который она опирается измождённой рукой, и её тропа, которую она торит день ото дня в течение многих лет – это живой пример воли к жизни, символ жизнелюбия и, я бы сказал, утверждения жизни.
   Вот мы и добрались до автобусной остановки. Здесь уже есть пассажиры, такие же, как и мы, огородники. Поздоровавшись, спрашиваю последнюю – здесь соблюдается очередь. Алевтина благодарит меня за помощь, достаёт из кармана две конфетки. Одной угощает меня, другую начинает разворачивать, объясняя, что это очень хорошие мятные, «долгоиграющие» конфетки. «Иногда случается, что сердце «захо;дится», или же сильно устаю и становится тяжело, тогда конфеты мне помогают, – говорит Алевтина, – я останавливаюсь, положу в рот карамельку, и сразу становится легче».
   Вспомнилось, как в одной медицинской радиопередаче говорилось, что сладости – это «быстрые углеводы», и что они сразу же дают энергию. «Потому-то дети и любят сладкое», – сказали тогда в передаче. А эта уже немолодая женщина, стало быть, тоже почувствовала пользу от этих «быстрых углеводов». Алевтина объясняет, что покупает только эти конфеты. «Название не помню, оно длинное, со словом «мята», но продавщица знает, какие конфеты мне нужны», – продолжает моя попутчица.

   Алевтина стоит, прислонившись спиной к стенке автобусной остановки. Я предлагаю ей сесть, ведь на скамейке есть свободные места. Она объясняет, что межпозвонковая грыжа не позволяет ей свободно усесться, и что ей легче отдыхать вот так вот, прислонившись спиной.
   Разворачиваю обёртку. Конфета приятная, с освежающим холодком, с мятным привкусом. Решаю про себя, что непременно куплю такие же конфеты и при встрече в следующий раз вручу этой женщине кулёк со своим гостинцем. Расправляю и разглаживаю обёртку, читаю название: «Карамель со вкусом мяты».
   Постепенно прибывает народ. Автобус ходит строго по расписанию, и люди подтягиваются ко времени. Большинство из них я знаю в лицо, год от года они ездят на огород, так же, как и мы с Алевтиной. В подавляющем большинстве это женщины, но есть и мужчины. С годами у них меняются лица, появляются морщины, затем морщины становятся глубже, заостряются подбородки, более резко начинают выступать скулы, в волосах появляется седина. Я давно заметил, что среди огородниц нет ни одной с дряблой кожей лица, дряблость кожи бывает, по моим наблюдениям, у людей, ведущих пассивный в физическом отношении образ жизни.
   Огородники в большинстве – пожилые люди. Небольшая пенсия требует быть более активными, выращивать урожай и сохранять его на зиму. Свои овощи, свои заготовки – хорошее подспорье к рациону, к столу. Несмотря на возраст, людям приходится быть энергичными.
   Снова вспомнился одноклассник Жора Мещерский. Состоявшись как личность, будучи сильным специалистом и успешным организатором, он, всё-таки, упустил очень важный этап в своей судьбе, когда нужно бывает идти, сгорбившись под гнётом «вдруг» отяжелевшего «жизненного вещмешка», опираясь на посох и волоча за собой «тачанку» жизненного опыта.
   На горизонте появляется автобус. Пассажиры выстраиваются в очередь. Женщины предлагают Алевтине встать первой, но она отказывается и говорит, что её очередь вот здесь, рядом с этим молодым человеком, указывая на меня. Я предлагаю Алевтине встать впереди меня, беру её тележку себе, чтобы помочь поднять в автобус.
   Подъехав, автобус открывает двери. Начинается посадка.