Вместо тысячи битв

Закат окрасил поле ромашек в нежные, золотистые тона. Элизабет стояла, ее льняное платье мягко шуршало на ветру, и вдыхала терпкий, летний аромат. В ее волосах, отливавших медью в лучах заходящего солнца, запутались последние блики дня. Тишину нарушал лишь стрекот кузнечиков и далекое ржание лошадей. Она пришла сюда, чтобы побыть наедине, вдали от сплетен и ожиданий замка.
Она не сразу услышала шаги. Они были тяжелыми, металлическими, скрежещущими. Она обернулась. Вдали, в дымке золотистого света, появился рыцарь. Полные латные доспехи, блестящие, как зеркало, отражали заходящее солнце. Он шел не спеша, с достоинством, но его шаги были осторожными, чтобы не помять нежные цветы. Она узнала его еще до того, как он подошел. Кристиан.
Он остановился в нескольких шагах от нее. Весь день он ехал в этой тяжелой броне, и сейчас его дыхание было немного неровным. Сталь заскрежетала, когда он медленно, с некоторым усилием, опустился на одно колено. Этот жест был древним, торжественным, но в нем не было высокомерия, только смирение. Элизабет почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Его шлем был закрыт, но она знала, какой взгляд скрывается за этой сталью.
Кристиан протянул руку. Его латная перчатка, обычно сжимавшая меч, теперь держала букет ромашек. Он не был идеально собранным, полевым, немного неровным, но это делало его еще более настоящим. Он знал, что она любит эти цветы больше, чем самые дорогие розы.
— Элизабет... — его голос прозвучал приглушенно из-под шлема, но в нем была искренность, которую не могла скрыть сталь. — Я хотел... я должен был...
Его слова оборвались. Он, храбрый воин, сражавшийся в битвах, сейчас чувствовал себя беззащитным перед этой девушкой в простом платье. Элизабет стояла, ее руки дрожали. Она не видела его лица, но видела его преклоненную фигуру, его блестящие доспехи, окропленные светом, и букет цветов, протянутый ей.
Она сделала шаг вперед. Ее платье коснулось его наплечников. Она протянула руку и кончиками пальцев коснулась стеблей. Ее прохладная кожа на мгновение коснулась холодной стали его перчатки. Это прикосновение было мимолетным, но оно сказало больше, чем любые слова. Кристиан замер. Медленно, она забрала букет. Ромашки прижались к ее груди.
— Спасибо, Кристиан, — прошептала она. Ее взгляд опустился. — Я... я рада, что ты вернулся.
Кристиан медленно поднял голову. Она не могла видеть его глаз, но чувствовала тепло его взгляда, проходящее сквозь забрало. На мгновение время остановилось. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но их поле, покрытое ромашками, продолжало сиять, согретое не только последними лучами, но и чем-то большим.