Чисто женская месть. Гл. 17

                Терзания души
   Моменты, которые проверяют нас на прочность - это те самые моменты, которые нас формируют. И никак иначе.

Узнав, что Глафира умерла, погибла в машине скорой помощи, Данила, сразу, вместе с начальником службы безопасности рванул в морг, но когда увидел там тело своей красавицы жены, всю в синяках и кровоподтёках, со следами пыток, он чуть с ума не сошёл, проклиная себя, за то, что пригласил жену на съёмки в этом мистическом фильме, результатом которого стало её похищение.
   Развив бурную деятельность, он заставил своих адвокатов и службу безопасности работать вместе со следствием, чтобы выяснить, кто виновен в похищении его жены и в насилии над ней.
  Когда экспертиза установила, что, это не Юрий, Данила попытался с ним  поговорить, но тот, переживая уже за братьев и их семьи и считая, что вполне их наказал, молчал, подтверждая только то, что ранее сообщал следствию…
   Полина, уже знала, что никакого похищения на самом деле не было, что Глафира сама это организовала, чтобы насолить Даниле и главному режиссёру, пригласившему её в качестве консультанта.
  Она сумела встретиться с Юрием, который «нашёл» похищенную Глафиру на обочине дороги, разговорила его и узнала почти все подробности, кроме последнего эпизода, когда он жестоко наказал братьев за их подлость.
  Но, рассказывать об этом Даниле, она не стала, но когда, через месяц пришла к нему, и увидела, что он после похорон Глафиры уже неделю беспробудно пьёт, сказала:
 - Ты, конечно можешь меня не слушать, я уже давно для тебя не авторитет, но я люблю тебя и не хочу, чтобы ты пропал как человек. А, для этого, ты должен, заставить себя двигаться.
 Единственный есть рецепт для тяжелого и невыносимого времени и бремени: движение через силу. Всё. Другого способа нет. 
  Двигаться в нужном направлении. Через силу работать, общаться, есть и пить, аккуратно одеваться и жить через силу. Даже дышать через силу. И каждый день проползать небольшое расстояние. Не оглядываясь назад.
  Потом станет легче. Силы начнут возрастать, а сила сопротивления - уменьшаться и таять. И ты спасёшься. Иногда только это помогает - движение через силу. А там и помощь придёт...
     Она села напротив, поправила прядь волос и тихо сказала: «Просто удели мне минуту. Настоящую минуту - без телефона, без мыслей о работе. Посмотри на меня, как раньше, будто я -самое важное в этот миг».
   Данила замер, впервые за долгое время действительно увидел её: усталость в глазах, дрожь губ, эту отчаянную надежду. И вдруг понял, как давно они не говорили по-настоящему. Не спорили, не упрекали, а просто были рядом.
 Он взял её за руку: «Прости. Я здесь. Я слушаю». И в этой тишине, наконец, началось то самое понимание, которого им так не хватало.
  - Знаешь, когда мы были вместе, ты часто говорил мне, что любви нет, всё это выдумки писателей и поэтов. Тогда что же вызывает непреодолимое желание обнять человека, даже если он находится за тысячи километров от тебя?
  Что заставляет выпрыгивать сердце из груди, едва твои глаза встречаются с его глазами?
  Откуда эта тоска, сдавливающая грудь, словно тиски, когда его нет рядом? Что побуждает переживать за него и молиться о том, чтобы у него всё было хорошо? Ты говоришь, что нет никакой любви. Тогда что же это так болит внутри и не желает переставать?
  Странная штука любовь... Чем больше ты за ней гоняешься, тем дальше она от тебя отодвигается. Порой ты готова на многое ради человека, стараешься для него, окружаешь заботой, отдаёшь ему всю свою нежность, всё тепло своего сердца, а в ответ получаешь лишь холод и равнодушие.
  Но, отвернись ты, наплюй на всё, устав угождать тому, кто не ценит твоего присутствия, замолчи или просто отстранись, уйдя головой в работу или развлечения, и тебя обязательно заметят.
    Мало того, начнут добиваться твоего внимания, стараться для тебя делать все то, что ты так искренне когда- то отдавал сам, но что было воспринято как лишнее, ненужное, досаждающее, или само собой разумеющееся.
   Я, только недавно поняла, что для того, чтобы быть любимым, нельзя в этом мире отдавать себя полностью. Чтобы тебя держали крепко, нужно постоянно быть готовым уйти, никто не ценит искренность, верность, хотя все об этом говорят и пишут.
  Мы никому не нужны любящие, искренние, открытые без тени фальши и игры. Человека любят по- настоящему только тогда, когда очень боятся его потерять. Никто не замечает воздух, которым дышит...
   - Я и сейчас, ни х.ра, в неё, в эту любовь не верю! - резко ответил Данила,  и Полина замолчала. В воздухе повисло напряжение - обычное, знакомое. Но вместо того чтобы раздуть ссору, она вдруг улыбнулась.
- Знаешь Даня, - сказала она, - Мне кажется, мы путаем любовь с чем;то другим. С ревностью, с гордостью, с желанием доказать свою правоту. А любовь… она проще. И сильнее.
Он посмотрел на неё и тоже улыбнулся.
- Да, Поля, -кивнул он. –Любовь, это когда понимаешь: даже если мы спорим, даже если обижаемся, мы всё равно остаёмся вместе. Не потому, что должны, а потому, что хотим. Потому что выбор сделан давно, и он неизменен.
  Они помолчали, а потом он неожиданно взял её за руку. Обида, только что казавшаяся важной, растаяла, как утренний туман. Потому что там, где живёт любовь, все преграды - мнимы.
   Потом, ночь мягко забрала их в свои объятия, не спрашивая разрешения, -словно знала, что именно сейчас им нужно укрыться от всего мира. Она окутала их нежностью, спрятала от суеты и взглядов, оставив только тишину, мерцание свечей и тепло друг друга.
   Свечи горели тихо, роняя восковой дождь, будто плакали от счастья за тех, кто нашёл друг друга в этом огромном мире. Вечер, полный волшебства, уже остался позади, но его отблеск всё ещё жил в их глазах, в прикосновениях, в шёпоте слов, сказанных не вслух, а сердцем.
   Они остались где;то там -в моменте, где время остановилось. В объятиях нежности, где нет границ, где душа растворяется в душе, а сердце бьётся в унисон. За окном горела последняя звезда, играя светом на тёмном небе, словно благословляя их союз.
   Ночь покрыла их тёмным пледом из звёзд и млечного пути - как символом вечности, соединившим две судьбы. И до утра, сгорая в страсти, им действительно некуда было идти: весь мир сузился до этих объятий, до этого мгновения, которое стало целым миром.