О себе

Я родилась в Риге. Вскоре мы переехали в пригородный Межапарк.  Папа, композитор и органист, любил гулять с дочками в холмистом сосновом  лесу,  напевая   песенки. Когда папу арестовали и отправили в Норильск, нас послали  вдогонку, только в сибирском направлении.
Тяжелый путь оборвался в глухой  деревушке. Тете Оле, папиной сестре удалось перевести нас в город Колпашево. Тяжело больная бабушка    не дожила, нашла успокоение под сибирским кедром.

В Колпашево нас определили в школу,  после уроков  я ходила  на    биологический и спортивный  кружки.  Помню, как  мы выращивали огуречную рассаду в торфяных горшочках. Я научилась  выполнять упражнения на брусьях. И еще читала   «Собор Парижской богоматери», который  произвел колоссальное впечатление  Пропуская длинные описания, я замирала над  трагическими образами, они  врезались в память   на всю жизнь. 
Летом  был огород, мы   растить картошку, а потом,   нарушая мамин запрет, купались  в  Оби. 

 Когда грянуло постановление о возвращении из ссылки  детей  до  четырнадцати лет, мне было тринадцать. Мама посадила трех девочек  на поезд  и осталась с  Марией, которой шел 15-й год. Они вернулись через  полтора года. Папа тоже  вернулся, но с мамой они уже не жили.               
 
Рижские бабушка и дедушка   поселили нас в своей квартире,  где  жили также  папины сестры: Оля - биолог,  Маша - будущий искусствовед   и Варя, будущая арфистка.  После занятий в основной школе я  спешила в   музыкальную школу, так как    бабушка,   считая, что без музыки  жить нельзя,   отдала меня  учиться на скрипке, Зою -  на виолончель, Ие тоже досталась скрипка.   Пианисткой у нас была Мура.

Для меня началась сложная   жизнь.  Четырнадцатилетняя девица  смотрела на   смычок, не зная,  как его держать,  а  на уроках   сольфеджио,  возвышаясь над другими, я вдруг понимала, что  не в состоянии  написать музыкальный диктант.

Однако я  постаралась и  закончила музыкальную школу  в три года,  и почти механически   поступила в училище. Но спешка не прошла даром, очень скоро мне стало трудно играть на скрипке  из –за зажатости левой руки, а правая рука, вернее кисть, стала нестерпимо  болеть. Я все-таки получила диплом и   по распределению отправилась учительствовать  в   латышскую провинцию.        .

Четыре года работы  прошли без особых происшествий. Вернувшись в Ригу, я  приняла историческое решение: прощай, скрипка, да здравствует  филология! Короче, я поступила в университет.

В это время  разгорелась  личная жизнь.  Стремительно возникший  на моем  горизонте  молодой человек  Вова Л. стал любимым мужчиной, но не стал  настоящим мужем. Настроенный против детей, он исчез так же внезапно, как  пришел. Мама, к тому времени  преподаватель в Академии художеств,  взвалила материальную сторону жизни на себя. Я посвятила себя воспитанию двух сыновей.

Девяностые годы   перевернули общество, изменили  судьбу каждого человека.  Кто-то обрел власть и  блага жизни, кто-то оказался ниже плинтуса. Я,  до той поры писавшая стихи,   неожиданно ушла в фантастику, которая казалась привлекательнее  реальности. 
 
По-прежнему выполняя работу   по дому, уходу  за   детьми  и   мамой, которая   писала докторскую диссертацию, я освоила компьютер, открыла страницы Стихи.ру  и  Проза.ру, посылала туда произведения, писала рецензии, отвечала на письма. 
Когда  у меня появилась  внучка, я сочинила ей много сказок, пела разные песенки, в том числе  папины.
 
Это мое эссе  о себе.  Более подробно  скажут мои произведения.

Ирина Качалова