Закат над Кореей

На круглой планете
летает серый пепел,
и гонит его ветер в даль.
На круглой планете
нет места людям вместе —
за что нам эта вся печаль.

               





Глава I: Тишина на вышке



«Война. Война никогда не заканчивается, Чон Су. Она лишь становится на паузу для небольшой передышки». Помню, так говорил мой дед, когда я был ещё маленьким. Дед воевал в гражданской войне, где лишился ноги под Пхеньяном. Он рассказывал мне об этом лишь единожды. Они со своим отрядом оказались в окружении и по месту, где они сидели, ударил американский танк. Часто дед просыпался в холодном поту, кричал на весь дом чьё-то имя и хватал свою винтовку, которая была всегда рядом с ним. Он никогда не рассказывал чьё имя он кричал, но в принципе я и так понимал.
 Родителей я и не помню совсем. Единственное, что напоминает мне о них, это чёрно-белая фотография на стене. Мать с отцом погибли через пару лет после моего рождения. Это было время «трудного похода». Голод обрушился на нашу страну. Говорили, что даже великий отец нации не мог ничего с этим поделать.
 Сейчас мне 23 года. Уже прошла половина моей службы на границе. Практически каждый день на протяжении последних 5 лет я слежу за югом с высоты нашей вышки. Как же мне нравится слушать музыку, ни на что не похожую у нас. А как красиво горят огни по ту сторону параллели. У нас такого не было никогда. Только портреты любимых вождей и патриотические песни на радио. Не скажу, что мне это противно, просто очень интересно слушать что происходит по ту, недоступную сторону забора.)
 Резко кто-то меня хлопнул по плечу, да так неожиданно, что я аж вздрогнул.
— Эй, Чон Су, ты что так в сторону этих южан смотришь, перебежать вздумал? — с усмешкой спросил мой сослуживец.
— Да иди ты, вот, наблюдал за обстановкой вдоль границы — с раздражением ответил я.
— Что ты так взъелся. Я же не серьёзно. Ты слышал что Пак Ын в отставку уходит?
— Да ну... Чтобы этот со своего поста ушёл? Не может быть. И кто на его место встанет? С наших старших надеюсь кто нибудь.
— Вроде из Пхеньяна кого-то пришлют, но я точно не знаю.
— Ладно, иди, мне тут наблюдать надо. Скоро пост сдам, в казарме поговорим.
Сослуживец ушёл, хлопнув дверью. Я остался один на вышке. Через час пришла смена, и я наконец спустился.
 Выйдя покурить на улицу, я услышал мелодичное пение птиц. Не удивительно. Весна же. Это отвлекло меня на мгновение от армейской рутины. Поскорее бы вернуться в отчий дом, посмотреть на то как поменялись родные улицы за столько лет, что меня не было. Как же порой хочется проснуться рядом с дедом, как когда-то в детстве, забыть про армию и пожить спокойно, без постоянных подъёмов по тревоге, учений и тому подобного.
 Прошло ещё три месяца. Новый командир уже успел навести свои строгие порядки. Мы с сослуживцами никогда бы не подумали, что старый, вечно всем недовольный Пак Ын будет лучше чем молодой, только вступивший в должность. Казалось бы, ещё недавно мы всей душой ненавидели Пак Ына, мечтали о новом командире — чтобы стало легче... Мы так ещё не ошибались.
 Буквально в первые дни он показал, что как раньше не будет. За любой, даже мелкий намёк на неповиновение он отвечал быстро. Помню, как он приказал сослуживцу потушить сигарету во время перекура на работах. Бедный Ли хотел возразить — он только подкурил последнюю сигарету из пачки. Сразу же наш новый командир, Ри Ён Тхэк, выхватил у него сигарету и ударил моего сослуживца. Бедный парень. Он всего год служит, а тут такого подослали.





Глава II: Чужие огни





— Слушай, а ты не думал как там? На севере?
— А что там думать, голодают, умирают. Что, хочешь к ним сходить? Посмотреть как коммунисты живут?
— Да чего ты такой злой то, они такие же корейцы, как и мы, только... немного другие...
— Пффф. Брось. Если они тебя встретят возле своей территории, думаешь они будут думать как ты? Что мы такие же корейцы?
— Не знаю... Но и стрелять тоже не будут первыми. В этом я уверен...
 Мне взаправду было интересно, как живут люди на севере. То, что говорят нам и что на самом деле, конечно, не одно и тоже. Мама рассказывала мне, что мой дед родом с северной стороны. Ещё до войны, он принял сторону коммунистов, ибо время было трудным. За вступление в партию давали еду и это хоть как-то давало выжить. Первое время после начала войны, он со своим другом пошли добровольцами в армию и почти разгромили юг. Но когда вмешалась Америка, деда забрали в плен. После конца конфликта он не мог вернуться домой. На севере его считали предателем. Интересно, что чувствовал дед, когда осознал, что не сможет вернуться домой. Хотел бы я побывать там, откуда идёт наша история.
 Последние пару недель спалось очень тяжело. После того как меня перевели на границу с севером, мне тяжело о чём либо думать. Не так далеко, как будто бы специально, чтобы я мог разглядеть её в свой бинокль стоит деревня. Смотрю я на людей, а они такие же. Абсолютно. Если бы я только мог подойти, поговорить. Зачем это всё?
— Сержант Сок! — с запыханым голосом позвал меня Ыль Нам. Тот самый паренёк, что ещё недавно спорил со мной про север.
— Да? Что-то случилось?
— Там произошли изменения в графике дежурства вдоль забора. Сегодня я с вами иду туда.
— Хорошо, спасибо, что предупредил, Ыль.

 Как только молодой паренёк спустился с вышки, я снова, как заколдованный, уставился в бинокль.
 Опустился вечер. Солнце спряталось и поднялась белая, завораживающая Луна. Я вместе с Ыль Намом выдвинулся вдоль разделительного забора. Участок у нас не большой, но очень неровный, из-за чего быстро пройти его очень тяжело. Но если честно как-то и не хотелось. Было желание подольше посмотреть на эти цветущие деревья. Насладиться тишиной. Но этот момент прервал Ыль.
— Товарищ сержант! — окрикнул он меня — посмотрите туда
— Ыль, сколько раз я тебе говорил, вне части называй меня...
 Не успел я договорить как вдруг увидел то что хотел показать мне сослуживец. Прямо напротив нас стояло два человека. Северяне. Мы встретились взглядами и подошли друг к другу.
— Не бойтесь — сказал я так понял старший — мы тоже просто патрулируем. Слушайте, а как музыка та называется, которую вы крутите периодически?
 Пока я говорил с северянами на меня с недоумением смотрел Ыль Нам. Он не понимал что происходит. Те, кого выставляли демонами во плоти стояли прямо перед нами. Не просто стояли, но и первые начали диалог. Я увидел его взгляд и подозвал его по ближе
— Ыль, ну что же ты. Не красиво это, люди общаются с нами, а ты даже подойти не хочешь?
— Ыль, подойди. Давай поговорим? Покурим? Мы угостим сигаретой! — произнёс один из северян.
 Неким неуклюжим, даже с опаской я бы сказал шагом, он подошёл к нам.
— Я, Чон Су. Это Ли Со Хён — с улыбкой сказал Чон Су и протянул руку через забор. Ыль Нам немного был растерян. Но оно и так понятно, впервые увидел северян, да ещё и так близко. Закурив мы простояли ещё около часа обсуждая разные вещи. Наш разговор прервал свисток и чей-то крик из-за деревьев.
— Сержант Чон Су, быстро ко мне! — прозвучало как будто с ненавистью.
 Одним взглядом новых знакомых было понятно, что разговор сегодня продолжить не сможем. Мы тихо кивнули головой и разошлись в своих направлениях.
Вернувшись после дежурства в казарму, мы с Ылем долго обсуждали это сидя отдельно. Интересно. Что случилось по ту сторону забора. Почему наших новых знакомых отозвали. И кто это был. Надеюсь там не заметили наш разговор и с ними всё будет хорошо.
 Следующие три дня мне было немного не по себе. Каждый день я наблюдал в бинокль. Смотрел я прямо в сторону вышки северян. Не знаю зачем, наверное в надежде увидеть ребят целыми, но они не появлялись.



Глава III: Рука через забор



 По свистку мы с Ли подбежали к командиру. Его лицо было очень злым. Больше всего мы боялись что он увидел наш диалог. Но к счастью это было не так. Он орал нам про то, что двое новеньких сделали что-то с машиной. Ещё до армии я был механиком, по этому он приказал мне пойти и чинить автомобиль. Так же сказал чтобы я взял себе напарника. Конечно же на эту роль я взял Ли. Работая в гараже без лишних глаз мы с ним могли бы обсудить сегодняшнюю встречу с «братьями по оружию».
 Ремонт затянулся на трое суток. По его концу мы опять вышли на вышку. Сев с биноклем у окна я начал смотреть в сторону юга. Вдруг я увидел его. Того самого парня с которым мы курили у забора. Он тоже смотрел в бинокль. Резко наши взгляды пересеклись. Чен Сок?! Вроде так его звали, помахал мне рукой. Я сделал встречный жест. После небольшой, я бы сказал неловкой паузы он взял лист и начал что-то писать. К сожалению, я не смог разглядеть что там было написано, ибо текст был очень мелким. Но что-то мне подсказывало, что он хотел встретиться.
 Сегодня был опять день нашего с Ли патруля. Поговорив с ним, мы решили что пойдём туда, где встретили тех парней. Ходив вдоль забора мы услышали странный шорох. Приглядевшись в темноту я увидел их.
— Чен Сок! Ыль, это вы?! — тихо проговорил с надеждой я.
— Чон Су? — услышав своё имя со стороны кустов я вздохнул с облегчением. На встречу нам, из зарослей вышли они. Был ли я рад? Не знаю точно. Скорее да, чем нет. Мне хотелось больше узнать про всё что есть на юге. Пока я говорил с Чен Соком, Ыль и Ли общались о чём-то своём. Было видно, парни рады этой встрече не меньше, чем я и Сок. На этот раз мы говорили почти целую ночь. Расходились мы уже под утро. Чен Сок хлопнул меня по плечу через забор. Ыль и Ли обменялись рукопожатием. Никто не сказал «до встречи» — но все и так знали, что она будет. Спустя пару дней, со стороны юга как обычно включали в нашу сторону музыку, новости, призывали перебежать к ним. Но одна песня мне запомнилась больше всего.
— Ты знаешь что это? — с некой надеждой спросил я у Ли. Но он лишь покачал головой. Язык не был похож ни на один который я слышал. Какой-то шепелявый.
Этим же вечером мы встретились в парнями и спросили их что это было? Они посмотрели на нас и сказали
— Это польская песня старая. Про надежду людей и призыв ломать стены.
— Польская? Это где? — спросил Ли.
— Возле русских где-то — неуверенно произнёс Чен Сок
 После этого над нами повисла неловкая пауза. Пробыв на обычном месте пару часов уже их кто-то позвал. Как же всё таки у нас всё похоже...







Глава IV: Дождь



 Наши тайные встречи длились где-то около года. Мы узнавали больше о севере, они о нас. Но резко нашу идиллию прервало сообщение сверху. Как гром среди ясного неба на внеочередном собрании нам сказали
— Север готовит на нас нападение. Буквально два дня назад, Ким Чен Ын разорвал договор о ненападении и временном мире. Как вы помните в феврале были ядерные учения на территории севера. Правительство США поможет нам в данной войне...
 Я не мог поверить своим ушам. Дальше слушать данные заявления я не хотел. Мне было не понятно. Почему? За что они хотят уничтожить то, что строилось веками. А история? Зачем...
 Мысли путались в голове, я ждал очередного похода чтобы спросить у Чон Су и Ли что происходит и правда ли это. На вечернем смотре на мне лица не было. Пока командир говорил нам план действий я смотрел в сторону так называемого врага. Я не верил ни одному слову что нам говорили. Смотря на Ли у него было похожее состояние. Смотря друг на друга мы понимали всё без слов. В наших глазах читалось: «Не может быть. Это не правда! Это просто учения, как всегда!»
 После этого мы пошли собираться на новую встречу с уже успевшими стать родными людьми. Столько было вопросов. Время шло очень медленно. И вот, наконец-то мы встретились. Я уж хотел было что-то сказать но Чон Су был быстрее
— За что! За что вы делаете это? Я думал, мы сможем стать одной страной! — чуть ли не с кулаками подошёл ко мне он. — Я надеялся, что всё взаправду налаживается. Но видимо я ошибался.
Ли и Ыль смотрели друг на друга со страхом, как будто не было того года, что мы провели вчетвером.
 — Чон Су... — голос сел на первой же букве. Пришлось начинать заново. — нам говорят что это вы инициируете войну. Я не знаю кому верить. Мне страшно. Я хочу побывать на вашей стороне, правда.
 Чон Су смотрел на меня с недоумением. Над нами повисла тихая, тяжёлая как ни на что не похожая тишина.
— Что? — с недоумением переспросил он — Ты... хочешь к нам?
Я посмотрев на Чон Су и Ли уже с лёгкими слезами кивнул.
— Но зачем? У нас-то нет ничего толком.
— Я хочу к вам, потому что я считаю вас своими, я не вижу в вас врагов. Коммунисты? Ну и что! Любите своего вождя? Любите, мне какая разница. Да, у нас разный уклад жизни, но что с того! Мы — одни люди с одной историей. Почему мы просто не можем убрать это границу хоть для друг друга.
 Я хочу побывать на родине своих предков, на севере. Почему я не могу этого сделать?
 Ыль Нам и Ли Хён как дети у которых умер любимый питомец тоже начали плакать. Небо окутало тучами и полился мелкий, как будто слёзы дождь. Было чувство, что небо плакало вместе со мной. Я не понимал, зачем всё это. Напоследок нашей встречи мы как впервые закурили. Оставив им пачку наших сигарет мы ушли. После разговора я понял, это не учения. Это подготовка к неизбежному.



Глава V: Пепел над Пэктусаном



 После той встречи прошло три недели. Мы больше не ходили на наше тайное место. Не договариваясь, словно по молчаливому согласию. Я всё так же смотрел в бинокль на их вышку. Они иногда появлялись, но руки больше не поднимали. Только смотрели, как и мы. В эфире всё чаще крутили патриотические песни и сводки с «американскими агрессорами». Смотря на людей, которых я до сих пор считаю братьями, меня пробирала мелкая дрожь. А потом наступило утро, когда сирены завыли не на учениях.
 Я проснулся не от стандартной команды, а от внезапного взрыва. Он был такой чёткий, как будто бы он был в паре метров от меня. Быстро вскочив и посмотрев на испуганное лицо Ыля, я не смог сдержать слёз. То, чего я боялся больше всего произошло. Война, та самая, которую я не хотел увидеть больше всего началась. Прямо как 63 года назад. Такая же бессмысленная, непонятная. Мы быстро побежали получать оружие. Пока нам давали команды и распределяли на сектора в самой дальней казарме на улице бушевали взрывы ракет и выстрелы винтовок. В казарму зашёл американский солдат. Они с февраля были с нами, прямо с тех самых учений севера. Американец что-то там рассказывал и делал это очень уверенно. Конечно, это же не его народ прямо сейчас воюет сам с собой. Мне было больно смотреть на его уверенное выражение лица. Я не хотел ничего. У меня в голове теплилась одна мысль: «Вот бы это был сон». Но это было наяву. Я подумал о Чон Су и Ли. Живы ли они? Успели ли спрятаться? Или их часть накрыло первым же ударом? Мне не давали покоя эти вопросы. Резко к нам забежал ещё один солдат, уже нашей армии. Он что-то кричал, сначала я не мог разобрать ни слова. Но потом я услышал то, чего боялся больше всего...
 Через две недели не было ничего, что я хорошо помнил. Было лишь очертание той вышки где я постоянно смотрел на такой родной, и одновременно чужой север. Из нашей части выжило лишь пару человек. На улице темно как будто бы ночь, хотя на часах всего лишь обед. Выйдя из укрытия в противогазе, я смотрел в ту сторону, где когда-то была часть Чон Су и Ли Хёна. Глаза были сухими и горячими, как зола. Я попробовал сглотнуть — горло свело судорогой. Слёзы кончились ещё вчера. По тому, что я слышал из рации, нет не только нашей страны, нет всего мира. Люди как стадо вслед за нами начали бомбить друг друга. Россия и Китай бомбили США, Индия — Пакистан, Иран и Израиль. Люди уничтожили себя. Уже наплевав на всё, я пошёл в сторону севера. Перейдя ту самую запретную границу я направился в сторону священной горы Пэктусан. Медленным шагом подошёл я в сторону вышки, точнее, туда где она стояла раньше. Шёл я не долго, но очень сильно устал. Найдя то самое место я тихо начал ходить по округе. Вокруг лежали тела в той самой форме. Войдя в одну из казарм я увидел то, чего не хотел больше всего. Два тела, они лежали рядом, почти в обнимку. В руках у одного была пачка сигарет, а у другого чёрно-белая фотография.