Песня

Цикл «Зона Лимбо»

Радио в Серой зоне наконец поймало свободную частоту. Это была не сводка новостей и не голос диктора. Это была песня, пришедшая из того места, где шов окончательно разошёлся. Голос женщины — надтреснутый, синий, как старый шёлк, как выцветший крепдешин — плыл над пеплом Ганновера, и в этом голосе не было надежды, только признание триумфа пустоты:

День разлетелся минутной мозаикой
Чёрной и серой, немного больной,
Сонной, унылой и смысла лишённой
И от того такой неживой…

Струпья асфальта изъедены порчей
С вялой, иссохшей и мёртвой травой.
Вены тромбозные старого города
Полнятся тихой, настырной чумой…

Смерть пролетела раскинувши крылья,
Играя на флейте берцовой кости.
Чёрная копоть скрывает кострища,
Вместо лучин полыхают дворцы…

Воют собаки судьбу заклиная,
Трепещет над башнями знамя чумы
Чёрное с кровью, багровое с мраком.
Плоть поразилась бубоном войны…

Я приду за тобой, дорогой,
И не только за тобой, за всеми.
Поверь мне.
Как бы ты ни качал головой…
Ты не уйдёшь
От смерти…

Устремляюсь
Без удержу к древней звезде.
Не склоняюсь,
А рядом парю в черноте.
Забываю
Про свой ненавистный чертог.
И вдыхаю
Лишь тьмы и бессмертья глоток.
Расправляю
Угольную сферу крыла.
Я – иная,
Мне чужда живых суета…

День разлетелся минутной мозаикой,
Чёрной и серой, смертельно больной,
Больше не будет восторженных пиршеств –
Чистка земли прошла здесь войной…

Я приду…

Звук тромбона сорвался на хрип, гитарная струна лопнула с сухим щелчком, похожим на звук разрываемой ткани. И наступила тишина — та самая, настоящая, которую нельзя прикрыть ни платьем, ни костюмом.

Работа была окончена.