23. МИХМ. 3 курс. Сентябрь 1966 июнь 1967 года

                «Как молоды мы были и, кажется, любили…»
                Крохотное вступление.
 «Как молоды мы были и, кажется, любили…» - такой подзаголовок вполне подошёл бы к той части воспоминаний, где ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ, где многое впервые, где появляется моя первая любовь Таня и на многие годы выходит на первый план, но я решил, что дать такое название только одной главе будет правильнее. Этот год (3 курс МИХМа) был, скорее всего, по эмоциональному накалу самым значительным годом первой трети жизни.

Приехал из Польши я, скорее всего, 5-7 сентября. Третий курс открывал новый московский период моей жизни. Дорога в подмосковную Клязьму забыта навсегда. С этого момента мой новый адрес: Москва, А-315, 1-ый Балтийский переулок 6/21. корп.4. Это были времена, когда в телефонных будках стояли автоматы, где напротив каждой из 10 дырочек диска стояла ещё и буква, а сами номера содержали первую букву и пять цифр, а по дороге к метро я каждый день проходил мимо небольшой будки армянина сапожника. Он был уже сильно немолод, сидел в будке в любую погоду, всегда доброжелателен и мы с ним обменивались приветствиями. Может быть я о нем и не вспомнил бы, но ведь я чинил изредка у него свою обувку.

Дорога в институт теперь только на метро. Времени тратиться на дорогу стало меньше. В об-щежитии на Соколе (район Москвы вблизи станции метро «СОКОЛ») я утверждаюсь в роли председателя совета общежития. Дело для меня привычное, но гораздо более хлопотное, чем на Клязьме. Народу проживает в 5-ти этажном корпусе в несколько раз больше, к тому же в этом же корпусе живут ещё и студенты из Московского химико-технологического института -  МХТИ.
Появились новые предметы, но всё это как бы закономерный ход событий. Теперь нам начали читать лекции по нескольким спецпредметам. Мы осознали, что мы теперь будущие боеприпасники. Военное дело – это отдельная история. С одной стороны ты понимаешь, что не для того учишься, чтобы стать офицером, что оценка по этому предмету не определяющая; но с другой стороны, как каждому мальчишке, интересно подержать в руках снаряды, мины, понять их устройство, разбирать и собирать на время пистолет Макарова, пострелять на стрельбище из автомата. И разбирали, и стреляли…

Ну, а эпохальное событие, перевернувшее всю мою студенческую жизнь, имеет конкретную дату – 4 декабря 1966 года. В этот день наше общежитие совершало коллективное посещение Бородинской панорамы в Москве. Я там ранее не бывал. Увлечение юной полячкой Марылей осталось не только в прошлом, но и за границами нашей страны. Шансов на развитие отношение не было, её пессимистический взгляд на смысл и цель жизни мне, как комсомольцу, казался если не антисоветским, то уж точно упадническим и с моим не совместимым. Поэтому на милых москвичек я поглядывал с интересом. А под москвичками понимал не всех юных дам, кто в настоящий момент проживает в этом городе, а, преимущественно всех общежитских барышень и студенток МИХМа, которые ежедневно попадались на глаза в силу житейских обстоятельств.
Я был одним из организаторов этой поездки на Бородинскую панораму. Моя задача была, в том числе, и проверить не отстал ли кто. Мероприятие оценивалось мной как праздничное и одет я был «с иголочки», а, значит, выгляжу не хуже любого модника – москвича. Общагу покидаю самым последним, но поскольку шаг у меня быстрый, то вскоре оказываюсь в метро в одном вагоне с нашими девчатами. Слегка обозначил свой интерес к ним, а поскольку среди них одна девушка поразила меня чем-то, чего и не выразить, то я принял тактику медленной осады. Я постоянно держался около этой группы из 4–х девушек, пытался понять, откуда они, уверенности в том, что они из МИХМа не было. Впрочем, большого значения это не имело, задача была одна - познакомиться с той высокой (172 см), стройной девушкой, что выгодно отличалась от своих подруг и так приглянулась мне. Это и была Таня Мосина. Девушка, которая понравилась мне  всерьёз и, как можно было надеяться, надолго.
Как развивались события дня в пятницу 30 декабря 1966 г. в деталях не помню, но в тот предновогодний вечер мы с Таней познакомились более тесно. Мне приходилось опять заниматься оргвопросами предновогоднего вечера, но и удавалось выкраивать время для себя. Я смотрел ревнивым взглядом – где та девушка, которая мне столь понравилась. Иногда я замечал её танцующей, но когда она была свободна, я, преодолевая робость, подходил и приглашал на танец. И говорил, говорил, но и спрашивал. Мне хотелось понять кто она, какая она. И она всё больше нравилась мне.

Учёба шла своим чередом, сданы зачёты 5-го семестра, сессия пролетела и результат её более чем удовлетворительный. После экзаменов меня ждали дома в Норильске и в начале февраля 1967 года я уже был в Норильске. Это была последняя поездка в Заполярье. На 6 февраля у меня был билет на Москву, но вылететь удалось только 8-го. Непогода.

С февраля 1967 г. я могу восстанавливать часть событий по крошечным записям в карманном еже-дневнике с календариком на 2 года. Эта маленькая записная книжка попалась мне в каком-то магазине и привлекла возможностью планировать события моей студенческой жизни и записывать то, что мне на тот момент показалось значимым событием. Каждая страничка предусматривала возможность записи событий 3-х дней недели. В первое время я эти записи делал крайне нерегулярно. От случая к случаю.
В одной из этих таких записных книжек обнаружил под корочкой вклейку и там слова Александра Штейна:
«ЕСТЬ ОБАЯНИЕ непосредственного впечатления, Сила его, пронзительность в сиюминутности ощущения, в свежести фиксации факта, события, случая, поступка, пришедшей в голову мысли, возникшей тут же ассоциации, летучего сравнения, неожиданного размышления…
Всё виденное, услышанное, пережитое еще свежо, ещё не размыто временем, не затянулось корочкой лет…
Потому-то так действует кинжально – беглая запись в дневнике, ещё не приглаженная, не додуманная, записанная иной раз такими закорючками, что и автору расшифровка их не под силу…».
Я не собираюсь приводить дословно свои записи из этих книжечек, но кое-что, что покажется мне интересным и заслуживает того, чтобы поделится этими мыслями, как и  приметами времени, которое отстоит от нынешнего момента почти на 60 лет, приведу.

**21.02.67. Вт. Таня сегодня сказала, что идет в Театр Оперетты на «Сильву». Что-то меня кольнуло и я тоже отправился туда.**
Такая вот короткая запись. Я уже был увлечен ей. Мне хотелось быть ближе, хотелось при-влечь к себе внимание, дать понять, что она меня очень заинтересовала. Ценой малых и не героических усилий, - приобретение очень дорогого билета, дешёвых не было,- я попал туда, где была Таня. Я, естественно, при полном параде в новом польском костюме, с красивым галстуком и платочком в кармане, а значит, выглядел достойно. Может быть, в этот день что-то затеплилось в её душе, огонёчек зажёгся?

**24.03.67. Пт. К утру пошёл снег. Прилично припорошило. Занял финансов и купил билеты на уст-ный журнал театра на Таганке. Идём, конечно, я и Таня.**
Запись скромная, но привожу её потому, что устные журналы были в те годы как бы приметой времени, модным направлением в культурной жизни студенчества, а в театр на Таганке хотелось по-пасть многим студентам. А «занял финансов» - это отражение того, что если билеты не взять немедленно, то упустишь, а в кошельке денег на текущие расходы явно не хватало на билеты.

**08.04.67. Утром впервые проводил Танюшку в институт (до Новослободской). Возвращаясь в отличном настроении, сочинил четверостишие, в читалке развил его в 4. Никогда во мне этого не было, а тут, от любви что-то во мне хорошее заговорило, тёплое и доброе и – главное – стихами.**
Запись самому мне раскрывает момент, с которого началась моя поэтическая жизнь. Это сей-час у меня сотни стихотворений, басен, афоризмов, а тогда такой вот «пробой сознания». Следует сказать, что основные стихи я написал спустя сорок лет и это было опять от влюбленности. Но и тогда, когда тебе уже за 60 такое случается.

В дневнике за апрель 1967 года отражено, что крен на любовь проявился в некоторых завалах и не-удачах в учёбе. Приходит осознание этого и берусь навёрстывать упущенное. Вымучивал лабораторную работу по смешанным соединениям (электротехника) и сдал её на «отлично». Настал черед подтягивать «Процессы и аппараты». При этом по вечерам оставалось время на кино. С удовольствием смотрели с Таней «Кавказскую пленницу».

**21.04.67. Сегодня в 22-25 к Фадеевым. Танюшка проводила так тепло и сердечно, что было не так уж тяжко уезжать. Сфотографировался в ГУМовской «жаровне».**
Не каждый поймёт, что такое ГУМовская жаровня, а потому это маленькое пояснение. На первом этаже знаменитого ГУМа стояла небольшая металлическая кабинка с сиденьем и со шторкой. На кабинке надписи, поясняющие, что за пару минут вы можете получить готовое фото и всего за не-сколько копеек, которые надо бросить в щель как в автомате для газ-воды. Висит и образец продукции. Вполне приличный. Заходишь, садишься на стульчик, бросаешь 50 копеек и корчишь рожицу в объектив. Что накорчишь, то и вылезет в количестве то ли 4, то ли 6 экземпляров из щели, но уже другой. Ну а жаровня, потому, что фотографии вываливаются из щели горячими, чуть не руки жгут, и сама она какая-то зажаристая, с кремоватым оттенком. То ли бумагу заряжали плохую, то ли термировали излишне. В Норильске на глянцевателе я получал примерно такие же зажаристые образчики, когда забывал вовремя отключить его.
А Фадеевы – это мой одноклассник по Норильску, который успел к этому моменту жениться и я ехал в Горький по случаю дня рождения его жены Светланы. К этому моменту у нас была переписка, а съездить ночным поездом и через день вернуться было мне вполне по деньгам. Если не ошибаюсь в те времена билет в один конец стоил 5 руб. 50 коп.

** 29.04.67. Писал доклад по политэку, делал «Металлы», но почти безрезультатно. С «горя» закатил-ся в кино – «Лекарство от любви». **
** 30.04.67. Чертил миллиметровку 3-го листа. Вечером с Т. на «Неуловимые мстители».**
«Политэк» - политическая экономика, «металлы» - технология металлов, почему «с горя» подался в кино один – видимо Таня была занята и я об этом твёрдо знал, а вот на следующий день она упомянута. Скупо писал. Собственно это и дневником назвать трудно, разве что в отдельные дни. Но вот читаю, что – смотрел фильм «Лекарство от любви» и хочется вспомнить молодость и снова посмотреть этот фильм, хотя оценку я ему тогда и не дал, м.б. пустой фильм. Опять же, мне тогда в голову не приходило, что подобное лекарство придется принимать и мне.

** 01.05.67. Танюшка поехала без меня, к счастью я встретил её на Смоленской. В 14 были на ВДНХ. Как там здорово, хотя и маловато зелени. Танюшка просто чудо. Отснял за день 2 цветных пленки.**
** 06.05.67. День проектирования. Чертил весь день. Танечка помогала надписывать «буквочки» на 2 и 2-ом листах. Она здорово выручила меня, помогла колоссально.**
Чертил, естественно, в общежитии. У нас была на комнату своя чертёжная доска. Она была с рейсшиной. Это конечно не кульман с помощью которого мы чертили листы «Деталей машин» со всевозможными редукторам в специальных кабинетах в институте, но вполне годилось для того, чтобы, не тратя время на дорогу до института и обратно и, сэкономив таким образом пару часов, довести до ума начатый лист, а то и два. Эмоционально я был так подогрет присутствием любимой, мне так нравилось, что она рядом, что помогает реально, в результате это выплеснулось в дневнике.

** 09.05.67. Отдежурил с 6-00 до 8-00 на вахте, теперь можно и отдохнуть. Идём в Серебряный бор. Оборудование: камеры (ф.и.к), Спидола. Две Тани, Валя, Марина, я, Леша Панин, Толик. Кажется сгорел (и не только я).**
День победы. Практика тогда была такая: в значимые дни Совет Общежития должен был организовать дежурство с утра до вечера активистов. Дело организации такого дежурства было нервное. На улице солнечный май и не каждого удаётся уговорить. Очень надёжны были ребята из ГДР. Для них участие в общественной работе было значимо, а потому и отказа от них мне не было.

** 13.05.67. Танечка пошла в поход, мне же переделывать миллиметровку 3-го листа, а так хочется на природу… Но у меня ещё 2-3 задания, надо писать записку к проекту и т.п. Интересно, что толкает меня писать в эту книжечку. Ведь и раньше такие мысли возникали у меня, но ведь не записывал. М.б. это от того, что без ума влюблен в Танюшку… Может быть это забота о будущем. Если бы я был не на 3 курсе, а на 4 или 5, то я бы женился (если бы она была не против), но сейчас рано. Посягнуть же на честь девушки я вообще не смогу, не даст моральный барьер и если это будет, то лишь с её по-зволения. Танечка, пожалуй эти слова для Тебя, но когда ты их прочтёшь, м.б. через год, два, или через месяц. **
А вот тут я был не прав, хотя если бы поженились, не привело бы это к ещё худшим последствиям в виде развода, ведь препятствовать её песенным увлечениям я бы не стал, а куда бы это привело я знаю. Хотя и другая сторона вопроса существует: семейная жизнь наложила бы определенные огра-ничения, обязанности, как это водится, мужней жены ехать за ним, привели бы, скорее всего всё в тот же Дзержинск. А в нашем институте Таня быстро бы защитилась, и была бы через некоторое время начальником лаборатории или отдела с приличным окладом. Но все эти рассуждения «если бы, да кабы» никому ничего не дают. Сотрясение воздуха.

В записях за 25, 26, 27 и 28 мая краткие пометки о ходе сдачи зачётов и экзаменов.
** 29.05.67. Интересно, надолго ли меня хватит; я имею в виду ведение этого подобия «дневника».**
** 31.05.67. Сегодня ночью и с утра Т. помогала мне доделать проект, но + к этому она «стала меня по другому воспринимать». Что же изменилось в её мировосприятии, ведь я тот же.**
** 03.06.67. Ехать в Ачинск опасно, Татьяна колеблется. Моё мнение – отказаться. За это – рассказы товарищей, побывавших там, против – то, что Таня так стремится туда, об этом все вокруг знают и отступать стыдно. Согласен, но речь идёт о жизни, а ради чего ею жертвовать, во имя себя – красивых жестов не надо. Во-вторых, - Таня об этом втором против почему-то обещала сказать позднее.
Сегодня она почему-то засомневалась в моей любви. Как это обидно. И в то же время я могу это объяснить её странным состоянием (то слёзы тихие, без слов; их я увидел впервые и они меня совершенно выбили из колеи – я растерялся, то смех).**
Ещё и года нет, как мы знакомы, а уже я пишу о сомнениях Тани в моей любви. Может быть, я зря пытаюсь прокомментировать это. Надо сказать, что Таня очень, как мне казалось, дорожит мнением окружающих о себе и своих поступках. Но это в хорошем смысле этих слов. Речь о том, что она учитывала только мнение людей, которых уважала. Пустышки-однокурсницы, вот чьё мнение её не волновало. Я это прекрасно понимал и поддерживал её в этом. Надо пояснить, что Таня собралась ехать в Ачинск в составе ССО своего института МХТИ. Я же одновременно убывал в составе ССО своего института в Дивногорск на строительство Красноярской ГЭС.

** 30.06.67. В 17-00 отправились в путь дорожку Дивногорск – Ачинск. Светка Перелыгина разглядела тебя на вокзале и сказала «Володя, ты будешь счастлив, у тебя чудесная девушка. Держи её двумя руками». **
Моя одногруппница Света правильно оценила девушку Таню Мосину, но её пожелание мне реализовать не удалось.

Но ведь продолжение следует.

** - двумя звездочками с 2-х сторон отмечены фрагменты из дневника этого периода.