В тайгу за золотом. 16. Пещера мертвеца в долине А

                Глава 16.
               
                Пещера   безымянного  мертвеца  в долине Алдакая. 

        Боковая дорога, на которую свернул Андрей, увела на юг от  разбитого гусеничными машинами пути на егерский кордон. В какой-то момент вездеход съехал с неё и, мы уже ехали по сплошному бездорожью, валя носовой частью транспортёра деревья и кустарники. Потом вновь выехали на сильно заросшую кедровым стлаником дорогу, пробитую, похоже, лет сорок назад геологами. Жил, ещё как жил в Андрее Пяткове дух авантюризма, присущий всем первопроходцам, покорявших несколько веков назад огромную Сибирь и Дальний Восток. Как-то, сидя вдвоём у костра с Андреем, спросил:

          - А если вездеход сломается в пути за двести или триста километров от дома. Как ты будешь с ребятами выходить из этой ситуации, ведь вы не особые  ходоки по тайге?
            -У нас же всегда с собой две лодки, одна с мотором.
            -А если лодки сломаются, бензин кончится или лёд встанет.
           - Ну, пешком, тогда, выходить будем. Будем ремонтироваться до последнего, плыть или выходить, как получится, чего-нибудь да придумаем. Странные ты какие-то вопросы задаёшь, вроде бы и сам таёжник - ответил он, явно недовольный моим вопросом.

           Когда вездеход съехал в пойму безымянного ручья, стали видны еле «живые» от ветхости штаги буровой геологоразведки. В этом живописном месте мы остановились на ночёвку. Вчера наступил сентябрь, темнеть стало заметно раньше, вечерами ощущалась не то сильная прохлада, не то слабый мороз. В салоне вездехода возле двигателя стояла небольшая печка, которую уже с неделю мы стали протапливать перед сном.

        «А откуда здесь могут быть штаги на ручье? – именно это наблюдение не давало мне уснуть. – Кругом угленосные осадочные отложения. По крайней мере, весь день, пока мы ехали, вокруг были серые юрские песчаники. В долинах и поймах рек разведка может идти только на тяжёлые металлы и минералы. Где-то сегодня в дороге,  похоже, я пропустил переход, смену пород разного возраста и состава. Буровые профили однозначно проходили в поисках золота. Поэтому и штаги здесь торчат по ручью. Завтра с этим надо обязательно разобраться».

         Утром проснулся раньше всех. После ночного заморозка внутри вездехода было прохладно. Растопил заранее приготовленными сухими дровами  печурку. На улице всё было покрыто инеем. Осмотрев окрестности, понял, что всё необходимое для понимания строения долины узнаю из деталей рельефа, поэтому, достал бинокль. Северный склон являл сглаженную эрозией, заросшую кедровым стлаником протяжённую сопку. Дальний южный склон был значительно выше и круче. Мощный ровный гребень сопки изобиловал останцами крепких  пород бурого цвета. Сквозь заросли кедрового стланика, из-за большого расстояния больше похожие на голубоватые альпийские лужайки, проглядывали проплешины курумника.

        «Наверняка, архейские граниты, они покрепче будут, потому и разрушаются медленнее, чем окружающие песчаники, - размышлял об этих останцах. - Где-то здесь рядом должен быть тектонический надвиг одной толщи геологических пород на другую и несогласное залегание пород с миллиардной разницей в возрасте.  А с такой мощной зоной надвига обязательно связаны тектонические разломы, трещиноватая полоса вдоль которых пропитана кварцем, сульфидами и золотом. Хорошо бы сходить на дальний южный склон, посмотреть, что там, да как».

        «Приготовлю-ка я на завтрак ландорики. Ведь Андрюша так любит их. Мне же надо как-то уговорить его задержаться на денёк, чтобы сбегать в этот маршрут».

         После завтрака с оладушками, танкист пришёл в благодушное настроение, в поход по окрестностям  собрался идти вместе со мной.

         С одностволкой на плече, с дневным перекусом в маленьком рюкзаке, мы направились через широкую пойму речушки к горному кряжу. Ещё утром наметил распадок, который собрался  обследовать.
   
         Андрей предложил заглянуть по ту сторону гребня. С большой высоты он хотел осмотреть местность, по которой нам предстояло ехать завтра.

        Речушка, которую мы переходили, изобиловала многочисленными протоками и протяжёнными галечными островками. Они полностью заросли кустами жимолости, некоторые из которых достигали трёхметровой высоты.

          -Ничего себе, - говорил Андрей, с удивлением разглядывая эти плантации кустарника, - Да, её тут тоннами можно заготавливать. Ни разу не видел такого.

         Отмытые по пути к распадку несколько лотков речных отложений золотых пылинок не показали, зато выявили  массу сульфидных минералов.

          Перебрасываясь фразами, поднимались вверх по ручью. Танкист явно высматривал в водном потоке сланцевые «щётки». Но кругом были только огромные окатанные кварцевые глыбы. В  тёмном шлихе золота не было,  сульфидов стало ещё больше. Это меня весьма озадачило.

          -Может взять  пробу с глубины? - резонно предложил Андрей.
           -Я тоже думал об этом, - ответил ему. – Чтобы не терять время, ты давай поднимайся на гребень, изучай обстановку сверху, а я тут копану где-нибудь по ручью. Здесь же и встретимся.
          -Ладно, тогда полез в гору.

          Наметив место, откинул валуны. Углубившись на полметра, расширил площадь разбора, в углублении выступила вода. Наковыряв несколько пригоршней песка с мелкой галькой из ямки, ссыпал в лоток. Отмытая проба удивила ещё большим количеством сульфидов. Посмотрел вверх, на фоне круч увидел  поднимающуюся в гору крохотную фигурку танкиста. До его возвращения решил взглянуть на  останцы,  виднеющиеся выше по склону.

        На самом гребне распадка лежала выбеленая солнцем, совершенно рассохшаяся от времени, дощатая «проходнушка». Не веря своим глазам, осторожно приподнял её за край. Она была настолько старой, что от прикосновения от неё откалывались истлевшие щепки. «Проходнушка» - старейший, как мир, самый простой промывочный прибор, применяется для кустарной добычи золотого песка.

       «Значит, золото на этом ручье всё-таки добывали! Откуда, вот, только, брали песок для промывки?»

         Оставив древнейший промывочный агрегат на том же месте, вернулся к ручью. Пройдя выше по распадку, увидел место, где мыли золото. На природном сужении ручья угадывалась небольшая рукотворная запруда, почти полностью разрушенная паводковыми водами и летними ливнями. Зачерпнув несколько пригоршней, отобранного песка, кинул в лоток. Доводить до состояния тёмного шлиха почти не пришлось. Этот проба и была чёрным шлихом. Она состояла из тяжёлых сульфидных минералов. Это был очередной взрыв мозга. Место промывки нашёл, старенькая  проходнушка в наличии, а золота нет. Пытаясь найти место, откуда брали песок для промывки, поднялся до вершины ручья. Здесь встретил спускающегося сверху Андрея.

            -Кого я вижу? Геолога в вечном поиске истины, - закричал он.
            -Ты чего такой озабоченный и распаренный?  - весело спросил он, подойдя ближе. - Опять угленосные отложения не дают покоя?
            -Молодец – то, какой! Запомнил-таки один  геологический термин. Нет - второй, первый у тебя - «щётки».
            -«Щётки», - он комично закатил глаза. – Это - моё любимое слово после вездехода и хариуса.
            -Хорошо тебе, – позавидовал ему. – А я тут голову сломал, откуда здесь брали на промывку  пески?
            -Ты же всегда нам говорил, что они лежат  в самом низу речника.
            -То-то и оно, но их здесь нет. Пойдём, покажу что-то интересное.
            -Ух, ты, - искренне удивился он он, увидев «проходнушку». – Какой редкий экспонат. Получается, здесь мыли золото?
            -Похоже на то.
             -А там, что такое, что за пещера «снежного человека»? - Андрей показал пальцем на останец, до которого я, так и не дошёл.

             Под останцом – возвышающейся верхушки крепких пород, среди разрушенных эрозией слабых, чёрной пустотой угадывалась широкая  щель в основании. Мы подошли ближе. Наклонились к лазу не без опаски. В таком удачном месте запросто могла оказаться нора или логово какого-нибудь хищника. Покричали в этот открытый лаз. Всё, вроде, было тихо.

           - Ладно, сейчас достану фонарь и полезу, - решился Андрей.

           Он снял рюкзак, вытащил из бокового клапана налобный фонарик. Включив его, встал у входа на четвереньки и полез вниз. Я  подался следом за ним. Из пещеры дохнуло прелым застойным запахом холодной пустоты. На полу, покрытом иголками кедрового стланика и другим таёжным хламом, клочков шерсти, свидетельствующих о проживании здесь диких зверей, не было. Я незаметно для себя перевёл дыхание.

          -Смотри, что здесь, - как-то очень глухо сказал Андрей.

          В углу возле небольшой ниши в куче тряпья лежали два деревянных лотка. Необычной формы кайла, лом, две  изработанные лопаты, рычажные весы, несколько бутылок необычной формы, истлевшие обрывки одежды, кожаные сапоги-ичиги с ремешками, остатки ещё чего-то непонятного. В дальней от входа стенке была ниша, в которой стояла длинная винтовка с деревянным прикладом, рядом с ней из кучки полуистлевшей ткани, видимо раньше бывшей мешочком, выглядывали патроны. Возле стенки лежало шерстяное одеяло неопределённого цвета. Из-под него выглядывал человеческий череп с чёрными волосами. Сам скелет был под одеялом, открытой была верхняя часть головы - лоб с фрагментами чёрной засохшей кожи. Запаха тлена не чувствовалось, тело, похоже, давно истлело.

          Андрей повернулся ко мне, потряхивая в волнении головой.

         -Это его «проходнушка», как думаешь? – хрипло спросил он.
          -Скорее всего.
          -Похоже, что сам помер. Наверное, кто-то закрыл потом закрыл его одеялом. Не сам же он его себе на лицо положил. Так живые люди не укрываются.

          Нам вдруг одновременно, совершенно незамедлительно захотелось на свет. Толкая друг друга, ринулись из пещеры, бывшей для безымянного бродяги могильным склепом. На поверхности было тепло и живительно прекрасно. Присев на обломок останца, Андрей нервно закурил.

            -Вот, влипли в историю. Властям заявлять будем? – спросил он.
            -Зачем? Нам, что, геморрой нужен? Ты представляешь, что тогда начнётся. Придётся возвращаться назад, показывать, доказывать, что это не мы его не убили.
           -Да, брось ты. Видно же, что он  умер  очень давно. Никаких претензий к нам быть не может. А, вот, что канитель может быть приличной,  ты прав, - ответил Андрей. – Тут другой момент есть. Негоже этого бедолагу оставлять просто так. Или пещеру надо зарыть, или тело захоронить в землю. Так ведь полагается?
             - Судя по одежде и винтовке, он, похоже, лежит здесь лет сто или около этого. Почему же его тогда, когда он помер, не похоронили? Ведь, наверняка, в такую даль шли ватагой, может даже были вьючные, на лошадях. И оружие в тайге обычно не оставляют, забирают с собой, - задавал безответные вопросы себе и Андрею вслух.
            -Что будем делать? Оставаться ещё на день? Тогда, мужикам сказать придётся. Не уверен, что им это надо. Каждую поездку, что-нибудь, да случается. Ни одного раза, спокойно съездить не удалось, - с явным недовольством  сказал танкист.
           -Ты сам затеял все эти экспедиции, а теперь причитать начал.
           -Хорошо, вытаскиваем, тогда, его из пещеры. Закапываем рядом.

           Скелет покоился на дерюжке, видимо, бывшей когда-то для живого человека подстилкой. Взялись за её нижний край, потянули. Она слабо затрещала, но выдержала.

            -Не сильно он тяжёлый, исхудал совсем, бедняга, - к танкисту вернулось обычное, юморное расположение духа.
            -Не кощунствуй. Я помогу принять  снаружи.
              Вытащив потрескивающую от ветхости дерюжку из пещеры, сели передохнуть и восстановить дыхание.
          -Ты, вот что, - сказал Андрей, попыхивая сигаретой. - Сруби несколько разлапистых ветвей стланика, переложим этого «кадра» на ветки. А то чего-нибудь потеряем, если порвётся под ним тряпка. А я поищу место, где могилку соорудить А тебе остаётся лёгкая работа - вынести оттуда тряпьё и сжечь.

         В пещерке без останков бродяги находиться стало не то, что веселее, но точно спокойней. Истлевшее тряпьё, одежду, остатки обуви сложил в большой пластиковый мешок. Растрескавшиеся лотки, инструмент и ржавую винтовку, судя по всему, трёхлинейку Мосина, оставил на месте. Провёл лучом фонарика по стенам, полу и нише. Что-то заставило задержаться возле неё. В основании угла была расщелина, засыпанная ворохом иголок кедрового стланика, обломков веток, трухой листьев. Это показалось странным. Ладно, ещё в начале пещеры таёжный хлам был задут снаружи. Здесь в дальнем углу ветра не было, поэтому  веток и листьев не должно было быть. Присев на корточки, дотянулся рукой этого до вороха, начал разгребать. В самом низу углубления рука наткнулась на что-то необычное. Обхватив пальцами выпуклую на ощупь, тугую вещь, вытянул под ноги. Это был небольшой по размеру мешочек из грубой ткани, очень тяжёлый. Гулко застучало в висках молоточком. Откинувшись на холодную стены пещеры, задевая головой свод, старался привести чувства в нормальное состояние.

         «Опять это случилась со мной, лучше бы я рыл могилу вместо танкиста , - как-то отстранённо подумалось мне.

        Чего я не испытывал при виде лежащего у моих ног сокровища, так это - чувства радости. Взяв мешочек в руки, с трудом подкинул его на ладони и уложил назад в угол. Сверху засыпал всё тем таёжным хламом. Захватив пластиковый пакет с собранным мусором, полез к выходу из подземелья.

        Андрей невдалеке от останца закончил рытьё неглубокой могилы. Она была выкопана в песке необычно  яркого охристого  цвета.

        -Ему глубокую, в три штыка могилку не надо, медведи уже ничего не учуют, а кости их не интересуют, - сказал Андрей. – Ты чего стоишь, давай собирай валежник, сжигай, что принёс в мешке. Золото, что нашёл, надеюсь, не выкинул? – танкист исподлобья посмотрел на меня и улыбнулся своей открытой улыбкой:

        -Ты чего напрягся, геолог? Знаю, что с мертвяками не весело общаться, но мы делаем нужное дело.

           Уже дома, через две недели я пожалел о том, что не заглянул в этот мешочек с золотом, не обратил внимания на  необычный  цвет песка  на склоне горы, где была выкопана могила. Песка,  которого здесь вообще не должно было быть. Да и «проходнушка», похоже, как-то  абсолютно странно лежала на видном месте. Не была спрятана, как другие ценные и нужные предметы в пещеру. Всё это было следствием моей невнимательности и рассеянности, связанной с вновь появившимся наваждением в виде мешочка с золотым песком. Острой занозой долгие месяцы будет сидеть в моей голове  загадка происхождения золота бродяги. Разгадка придёт совершенно случайно зимой. А следующим летом будет найдена геологическая первопричина,  источник этого золота, совершенно необычный и крайне редкий для этих мест.

         А пока мы медленным шагом переносили праха человека к месту его последнего пристанища, к выкопанной в песке яме.  Когда положили дерюжку возле вырытой могилы, Андрей наклонился и откинул одеяло, закрывающее останки человека. Лучше бы он не делал этого. Зрелище мумии в истлевших остатках одежды, с фрагментами чёрной высохшей кожи на белых костях запомнилось навсегда своей жуткой выразительностью, неизбывным ужасом, осознанием неизбежности перехода когда-то и твоего собственного тела в подобное состояние.

          В густые сумерки при лёгком морозце подошли к вездеходу. Про останец и увиденное в пещере нашим товарищам решили не говорить. На костре висело ведро, в котором что-то  невнятно  и вкусно булькало. Источаемый  запах неопровержимо подтверждал, что варится мясо.

            Жека и Витёк встречали нас горделивыми  улыбками  добытчиков.

          -Слава, всевышнему, - воздел в шутливом приветствии руки танкист. Наконец-то и нам улыбнулась удача. Ну, и кто этот великий охотник? – Андрей подошёл к ведру и, наклонившись, шумно втянул в себя воздух. - Вкуснотища - то какая. Вот, обрадовали, так обрадовали.
         -Это – Жека, - с видимым сожалением сказал Витёк, - просто ему повезло.
         -Ну, когда-то каждому должно повезти. Помнишь, как последний раз ты улетел от нас на вертолёте? Тогда тебе тоже чертовски повезло, – сказал Андрей.

           В прошлую поездку на участок Сергея Марчюлёниса, со «специально обученным человеком» произошла неприятность. После очередного «разувания» гусеницы вездехода, он выбивал кувалдой лопнувший «палец» из трака.  Отколовшийся от него мелкий осколок отскочил прямо в бедро Витька. Он этого не заметил, лишь почувствовав укол в ногу, как от укуса слепня. Вскоре, в сапоге что-то захлюпало. Вытянув из него ногу, «специально обученный человек» оторопел. Из ранки на ноге, куда только что укусило насекомое,  сочилась кровь. Витёк панически боялся вида крови. Мужики, прибежавшие на вскрик товарища, перепугались не на шутку от вида побелевшего лица товарища и его угасающего голоса. Марчюлёнис, находящийся, как всегда «под мухой», пьяно хмыкнул и достал спутниковый телефон. Чтобы вывоз раненого был осуществлён за счёт государства, борт санитарной авиации был затребован от лица председателя эвенкийской общины.   В этом был особый шик и скрытый смысл показа танкисту статуса должности председателя эвенкийского сообщества. На прилетевший через полтора часа вертолёт Ми-8 Витёк был занесён  на носилках. Там ему вкололи пару уколов и, «специально обученный человек» полетел в город на вертолёте впервые в жизни. Лопасти машины при взлёте раздули костерок возле вездехода, и экипаж, уменьшившийся  на одну единицу,  до глубокой ночи отчаянно боролся с нешуточным пожаром. Вертолёт высадил пострадавшего на специальной площадке возле городской больницы, где его уже поджидала машина «скорой помощи». В травмпункте инородный предмет в ранке обнаружен не был. Врачи обработали «зелёнкой» лёгкую припухлость бедра, не поленились «просветить» ногу больного рентгеном. Зондирование радиацией ничего постороннего в теле доставленного пациента не показало. Чисто для проформы раненому было предложено лечь в стационар. Медики травмпункта  в своей  повседневной практике часто  сталкивающиеся с колоторезаными травмами, пробитыми головами, другими ужасными увечьями пациентов, были поражены транспортировкой пострадавшего с пустяковой ссадиной рейсом санавиации. После оказания первой медицинской помощи, больной, категорически отказавшийся от госпитализации, лёгкой пружинистой походкой отправился домой.

         -Вышел этот лось - дурачок ещё утром. Стоял и глазел на нас с берега, с пятнадцати метров, видимо, людей раньше никогда не видел. Эта мишень для карабина была, как в тире. Упал прямо возле ручья, так, что и разделывать возле воды было легко и просто, - вкратце рассказал об охоте  Жека.
         -Ладно, садитесь ужинать, только вот выпить под такую закуску совершенно нечего. Это ты, «спасибо», должен сказать своему другу - бандиту Марчюлёнису, что оставил нас без алкоголя, -  с нотками досады сказал «специально обученный человек».
        -Ничо-ничо, - жизнерадостно ответил танкист, - нашим старым пропитым печёнкам это только на пользу пойдёт.

         Всё-таки, необычный во всех отношениях день нельзя было заканчивать просто так. Со дна рюкзака мною была извлечена замотанная в запасной свитер бутылка рома, хранившая для особого случая, который и настал. Под немые крики восхищения, любви и обожания, льющиеся на меня от моих спутников, она была водружена в центр  походного стола.

        -Вот, люблю я геологов, - с чувством сказал Андрей Пятков.