Ночь первая. Кое что проясняется

Обычно Ингред засыпала быстро. Но в этот раз сон почему;то не приходил. В голове продолжали крутиться мысли про события минувшего дня, какие;то смутные предположения по поводу того, кто же всё это устроил, отголоски злости и непонимания.

Она даже стала составлять в уме список людей, которым могла, когда;то перейти дорогу. Вспоминала их имена, внешность, обстоятельства общения с ними. Но либо это были люди, у которых не могло быть к ведунье претензий (хотя кто их там знает?), либо у них просто не было для этого реальных возможностей и сил.

Все эти раздумья изматывали, лишали покоя после и так непростого дня. В какой;то момент, уже проваливаясь в сон, Ингри краешком сознания как будто зацепила мелькнувшую мысль о возможном виновнике недавних происшествий. Но усталость взяла своё, и она уснула.

Надо сказать, что сны для женщин её рода всегда были рабочим инструментом и помогали в тех случаях, когда не справлялись ум, опыт и сила. Этому девочек учили с детства: ставить вешки, зажигать маяки, выбирать дороги в стране снов и — самое главное — помнить, как возвращаться обратно. Ей это всегда давалось легко: достаточно было перед тем, как идти спать, чётко сформулировать запрос или цель. Более сложной техникой являлся заказ на вещий сон, но ею она владела тоже довольно прилично — особенно при условии, когда речь шла не о ней самой, а о ком;то постороннем.

Например, жена ушедшего несколько дней назад в море рыбака переживала, что он слишком задерживается, и просила узнать, всё ли с ним в порядке и не случилась ли какая беда. На вопрос, жив ли он, обычно ответ давали руны или маятник. А вот место его нахождения они показать не могли. И тогда Ингред ложилась спать, предварительно сформулировав чёткий запрос либо сделав вешку на конкретную вещь, находящуюся у пропавшего. Искала она именно эту вещь, с ней общалась и, проснувшись, могла точно описать место её расположения. Случались и осечки, когда вещь и её владелец разлучались по какой;либо причине. Но тогда можно было поменять вешку, переставив её на что;то другое.

Ещё находясь в рабочей комнате, она решила использовать в качестве вешек испорченные вещи: ступку и Клычок (кто;то же прикасался к ним в своих целях, чтобы нанести агисхьяльм* в виде снежинки и разрезать обережный шнур). В качестве маяка её выбор пал на фонарь, висящий над столом. Его яркий свет должен был точно указать на того, кто это сделал и как именно, а также показать ей дорогу назад — в её тело. А почему и зачем он это сделал — можно будет узнать потом, уже у рун. Либо у самого вредителя, если получится встретиться.

По ощущениям, сон к Ингред пришёл не сразу. Как будто тоже прятался, как неизвестный враг. И только ближе к утру она наконец;то увидела, как со странным скрипом (в реальности петли были смазаны и совершенно не скрипели) открылась входная дверь её дома и в неё проскользнул некто, полностью скрытый плащом. Вместо лица в капюшоне была чернота. По движениям фигуры можно было сделать вывод, что это не живой человек, а скорее фантом. В снах такое не редкость, ведь они — не реальность, а всего лишь её проекция.

По своему положению и открывшемуся ей обзору спящая поняла, что наблюдает происходящее глазами филина, пару лет, назад подаренного ей молодым охотником Борге из усадьбы бонда Йохансона. Он сам его поймал, а потом сделал для неё чучело. Подарок показался Ингред более чем странным, но не принять его она не смогла. Правда, от ухаживаний холостого охотника всё же постаралась отделаться. Скучал тот недолго и в том же году женился на дальней родственнице своего хозяина.

Что касается филина, то он быстро нашёл своё место на противоположной стене от входа и стал, благодаря паре заклятий и ожерелью из морских камешков с выбитыми на них рунами, неплохим привратником для дома. Только сейчас, во сне, до Ингред дошло, что она могла ещё вечером узнать от мёртвой птицы про посетителя, проникшего в её дом во время отлучки.

Всё это время чёрный фантом медленно перемещался по комнате, останавливаясь ненадолго возле полок с посудой, ларей для продуктов, вешалки с верхней одеждой. Именно под ней и стоял тот самый сундук, в который женщина хранила рабочую суму. В этот момент что;то произошло: краем глаза Ингред заметила, как нечто тонкое и длинное выскользнуло из;под чёрного плаща и упало в сундук. Но часть его осталась снаружи, и ведунья чётко рассмотрела ведьмин узел, завязанный на его торчащем конце. Ею завязанный узел. Так вот как маятник оказался в её суме, лежащей в сундуке! Первая вешка сработала. Но как Клычок попал в чужие руки? И когда?

А вот подумать об этом и вспомнить события последних двух дней она не успела. Чёрная тень неожиданно метнулась к буфету, что;то схватила, а потом исчезла, втянувшись в непонятно откуда взявшуюся воронку. От неожиданности ведунья не сразу заметила огонёк ядовито;зелёного цвета, похожего на светящуюся болотную гнилушку. Но, присмотревшись внимательнее, она поняла, что свет идёт от её ступки, стоявшей на верхней полке буфета.

А потом раздался столь резкий и высокий звук, похожий на визг, что Ингред едва не выкинуло из сна. Стараясь удержаться, она потянулась ко второй своей вешке — и тут ступка рухнула на пол и разлетелась на кусочки. Визг смолк. Но один из осколков продолжал ещё мерцать слабым огоньком. А затем резко вспыхнул, осветив всю комнату, и погас. И Ингред выкинуло из чучела филина.

Но пробуждения не наступило, хотя обычно сон сразу же прекращался, чтобы можно было его тут же записать и растолковать. На этот раз она как будто повисла в чём;то похожем то ли на клочковатый туман, то ли на серые облака, собирающиеся на вершинах высоких скал. Место было совершенно незнакомым, начало нарастать ощущение холода и приближающейся паники.

И тут ведунья вспомнила про маяк — большой фонарь, висевший над её рабочим столом и светившийся всегда ярким ровным светом. Облачная серость стала постепенно бледнеть, рассеиваться, и далеко внизу, практически на грани видимости, она увидела яркий жёлтый огонёк в окне дома, стоящего среди лесной чащи. Это был он — её фонарь, ставший маяком в мире снов и забвения, и только на него была вся надежда на возвращение и пробуждение.

Почти сразу возникло воспоминание о матери, которая учила её, как возвращаться с помощью маяка: нужно было представить луч света в виде тонкой нити и начать сматывать её в клубок. Но сделать это Ингред получилось не сразу: ни пальцев, ни рук у неё не было, а дотянувшийся до неё лучик был тоньше паутинки. Нужно было хоть что;то материальное, чтобы зацепить самый краешек света. Но среди клочьев тумана виднелась лишь грубая каменная стена — без единого клочка земли, камушка или травинки.

И в этот момент не имеющая тела женщина ощутила резкий укол в междубровье, перешедший в боль, как от ожога. А потом чей;то довольно высокий, но при этом явно мужской голос стал высказывать ей претензии по поводу безголовости, непредусмотрительности, отсутствия здравого смысла и хоть какого;то опыта пользования таким сложным инструментом, как он — маяк. Продолжая расписывать её прегрешения, ошибки и просто глупые действия, он как будто бы тащил её за собой, вцепившись своим горячим и колючим концом непонятно куда, ведь никакого физического тела у неё в данный момент не было.

Словно бы подслушивая её мысли, он снова начал пилить её, называя неумехой, простодырой и просто доверчивой дурочкой, на которой ездят все, кому не лень. Упрёки сыпались на неё как из решета: и масло она его драгоценное не экономит, и тряпочкой стеклянный колпак редко протирает, и гасить часто забывает, оставляя в закрытой комнате. И вообще, прежде чем лезть в сон, могла сначала с ним поговорить. Он;то всё видит и знает, только вот пока не спросят правильно, ничего рассказать сам не может.

Бубнёж продолжался ещё довольно долго, но потом вдруг на полуслове оборвался, и Ингред резко села в своей кровати, одновременно открыв глаза. В комнате было довольно светло, и сквозь морозное стекло пробивались лучи солнца, так похожие на тот, что вернул её домой и к самой себе.

Наступил полдень следующего дня…
_______
*древнескандинавский магический символ, известный как «шлем ужаса» или «шлем устрашения». Один из самых мощных оберегов в скандинавской традиции.