Временно исполняющий

Светлой памяти
наших истинных
учителей философии

Николай Грязнов

ВРЕМЕННО ИСПОЛНЯЮЩИЙ
(Евангелие от лукавого,
или Физики шутят)

Фантазия
в двух актах сдачи-приёмки,
навеянная творческим наследием
братьев Стругацких

Основное место действия:

Ордена Трудового Красного Знамени Центральный научно-исследовательский институт времени и пространства, сокращенное наименование – ЦНИИ ВИП, где-то во Вселенной
(приёмная и кабинет директора, поликлиника, лаборатории креативной синергетики и когнитивного мироощущения, отделы потребления и предвидения, коридоры)

Место действия снов Веры Павловны:

Рубка космического корабля «Звёздный странник»

Действующие лица:

Директор – Волосов Иван Васильевич, директор ЦНИИ ВИП
Гера – Аполлонов Герасим Сергеевич, заместитель директора по АХЧ
Леонид – Родионов Леонид Андреевич, заместитель директора по научной работе
Басир – Басир Григорий Викторович, заместитель директора по безопасности
СТАЖЁР – Задунайский Яков Моисеевич, стажёр
Анна – Родина Анна Александровна, начальник отдела предвидения
Вера – Боголюбова Вера Павловна, начальник лаборатории когнитивного мироощущения
Любовь – Чакчир Любовь Павловна, начальник отдела потребления
Аврора – Горская Аврора Глебовна, начальник лаборатории креативной синергетики
Ирочка – Марсакова Ирина Николаевна, секретарь директора
Старец – Вечный Лев Абрамович, старый научный сотрудник
Аспирант – Ионов Петр Лукич, аспирант Авроры
Фёдор – Владыкин Фёдор Миронович, программист
Уборщица Надежда Павловна
Бухгалтер Сан Саныч

Персонажи двойных ролей

Невропатолог, Хирург, ЛОР, Окулист, Регистратор,
Оператор центра управления полетами (голос за кадром, ЦУП),
Капитан космического корабля (Леонид), Старпом (Басир), Комиссар (Гера), Боцман (Бухгалтер).

Список авторских музыкально-литературных композиций

1. «Буран», романс на музыку сюиты «Метель» Георгия Свиридова
2. «Если дом мой станет тесен для меня», мелодекламация.
3. «Белогвардейская прощальная», романс
4. «Молитва неверующего», белый сонет
5. «Блин комом», баллада

Описание действующих лиц

Директор – чиновник, бюрократ, зануда, мечтает об Ирочке, но боится потерять место директора, осторожен, вместе с тем авторитарен, дружен только с Басиром и Анной.
Гера – обаятельный пройдоха, бабник, циник, без карьерных устремлений, сторонник Директора, при котором имеет полную свободу и двух любовниц, но мечтает об Анне.
Леонид – невзрачный энтузиаст, потенциальный конкурент директора, склонный плести интриги, обладает многочисленными связями в Министерстве и органах надзора.
Басир – классический заместитель по безопасности, бритый, крупный, загадочный и ироничный, смотрит на всех сверху вниз с усмешкой, словно видит их насквозь, испытывает симпатии к Анне.
СТАЖЁР – откровенный лоботряс, отучившийся кое-как в университете и попавший по распределению в ЦНИИ ВИП, ничего не умеет, но нахрапист и самоуверен.
Анна – невысокая брюнетка, таинственная и непостижимая, влекущая к себе не столько внешностью, сколько умом и внутренней силой, непонятно чем занимающаяся, но всеми воспринимаемая всерьёз.
Вера – эффектная блондинка, но скромная и спокойная, умная, но при этом немного не от мира сего, часто видит странные сны.
Любовь – тайная подруга Геры, мало чем интересуется, но изображает бурную деятельность, интриганка, заинтересованная в сохранении сложившихся обстоятельств.
Аврора – хладнокровная стерва и карьеристка, говорит быстро, внятно, используя большое количество умных слов, зачастую никак друг с другом не связанных.
Ирочка – молодая недалекая секретарша, в меру сексапильная и нахальная, носит мини-юбки и всячески подчеркивает свои ножки.
Старец – древний научный сотрудник, член Учёного Совета, давно ничем не занимающийся, но всеми воспринимаемый в качестве эксперта из уважения к возрасту.
Аспирант – добрый бестолковый малый, чей-то родственник, хотя никто давно не помнит чей, не может никак защитить диссертацию и все время меняет темы исследований.
Фёдор – хороший специалист, увлекшийся протестной деятельностью, всюду выискивает недостатки и борется с ними, даже если никто ему и не возражает, вздыхает по Вере.
Уборщица – вторая тайная подруга Геры, на которую никто не обращает внимания, что позволяет ей быть свидетельницей многих интересных бесед и замыслов, вечно орудует шваброй и ворчит.
Бухгалтер – ни рыба, ни мясо, нечто бесполое, то ли мужчина, то ли женщина, всем улыбается, всем поддакивает, но при обращении к нему с просьбой о финансировании отвечает неизменное «Денег нет».

АКТ СДАЧИ-ПРИЁМКИ 1. ГЕНЕРАТОР
Сцена 1. Прощай, Магистраль.
Кабинет директора и приёмная.
Директор сидит в кабинете за столом, сложив руки на стол, и глядя перед собой пустым отрешённым взглядом. В приемной секретарша Ирочка что-то печатает в ноутбуке. Бухгалтер перебирает документы, изредка протягивая Ирочке, чтобы она поставила печать. С другой стороны от стола стоит Гера. Старец расположился на диване и что-то жуёт. Уборщица орудует шваброй около дивана.
ГЕРА. Ирочка! Вы сегодня хороши, как никогда. От вас веет ароматом юности.
ИРОЧКА. Директор занят.
ГЕРА. Душа моя! Да я зашёл в приемную полюбоваться вами. Здесь пахнет весной.
ИРОЧКА. Сказал никого не пускать.
ГЕРА. Что? И шоколадка не поможет?
ИРОЧКА. Сладкое портит фигуру.
ГЕРА. Зато поднимает настроение, а при вашей фигурке и пирожное не страшная угроза.
ИРОЧКА. У директора важный разговор с Министерством.
БУХГАЛТЕР. Вот. Ещё одну пропустил. (Ирочка ставит печать, Бухгалтер протягивает ей ещё один документ)
ГЕРА. Вы меня просто припечатали.
ИРОЧКА (бухгалтеру). На вас тут печать ставить некуда.
БУХГАЛТЕР. Так вы на директора поставьте.
УБОРЩИЦА (старцу). И где вы только еду берёте?
СТАРЕЦ. Там уже нет.
УБОРЩИЦА. Конечно, она теперь вся на полу.
ГЕРА (бухгалтеру). Сан Саныч, у вас ещё много бумаг?
БУХГАЛТЕР. Увы, Герасим Сергеевич, хватает. Впрочем, это не к спеху. Если я мешаю…
ГЕРА. Что вы? Всё равно директор не принимает.
В приемную входит Леонид, вопросительно показывает Ирочке на дверь в кабинет.
ИРОЧКА. Иван Васильевич не принимает.
ГЕРА. У него министерские.
ЛЕОНИД. Понятно. А я хотел заскочить на пару минут.
ГЕРА. Да я вообще на минутку планировал. Мне только акт сдачи-приёмки генератора подписать у него.
ИРОЧКА. Оставьте в папке на подпись.
ГЕРА. Увы, милая Ирочка, поставщики очень нервничают. Мы и так затянули с этим подписанием акта. Он у исполнителей завалился куда-то, еле нашли. А тут министерские директору названивают, от дел отрывают.
ЛЕОНИД. Боюсь, министерские время в минутах не измеряют.
ГЕРА. Вы правы, Леонид Андреевич, эти часами могут указания раздавать.
СТАРЕЦ. Без указаний никак. Всё остановится.
ЛЕОНИД. Сами-то делать ничего не умеют, кроме как важно щёки надувать.
УБОРЩИЦА. У них там ещё грязнее, чем у нас.
ГЕРА. Ещё они умеют пилюли раздавать щедро.
ЛЕОНИД. Так нам вроде как не за что. Или я о чём-то не в курсе?
ГЕРА. Да не, вроде всё тип-топ. Слава богу. Это я так, к слову.
ЛЕОНИД. Постучи по дереву.
Дружно стучат. Ирочка звонко шлёпает печать на очередные документы Бухгалтера.
В этот момент в приёмную вбегает перевозбужденный Аспирант, под шумок, никем не замеченный, быстро пересекает её и входит в кабинет директора.
АСПИРАНТ. Иван Васильевич, беда! Генератор полетел. Мы только вышли в режим, сделали буквально пару оборотов, и тут как заскрежетало, потом дым повалил. Я питание отрубил, но систему пожаротушения запустить не успел. Тут как вспыхнет, как грохнет. Мы врассыпную, не знаю, как живы остались.
Аспирант смотрит на директора, тот сидит в той же позе, смотрит куда-то в пространство и молчит.
АСПИРАНТ. Иван Васильевич, вы не подумайте, мы всё делали по инструкции. Смазали оси, протестировали обмотки, померили напряжение сети, даже плюнули три раза через левое плечо. Вообще не понимаю, что это он учудил такое. Как теперь Магистраль делать-то будем? Или придется закрывать проект-то?
Аспирант изумленно смотрит на молчащего директора. Разводит руками в недоумении. Пытается посмотреть, куда смотрит директор.
ДИРЕКТОР (не отрывая рук от стола). По этому вопросу ваш начальник должен обратиться к моему заместителю.
Аспирант вываливается в приёмную в шоке. Его замечает Леонид.
ЛЕОНИД. Пётр Лукич, а вы какими судьбами? Министерские вызвали?
АСПИРАНТ. Что, уже и министерские в курсе?
ЛЕОНИД. В курсе чего?
АСПИРАНТ. Так генератор взорвался. Ну, который мы для Магистрали купили. А Иван Васильевич Аврору Глебовну к вам послал.
ЛЕОНИД. Кого послал? Зачем? Подожди. Что? Генератор взорвался? Только этого нам и не хватало.
ГЕРА. Плохо стучали.
УБОРЩИЦА. Кому?
ИРОЧКА. Войдите.
СТАРЕЦ. Стучать надо чаще. Или лучше.
УБОРЩИЦА. Кому от этого лучше?
ЛЕОНИД. А кто распорядился генератор включать? Для него ведь ещё даже программу и методику испытаний не утвердили.
АСПИРАНТ. Так мы только пробный запуск сделать хотели.
ЛЕОНИД. Как? Без нагрузки? А мощность кто рассчитывал?
Аспирант пожимает плечами.
ГЕРА. Блин. А ведь у нас ещё даже акт его сдачи-приёмки не подписан. Чувствую, надо что-то делать.
ЛЕОНИД. Надо, но что? Генератор изначально неремонтопригодный, а уж после взрыва…
Гера быстро идет в кабинет. За ним заходит встревоженный Бухгалтер.
ГЕРА. Иван Васильевич, что скажешь? Будем в Министерство сообщать?
ДИРЕКТОР. О чём?
ГЕРА. Об аварии.
ДИРЕКТОР. Зачем?
ГЕРА. А как мы без генератора проект «Магистраль» до ума доведем?
ДИРЕКТОР. Другой купим.
БУХГАЛТЕР. Денег нет.
ДИРЕКТОР. Совсем?
БУХГАЛТЕР. Совсем.
ДИРЕКТОР. Чего ж ты молчал? Значит, не купим. Выкрутимся как-нибудь без генератора.
Бухгалтер выходит из кабинета и из приёмной. Гера присаживается за стол рядом с директором и начинает ему что-то нашёптывать на ухо. В приёмной задумавшийся Леонид поднимает голову.
ЛЕОНИД. Ну, вы даёте. А к директору зачем ходил?
АСПИРАНТ. Поставить в известность.
ЛЕОНИД. Святая наивность. Кто ж через голову руководство в известность ставит?
АСПИРАНТ. Вот он меня по инстанциям и послал.
УБОРЩИЦА. Пока кто-то бумаги опечатывает, посторонние в кабинеты проникают.
СТАРЕЦ. Посторонним в кабинеты не положено. Особенно, опечатанные.
ИРОЧКА (аспиранту). Петя. А ты что тут делаешь? Ты что, Ивана Васильевича потревожил?
АСПИРАНТ. Так я только про аварию сообщил.
ИРОЧКА. А я тут зачем сижу, по-твоему? Юбки протираю? Или глазки строю? Мне за что деньги платят? Чтобы всякие в кабинет без спросу шастали?
УБОРЩИЦА. В грязной обуви.
СТАРЕЦ. Без спросу нельзя.
Леонид качает головой и выходит из приёмной.
АСПИРАНТ. Так ведь форс-мажор.
ИРОЧКА. Мне плевать, мажор ты или не мажор. Нечего тут своим мажорством форсить. Мне сказано не пускать, значит не велено пускать.
АСПИРАНТ. Да ладно. Ведь ничего страшного-то не произошло.
ИРОЧКА. Отлично. У этого оболтуса генератор взорвался, а он считает, что ничего страшного не произошло.
В приёмную заходит Анна. Звучит тихая мистическая музыка.
АННА. Добрый день, коллеги! Ирина Николаевна, учёный совет сегодня во сколько?
ИРОЧКА. Какой учёный совет? Анна Александровна, он же на прошлой неделе был. Разве в тот раз остались нерешённые вопросы?
АННА. Ах, да, извини, я опять поспешила.
УБОРЩИЦА. Что, опять все набегут, натопчут? А я собиралась сегодня уйти пораньше.
СТАРЕЦ. Не страшно. Убрать можно и завтра.
УБОРЩИЦА. Ну уж нет, за ночь грязь засохнет. Я лучше подожду.
ИРОЧКА. Вы о чем? Кто набежит? Нет же в планах никакого совета.
УБОРЩИЦА. Если Анна Александровна говорит, значит, будет.
СТАРЕЦ. Это точно, Родина всё знает.
АННА. Не переживайте, сейчас Григорий Викторович придёт и всё решится.
Аспирант выдыхает. В приёмную влетает раздражённый Фёдор.
ФЁДОР (аспиранту). Петр Лукич, вы совсем охренели, шерсть на носу? Я зачем с расчётами торопился? Чтобы вы генератору наобум режим устанавливали?
АСПИРАНТ. Почему наобум? Я же прикидки сделал, оценки получил.
ФЁДОР. Да вы даже в школе не могли нормальные оценки получить. Загляните в свой аттестат и поймите, что оценки – это не ваше.
В приёмную входит Аврора.
АВРОРА (Фёдору). Вы что это на моего аспиранта набросились? Даже в коридоре слышно.
ФЁДОР. Так он совсем с дуба рухнул, шерсть на носу. Без нормальных расчётов и без нагрузки генератор запустил.
АВРОРА. Так не надо было кое-кому в носу ковырять и считать так долго.
ФЁДОР. Что значит, в носу? Что значит, долго? Я сразу предупреждал, что на вычисления мне потребуется месяц, шерсть на носу. А еще и трех недель не прошло.
АВРОРА. Можно было и ускориться. Мы тоже не виноваты, что полгода закупки согласовывали, и на полгода поставку задержали. Программисты совсем обленились, считают месяцами.
ФЁДОР. Замечательно. Дурак аспирант генератор взорвал, а виноваты программисты.
АВРОРА. Не смейте обзывать моего аспиранта, Фёдор Миронович. Я и только я имею право ругать и обзывать его, а всякие тут…
ИРОЧКА. Ругаться попрошу в коридоре. В приемной никакой ругани.
АННА. В коридоре они ругаться не будут. Там они подерутся.
В приёмную входят Вера и Басир.
ФЁДОР (Вере). А вот и Вера Павловна. Может, вы мне объясните, почему вообще руководство проектом Магистраль было перепоручено аспиранту, который меняет темы диссертации, как перчатки. Он же ни одну из них не довёл даже до постановки задачи.
ВЕРА. Ну, уж мне такой вопрос точно задавать смысла никакого нет. Может, Григорий Викторович в курсе?
БАСИР. Не много ль вы хотите от зама по безопасности? И почему бы не спросить у Авроры Глебовны, кто допустил Петра Лукича к руководству проектом?
Из кабинета выходит Гера, которому ничего не удалось добиться от директора.
АВРОРА. Так вот. Кандидатура Петра Ильича утверждена директором с моей подачи по рекомендации Герасима Сергеевича.
ГЕРА. Ну вот, чуть что, Герасим – крайний. Я вашей наукой не занимаюсь, в квалификации сотрудников не разбираюсь. Мое дело – хозяйство, а Петя – парень хозяйственный, хваткий, почему и не порекомендовать? Решал-то все равно Иван Васильевич.
АННА (прищурившись, сама себе). Строгий. С занесением.
Все, кроме Басира, облегченно вздыхают, даже Гера, но тот из принципа возражает.
ГЕРА. За что строгий?
БАСИР. За экспертное сопровождение принятия неверного решения. Или предложишь директору наказывать самого себя? Рискнёшь?
СТАРЕЦ. Строго в соответствии с уставом.
ГЕРА. Я ещё в своем уме.
ИРОЧКА. Ну, может еще и обойдётся.
АННА. Обойдётся… Герасим Сергеевич без квартальной премии.
ГЕРА. Анна Александровна, за что так строго?
БАСИР. Скажи спасибо, что не сошлют в Пустоши убирать снег.
УБОРЩИЦА. Весь?
СТАРЕЦ. Причем тут деревня? В Пустошах и города есть.
БАСИР (Гере). Зачем ты влез в назначение руководителя проекта? Не твоя же епархия.
ГЕРА. Леонид в отпуске был, а Иван Васильевич тянул, как всегда. Надо было ускорить.
БАСИР. Ускорил? Ладно, чего уж теперь? Надо Совет собирать экстренно.
ГЕРА. Так я пытался убедить, да он упёрся. Анна Александровна, вы со мной согласны?
АННА. Без Совета всем достанется по первое число. Выговорами не отделаемся.
БАСИР. Ладно, пойду я поговорю с Иваном Васильевичем.
АННА. Не тяните время, оно не резиновое.
ГЕРА. С Богом!
Крестит Басира, входящего в кабинет.
ДИРЕКТОР. Ну, что там слышно?
БАСИР. Пока тихо, но боюсь, что это ненадолго. Министерские, как только узнают, землю рыть начнут.
ДИРЕКТОР. Так может им и не сообщать?
БАСИР. Боюсь, Лёня из приемной исчез неспроста, он давно с министерскими Вась-Вась.
ДИРЕКТОР. Что же делать? Может, на него всё и списать?
БАСИР. Сам же знаешь, что он тогда в отпуске был. Алиби себе обеспечил. В случае свары Комиссия Министерства займет его сторону.
ДИРЕКТОР. Зачем нам свара? Нам свары не надо. Как же быть?
БАСИР. Собирай Учёный Совет. Экстренный.
ДИРЕКТОР. Зачем? На прошлой неделе же был.
БАСИР. Лёня у тебя зам по науке? Вот. Проблемы проекта – его епархия. Пусть ищет решение. Найдет – молодец. Не найдет – призовём к ответу. А то взял моду уворачиваться.
ДИРЕКТОР. Точно! (нажимает кнопку селектора) Ирочка, зайди.
Ирочка входит в кабинет.
ДИРЕКТОР. Собери членов Учёного Совета через час на экстренное заседание.
ИРОЧКА. Повестка дня?
БАСИР. Разное.
ДИРЕКТОР. Да. Пусть будет разное.
Ирочка возвращается в приёмную.
ИРОЧКА (Анне). Учёный Совет через час.
АННА. Отлично. Как раз пообедать успею.
Директор с Басиром выходят из кабинета через заднюю дверь.
ВЕРА. А что обсуждать планируется?
ИРОЧКА. Всё!
СТАРЕЦ. Не положено.
УБОРЩИЦА. Да, это надолго.
ФЁДОР. Ну вот. А я футбол хотел посмотреть.
В приёмную входит Бухгалтер.
ВЕРА. А всё-таки. Может, хоть какие-нибудь слухи просочились? Что там в Министерстве говорят? Директор ведь с ними общался так долго.
ИРОЧКА. Ходили слухи, что планируется сокращение штатов.
ФЁДОР. В Министерстве?
СТАРЕЦ. В Министерстве нельзя.
ИРОЧКА. В институте.
УБОРЩИЦА. Конечно, уборщицу сократят, а сами в грязи утонут.
ФЁДОР. Вот так всегда. Рабочие руки сокращают, а чинуш плодят, шерсть на носу. Давайте вообще половину сотрудников уволим.
СТАРЕЦ. Нельзя.
УБОРЩИЦА. Гораздо чище в институте станет.
БУХГАЛТЕР. Сейчас прикину по фонду зарплаты.
ВЕРА (Анне). Что, действительно мы попадаем под сокращение?
АННА. Всё может быть, Вера Павловна, все под Богом ходим. Но одну ставку кадрам придётся-таки открыть.
ВЕРА. Ничего не поняла.
Анна пожимает плечами и выходит из приёмной. Вера садится на диван и задумывается.
ФЁДОР (бухгалтеру). Что вы там считаете, Сан Саныч? Я же образно.
БУХГАЛТЕР. У вас образы, а у меня экономия.
СТАРЕЦ. Не положено.
ИРОЧКА. Вот давайте без этого.
УБОРЩИЦА. Он и меня посчитал. А кто будет ваши Авгиевы конюшни чистить?
Все, кроме Веры, собираются вокруг Бухгалтера, заглядывают в его бумаги.
ФЁДОР. Какой же это институт без программиста?
СТАРЕЦ. Без программиста нельзя.
ИРОЧКА. А без секретаря, по-вашему, можно? Я тут кручусь, как белка в колесе, и вот вам большое спасибо, Ирина Николаевна, вот вам грамота от Министерства в качестве выходного пособия.
БУХГАЛТЕР. Подождите, я ж еще выходные пособия не посчитал. Придётся еще дополнительно сокращать сотрудников, чтобы на пособия денег хватило.
СТАРЕЦ. Нельзя.
БУХГАЛТЕР. Как нельзя? Денег нет. Я вам что, Бог? Извините, у меня печатного станка нет. Нам в бухгалтерии не положено.
ФЁДОР. Нет, я этого так не оставлю. Сколько можно терпеть произвол чиновников? Я до министра дойду. До премьер-министра дойду. До самого Верховного. До…
УБОРЩИЦА. Всё. Дальше доходить некуда.
СТАРЕЦ. Нельзя доходить.
ИРОЧКА. Да подождите вы доходить. Доходов это вам не принесёт. Может, еще и пронесёт. Я же говорю, это все только слухи пока. Да и кто сказал, что половину сократят?
БУХГАЛТЕР. Так Фёдор сказал.
ИРОЧКА. Нашел, кого слушать. Он же всегда все видит в черном свете. Как это? Писимист, вот он кто.
УБОРЩИЦА. Пессимист.
ИРОЧКА. Да без разницы.
Все начинают говорить одновременно, шум голосов превращается в бормотание, которое постепенно стихает, уступая место музыке сюиты Георгия Свиридова «Метель», звучащей фоном. Вера засыпает. Гаснет свет, тускло освещённой остается только откинувшаяся на спинку дивана спящая Вера.

Сцена 2. Первый сон Веры Павловны.
Рубка космического корабля.
Узким лучом освещается Леонид в шлеме скафандра космонавта, сидящий за пультом корабля перед микрофоном.
ЛЕОНИД. Земля, Земля! Я - «Звёздный странник». Ответьте «Звёздному страннику».
ЦУП (по громкой связи). Я – Земля! Слушаю вас, «Странник».
ЛЕОНИД. Задача первого этапа выполнена. Груз принят на борт. Готов приступить ко второму этапу.
ЦУП. Приступайте. Проблемы, вопросы?
ЛЕОНИД. У нас значительный перевес по грузу. В связи с экстренным стартом штатных топливных ресурсов хватает в обрез. При любой нештатной ситуации может возникнуть риск провала Миссии.
ЦУП. Провал Миссии не допустим. Она должна быть выполнена в любом случае. Предпринимайте все меры, чтобы свести риски к минимуму.
ЛЕОНИД. Мы изучили инструкцию по снижению рисков при космических перелетах. В случае субпространственного полета оказываются недоступны все мероприятия, кроме одного, также нереализуемого в нашем случае.
ЦУП. Реализуйте нереализуемое. Что это за мероприятие?
ЛЕОНИД. Сокращение штатов.
ЦУП. Отличный выход. Баба с возу – кобыле легче. Выполняйте.
ЛЕОНИД. Но мы же уже на орбите.
ЦУП. И что? Кто хочет, делает, кто не хочет, ищет отговорки. Приказываю провести сокращение штатов. Выполняйте. Конец связи.
ЛЕОНИД (ошеломленно). Есть провести сокращение штатов. Конец связи.
Щёлкает клавишами коммуникатора.
ЛЕОНИД. Старпом, подойди в рубку.
Из темноты появляется Басир в шлеме скафандра.
БАСИР. Да тут я, капитан.
ЛЕОНИД. Ты этот бред слышал?
БАСИР. Слышал. Что-то у них там подгорает. Раздают ЦУ, не включая процессоры.
ЛЕОНИД. Что делать будем? У нас прямой приказ. Не выполним – пойдём под трибунал.
БАСИР. Не надо под трибунал. Приказано – будем выполнять.
ЛЕОНИД. Но как? На приземление ни времени, ни топлива нет.
БАСИР. Значит, не будем приземляться. Изыщем внутренние ресурсы.
ЛЕОНИД. Так у нас и ресурсов практически нет. Вылет-то объявили экстренно, на борту от силы две трети экипажа. Боюсь, борделю квартальный план выполним.
БАСИР. Ну, что-нибудь где-нибудь да завалялось. По сусекам поскребём, по амбарам пометём, на сокращение штатов наберём.
ЛЕОНИД. Ты о чём?
БАСИР. Что мы практически никогда не пользовали? Ну?
ЛЕОНИД. Самое ненужное? Комплекс защиты от метеоритов и астероидов?
БАСИР. Бинго!
ЛЕОНИД. И как нам это поможет?
БАСИР. Будем сокращать.
ЛЕОНИД. Ракеты?
БАСИР. Штаты.
ЛЕОНИД. Как это?
БАСИР. Показываю.
Басир набирает что-то на пульте и нажимает кнопки. Каждая его фраза (отделенная многоточием) сопровождается звуком пуска ракеты.
БАСИР. Айдахо… Первая пошла! Люблю жареную картошечку с чесночком. Айова… Ай да Вова! Вторая пошла! Алабама… Вот вам и Алла с БАМа. Третья пошла! Аляска… Ну что за инвалидная коляска. Четвертая пошла! Аризона… Ори, не ори, будет вам и зона. Пятая пошла!
Музыка Свиридова с каждой выпущенной ракетой звучит все громче, а голос Басира все тише. Луч, направленный на рубку корабля, гаснет. Рядом с ним появляется другое пятно света. Оно освещает Геру, который поет текст на музыку Георгия Свиридова:
Куда летят порой ночной
В свинцовой мгле полей лихие кони
Во весь опор, как от погони,
На встречу дерзкую с пургой шальной?

Кого влечёт седая тьма?
Кому от горьких дум в метель не спится?
Кто в поздний час по тракту мчится,
Где тройкой правит рок, судьба сама?

Сквозь ураган, как на таран,
И пусть я имени его не знаю,
Но голову свою склоняю
Пред тем, кого Господь послал в буран.
Пятно, освещающее Геру, гаснет, музыка стихает.
Кабинет и приемная.
Зажигается общий свет. Вера просыпается в приемной. Там же находятся Ирочка, Леонид, Любовь и Старец.
ИРОЧКА. Леонид Андреевич, поймите, Иван Васильевич вышел. Вот вам и Любовь Павловна подтвердит, в кабинете его нет.
ЛЕОНИД. Я хотел у него отпроситься с Учёного Совета. Голова что-то разболелась. Надо к врачу сходить.
ЛЮБОВЬ. А у Ирочки есть замечательные таблеточки от головы.
ЛЕОНИД. Боюсь, они мне не помогут.
ИРОЧКА. Я спросила Ивана Васильевича, кто должен быть обязательно. Он назвал вас.
СТАРЕЦ. Без зама по науке проводить Ученый Совет не положено.
ЛЕОНИД. И без вас, Лев Абрамович, знаю, что положено и на что положено.
В приёмную входит Стажёр.
СТАЖЁР. Здравствуйте. Мне сказали в приёмную обратиться.
ИРОЧКА. Вы по какому вопросу, товарищ?
СТАЖЁР. Меня к вам по распределению послали на стажировку. Задунайский Яков Моисеевич я. Вам, наверное, звонили.
ИРОЧКА. Наверное, звонили, но не дозвонились. Это вам в кадры надо. Там определят, в какой отдел вас пристроить. Потом запустят по всем инстанциям с бегунком.
ЛЕОНИД. Подожди, Ирочка, с кадрами. Нам сейчас кадрами разбрасываться совсем ни к чему. Предлагаю провести приём по ускоренной программе, без инстанций.
СТАРЕЦ. Без инстанций никак нельзя.
ЛЮБОВЬ. Что, даже без поликлиники?
ИРОЧКА. А вдруг у него ДЦП? Или Берлиоз какой-нибудь?
ЛЕОНИД. Хорошо. Пусть посетит нашу поликлинику, разбудит эскулапов. Только быстро, одна нога здесь, другая – там.
Свет гаснет, в пятне света остается только полусонная Вера.
ВЕРА. Интересно, я уже проснулась, или это все еще мне снится?
Сцена 3. Семь кругов ада.
Ведомственная поликлиника ЦНИИ ВИП.
За столом с надписью «Регистратура» сидит Регистратор женского пола и вяжет спицами шарф. Входит Стажёр.
СТАЖЁР. Здравствуйте.
РЕГИСТРАТОР (не отрываясь от вязания). И вам не чихать. Вы к кому?
СТАЖЁР. К вам.
РЕГИСТРАТОР. К врачу какому, спрашиваю?
СТАЖЁР. Не знаю. Ко всем, наверно.
РЕГИСТРАТОР. Запущенный случай. Может, сразу в морг?
СТАЖЁР. Не, в морг, пожалуй, рановато.
РЕГИСТРАТОР. На что жалуетесь?
СТАЖЁР. Ни на что. Здоровье, слава Богу, в порядке.
РЕГИСТРАТОР. Все так говорят, особенно, недообследованные.
СТАЖЁР. Вы меня неправильно поняли.
РЕГИСТРАТОР Я вас еще и понимать должна?
СТАЖЁР. Да нет, просто меня послали…
РЕГИСТРАТОР. Послали, ну, и идите себе.
СТАЖЁР. Уже здесь.
РЕГИСТРАТОР. Зачем?
СТАЖЁР. Я на работу устраиваюсь, мне медосмотр пройти надо.
РЕГИСТРАТОР. Так бы сразу и сказали. И не надо мне было голову морочить.
СТАЖЁР. Так откуда я знаю, что вам говорить надо, а что не надо?
РЕГИСТРАТОР. Вот только не начинайте. Берите бланк карточки и заполняйте сведения о себе. Потом обойдёте все кабинеты по порядку, начиная с гинеколога.
СТАЖЁР. Не понял. Зачем мне гинеколог?
РЕГИСТРАТОР Полагается.
СТАЖЁР. Да я вообще-то не девушка.
РЕГИСТРАТОР. Нашла, чем хвастаться. Ладно, идите уже, не отвлекайте меня от работы.
Ошарашенный Стажёр выходит из регистратуры и заходит в кабинет врача ЛОР.
СТАЖЁР. Здравствуйте.
ЛОР. Здравствуйте, здравствуйте, с чем пожаловали?
СТАЖЁР. Я на медосмотр.
ЛОР. Проходите, проходите, жалобы есть?
СТАЖЁР. Если только на регистраторшу. Она меня к гинекологу послала.
ЛОР. Неожиданно. Неожиданно.
СТАЖЁР. Вот и я охренел слегка.
ЛОР. Может быть, цикл сбоит?
СТАЖЁР. Запросто, она вообще себя странно вела.
ЛОР. Так я не про нее. Я про вас.
СТАЖЁР. Здрасьте, забор покрасьте. Я вообще-то мужчина.
ЛОР. Мужчина, мужчина, с нынешней медициной и у мужчин циклы сбоят.
СТАЖЁР. Вы серьёзно?
ЛОР. Серьёзно, серьёзно. Вы как, горло мне показывать будете или стесняетесь?
СТАЖЁР. А должен стесняться? Или я чего-то не понимаю?
ЛОР. Ну, мало ли. При сбитом цикле всякое бывает.
СТАЖЁР. Да ничего у меня не сбито.
ЛОР. Значит, так и запишем. Цикл. Цикл стабильный
СТАЖЁР. Да нет у меня никакого цикла. Что вы там записываете?
ЛОР. Вот как? Регулярность нарушена? Который месяц?
СТАЖЁР. Почему мне кажется, что вы надо мной издеваетесь?
ЛОР. Ничего подобного. Вы просто не знакомы с современными технологиями проведения медицинских исследований. Чтобы пациент не замыкался в себе, его надо вывести из зоны комфорта. Отойдите к двери. Я буду шептать числа, а вы их громко повторять вслух.
СТАЖЁР (отходя). Хорошо.
ЛОР (громко шепчет). Тринадцать.
СТАЖЁР. Чёртова дюжина.
ЛОР. Шестьсот шестьдесят шесть.
СТАЖЁР. Число сатаны.
ЛОР. Шестьдесят девять.
СТАЖЁР. Доктор, а можно без скабрезностей?
ЛОР. Так и запишем. Со слухом серьезные проблемы.
СТАЖЁР. Вы так шутите?
ЛОР. Уж какие тут шутки-мишутки. Так, а теперь давайте заглянем вам вовнутрь.
СТАЖЁР. Подождите, у меня хороший слух. Проверьте еще раз.
ЛОР. Хорошо. Повернитесь левым ухом.
СТАЖЁР. Слушаю вас.
ЛОР (тихо и невнятно). Двадцать один.
СТАЖЁР. Один.
ЛОР. А говорили, хороший.
СТАЖЁР. Так вы тихо сказали.
ЛОР. Строго по инструкции. А до этого я проверял не чувствительность слуха, а его избирательность.
СТАЖЁР. Да пишите, что хотите. Лично меня мой слух устраивает.
ЛОР (подходит к стажёру вплотную и кричит прямо в ухо). Вы уверены?
СТАЖЁР. Что? Вы о чём?
ЛОР. Рот откройте. Тогда не так громко будет.
СТАЖЁР. Пожалуйста. Можно было и не орать на меня.
ЛОР (выделяя последнее слово). Я на вас ещё и не ОРАЛ.
СТАЖЁР (резко закрывая открытый было рот). Я, пожалуй, пойду.
ЛОР. Идите, идите.
Стажёр выходит из кабинета ЛОРа и заходит к Невропатологу.
СТАЖЁР. Добрый день.
НЕВРОПАТОЛОГ. Добрый. С чем пожаловали? Ваше ФИО?
СТАЖЁР. С обходным. Задунайский Яков Моисеевич.
НЕВРОПАТОЛОГ. Увольняетесь?
СТАЖЁР. Принимаюсь.
НЕВРОПАТОЛОГ. Очень хорошо. Значит, с нервами пока все в порядке.
СТАЖЁР. Почему пока?
НЕВРОПАТОЛОГ. Потом сами поймёте.
СТАЖЁР. Да я уже понял. Достаточно было в поликлинику заглянуть.
НЕВРОПАТОЛОГ. Ха. Поликлиника – это еще цветочки, а вот лаборатории – та еще клиника. То ли невралгическая, то ли психиатрическая.
СТАЖЁР. Интересные пациенты?
НЕВРОПАТОЛОГ. Не то слово. Серпентарий. Мы тут специальную программу разработали для закалки нервной системы сотрудников.
СТАЖЁР. Может, не надо?
НЕВРОПАТОЛОГ. Надо, Яша, надо. Встаньте ровно, закройте глаза, вытяните руки вперед.
СТАЖЁР. Так?
НЕВРОПАТОЛОГ. Да. А чего ручки-то дрожат?
СТАЖЁР. Страшно.
НЕВРОПАТОЛОГ. Дотроньтесь пальцами правой руки до кончика носа. Да не моего, своего. Теперь левой. Нос себе не оторвите.
СТАЖЁР. Смешно.
НЕВРОПАТОЛОГ. Открывайте глаза. Садитесь. Ногу на ногу. Смелее, это у меня не молот, а молоточек.
СТАЖЁР. А почему он не резиновый, а железный.
НЕВРОПАТОЛОГ. Я ж вам объяснял. У сотрудников института не нервы, а стальные канаты. До них резиновым молоточком не достучаться. Сидите ровно, а то я не попаду по болевой точке.
СТАЖЁР (скривившись от боли). Я непроизвольно дернулся.
НЕВРОПАТОЛОГ. Ну вот, так и знал. Мне показалось, или что-то хрустнуло?
СТАЖЁР. Не знаю, но больно.
НЕВРОПАТОЛОГ. Наверно, трещина. Хорошо, что следующий специалист – хирург. Он и рентген сделает, и гипс наложит.
СТАЖЁР. Зачем гипс? Как же я работать буду?
НЕВРОПАТОЛОГ. Ну, вам же не в футбол играть. Как-нибудь поработаете. Да, у хирурга поосторожнее, он у нас человек с идеями.
СТАЖЁР. Вот только идейных мне и не хватало.
Стажёр выходит из кабинета невропатолога и хромает в кабинет хирурга.
СТАЖЁР. Можно?
ХИРУРГ. Заходи. На что жалуешься?
СТАЖЁР. На невропатолога.
ХИРУРГ. Не оригинален. Что с ногой?
СТАЖЁР. Ваш псих мне молотком чашечку проломил.
ХИРУРГ. Показывай. Будем диагноз ставить.
СТАЖЁР. Что тут ставить? Наверняка трещина.
ХИРУРГ (ощупывая колено). Да нет, ушибом отделался. Теряет хватку Егорыч.
СТАЖЁР. Что? Вы хотите сказать, что он часто колени ломает?
ХИРУРГ. Бывает. Зато у меня практика богатая и по ушибам, и по трещинам, и по переломам.
СТАЖЁР. И что, никто не жаловался?
ХИРУРГ. Почему же, все жалуются. Вот и ты пожаловался.
СТАЖЁР. А писать руководству?
ХИРУРГ. Молодой ты еще, не понимаешь, как мир устроен. Медицина – это своеобразная секта, семья, мафия, по-вашему. Вот нажалуешься ты на меня, а завтра нога другая заболит. Ты к доктору, а там мой брат, он тоже хирург. И двоюродный брат хирург. Посмотрят они на тебя и подумают. Зачем лечить того, кто жалуется?
СТАЖЁР. Получается, никто жалоб не пишет?
ХИРУРГ. Почему же. Пишут. Катают. Стучат.
СТАЖЁР. И как?
ХИРУРГ. Так они руководству пишут, а там дядя мой сидит. А над ним двоюродный дедушка, а над ним родной дед.
СТАЖЁР. Всё схвачено?
ХИРУРГ. Не всё. Но многое. Если нравится пробивать стену лбом, жалуйся.
СТАЖЁР. Спасибо. Мне хватит трещины в колене.
ХИРУРГ. До свадьбы заживет. А вот шишка на ноге сама не отвалится. Давай отрежу.
СТАЖЁР. Шишку?
ХИРУРГ. Ну, если хочешь, могу и ногу, но шишку дешевле.
СТАЖЁР. Да она как-то не мешает.
ХИРУРГ. А на пляже?
СТАЖЁР. Ну, когда я ещё на него попаду. Значит, гипс не нужен?
ХИРУРГ. Нет, могу больничный на пару дней выписать.
СТАЖЁР. Да мне хотят что-то интересное предложить. Какой тут больничный?
ХИРУРГ. Смотри. Моё дело – предложить, твоё дело – отказаться.
Стажёр, прихрамывая, выходит из кабинета хирурга и заглядывает в кабинет окулиста.
СТАЖЁР. Разрешите?
ОКУЛИСТ. Да, да, проходите. Присаживайтесь. На работу устраиваетесь?
СТАЖЁР. Устраиваюсь. А как вы угадали?
ОКУЛИСТ. У меня глаз наметанный.
СТАЖЁР. Специализация такая?
ОКУЛИСТ (смеется). Да нет. Шучу. Давно тут работаю. Всех сотрудников в лицо знаю.
СТАЖЁР. У них так плохо со зрением? Часто наведываются?
ОКУЛИСТ. Со временем у них плохо. И с пространством не особо хорошо. На зрение же никто обычно не жалуется.
СТАЖЁР. А на что жалуются?
ОКУЛИСТ. На руководство. На министерство.
СТАЖЁР. А на нервы или на психозы?
ОКУЛИСТ. Да вы больше слушайте нашего невропатолога. Он тот еще мифотворец. Лазером подлечить нервы не предлагал?
СТАЖЁР. Нет. А разве лазер помогает от нервов?
ОКУЛИСТ. Ну, это зависит от мощности терапевтического воздействия. На киловаттном уровне уничтожаются не только микробы, но и нервы.
СТАЖЁР. Жёстко.
ОКУЛИСТ. А что это у вас глазик задергался? Давайте-ка мы ваше зрение проверим.
СТАЖЁР. Надеюсь, не с помощью лазера?
ОКУЛИСТ. Да нет, мы по старинке работаем, микроскопом. В него все видно.
СТАЖЁР. Так уж и все?
ОКУЛИСТ. Конечно. У меня же глаз наметанный. Вот вы только вошли, а я сразу понял, что знакомство с невропатологом закончилось ушибом коленной чашечки.
СТАЖЁР. Это вы по моей хромоте догадались?
ОКУЛИСТ. Конечно. Дедукция, батенька. Была бы трещина, хирург бы вам ногу загипсовал. Так что, это вам повезло.
СТАЖЁР. Мне почему-то так не кажется.
ОКУЛИСТ. А зря. Ушиб – мелочь, его можно загов;ром вылечить за пару секунд.
СТАЖЁР. Вы еще и з;говорами занимаетесь?
ОКУЛИСТ. Не з;говорами, а загов;рами. Ну что? Удалить гематому?
СТАЖЁР. Не надо. Само пройдёт.
ОКУЛИСТ. Ну, смотрите. Надоест хромать – заходите. А глазами придётся заниматься серьезно.
Окулист что-то пишет в карточке.
СТАЖЁР. Что значит, глазами заниматься?
ОКУЛИСТ. На левом у вас велик риск отслоения сетчатки, а на правом сосудик лопнул. Скажите, у вас нет ощущения, что вы все видите в каком-то розовом свете?
СТАЖЁР. Вы это образно, фигурально, метафорически?
ОКУЛИСТ (возвращая Стажёру карточку). Да нет. Очень даже прагматично. Карточку оставьте в регистратуре, пожалуйста. Она вам еще понадобится.
СТАЖЁР. Очень надеюсь, что нет.
ОКУЛИСТ. Напрасно, батенька. Медицина сама по себе вреда пациенту принести не может принципиально. Гиппократ не позволяет. Правда, люди есть люди, одно лечат, другое калечат. И всё же пользы от них гораздо больше, чем вреда.
СТАЖЁР. Я это по медосмотру уже понял.
Стажёр выходит от окулиста, заходит в регистратуру. Регистратор вяжет шарф.
СТАЖЁР (бросая карточку на стол). Просили вернуть карточку.
Регистратор откладывает шарф, изучает карточку.
РЕГИСТРАТОР (глядя вслед ушедшему Стажёру). Да. А говорила, здоровье в порядке…
Сцена 4. Кто виноват?
Кабинет директора и приемная
Директор сидит в кабинете один, смотрит в никуда, руки лежат на столе. В приемной Леонид, Анна, Аврора, Любовь, Старец, Вера и Фёдор ждут начала Учёного Совета и непринужденно общаются. Леонид что-то шепотом выясняет у Анны. Уборщица, огибая группки общающихся, делает вид, что протирает пол. Ирочка роется в бумагах на столе.
ФЁДОР. Вера Павловна. Давно хотел спросить.
ВЕРА. Да, Фёдор Миронович?
ФЁДОР. Мне казалось, что это была ваша идея насчет построения магистрали с помощью генератора.
ВЕРА. Может, и моя. Она родилась в процессе дискуссий. Получается, коллективная.
ФЁДОР. Ну, если так считать, то и нашего старца Вечного можно считать соавтором моих программ. Он всё время твердит, что так программировать нельзя.
ВЕРА (со смехом). Ну, Льву Абрамовичу виднее, что можно, а что нельзя.
СТАРЕЦ. Конечно. Я код выдавал на-гора, когда Феди еще в проекте не было.
ФЁДОР. Кстати, по поводу проекта. А почему вы его не возглавили, Вера Павловна?
ВЕРА. Руководство считает, что моя лаборатория когнитивного мироощущения должна заниматься исследованиями, а разработками и проектной деятельностью должна заниматься лаборатория креативной синергетики Авроры Глебовны.
АВРОРА. И правильно считает. Нельзя исследователей допускать до разработки.
СТАРЕЦ. Нельзя. Они там такого напроектируют да наконструируют.
ВЕРА. Да и Родина предупреждала, что с проектом «Магистраль» ничего хорошего не получится.
ФЁДОР. А вы к её мнению прислушиваетесь?
ВЕРА. Конечно. Не зря же Анна Александровна возглавляет отдел предвидения. К её мнению даже Иван Васильевич прислушивается.
АННА. Только не в этот раз.
ЛЕОНИД. Он в этом не виноват. Вопрос решался на министерском уровне.
ФЁДОР. А не надо было раньше времени рапортовать о новой гипотезе.
ЛЕОНИД. Кто же подозревал, что они так бурно отреагируют?
ЛЮБОВЬ. Неудивительно. Развитие транспорта определяет технологический прогресс.
ФЁДОР. Вот только не надо путать прогресс с очковтирательством, шапкозакидательством и головотяпством, а развитие – с громкими лозунгами, за которыми голые идеи надеваются на голого короля.
ЛЮБОВЬ. И что же это у вас получается?
ФЁДОР. Научно-политический стриптиз получается. Никто ничего не делает, но все всё потребляют. Общество безграничного потребления.
ЛЮБОВЬ. Камушек в мой огород? Увы, мимо цели. Мой отдел потребления занимается учетом и распределением ресурсов, а также научными методиками учета и контроля, управления и утилизации невостребованных ценностей.
СТАРЕЦ. Отдел. Опять отдел. Вот в наше время в институте никаких отделов не было. Только лаборатории.
ФЁДОР. Я так и не понял, чем отдел отличается от лаборатории.
АВРОРА. Да все просто. Понятие «лаборатория» происходит от английского слова «Labour», что по-русски означает «Труд» или «Роды», соответственно, тот, кто хочет трудиться или рожать в муках научные знания, организует лабораторию. А отдел организует тот, кто решил отойти от дел.
ЛЮБОВЬ. Ох, и язва же вы, Аврора Глебовна. Уже натрудились и нарожались так, что даже генератор полетел от трудов ваших праведных. Мы бы в своем отделе нашли, как его употребить с пользой. А у вас он в трубу вылетел, и прости-прощай.
ИРОЧКА. Ругаться в приемной нельзя!
СТАРЕЦ. Ругаться вообще нельзя. Не положено.
АННА. Поберегите силы на Совет. Там без ругани точно не обойдётся.
АВРОРА. Так нас собирают, чтобы стружку снимать?
АННА. Всё, как всегда. Прежде чем перейти к вопросу «что делать», придется дать ответ на вопрос «кто виноват».
АВРОРА. Кто виноват или кого назначить виноватым?
АННА. На такой вопрос можно даже не отвечать.
АВРОРА. Можно. Все равно призовут к ответу.
В приёмную входит Басир.
БАСИР. Ну что, все уже собрались? Что же не начинаете?
ИРОЧКА. Ещё десять минут. Иван Васильевич любит пунктуальность.
БАСИР. Понятно. Анна Александровна, можно вас на минуточку?
АННА (отходя в сторону с Басиром). Слушаю вас, Григорий Викторович. Результаты Совета интересуют?
БАСИР. Да нет, тут и без местной Кассандры всё прозрачно. Хотел пригласить вас в театр, я тут билеты из-под полы достал. Говорят, интересная постановка.
АННА. Это не те билеты, которые вы вчера предлагали Ирочке от лица Ивана Васильевича?
БАСИР. Ну ничего от вас не утаишь, Анна Александровна.
АННА. Сколько раз вы уже убеждались в этом, Григорий Викторович?
БАСИР. Да неоднократно уже.
АННА. Пытаетесь определить границы прогностики?
БАСИР. Ну, всё ведь знать невозможно, даже вам.
АННА. Так я и не знаю. Не знаю, почему, например, билеты остались у вас?
БАСИР. Ирина Николаевна вначале не поняла, что я предлагал ей сходить на свидание с Иваном. Решила, что это я сам ее в театр зову.
АННА. Распушила хвост?
БАСИР. Мне даже неудобно стало ее разочаровывать. Намекал, намекал про Ивана, а она все никак не хотела понять, зачем нам кузнец.
АННА. Я вот тоже не понимаю, зачем. Длинные ноги, короткая юбка.
БАСИР. Не издевайтесь. Короче. Пришлось прямым текстом объяснять ей расклад.
АННА. Бедная девочка. Какой облом. Неужели она не заикнулась о компенсации?
БАСИР. Наотрез отказалась. Сказала, что театр ее не интересует.
АННА. Ивану передали?
БАСИР. Конечно.
АННА. Тогда понятно, почему он до сих пор в прострации сидит.
БАСИР. Ничего. Оклемается. Так что? Как насчет реализации культурной программы?
АННА. То есть, вы мне предлагаете посетить театр по билетам Ивана Васильевича?
БАСИР. Так ему всё равно идти не с кем.
АННА. Но вам-то есть с кем. Всё-таки второй билет приобретался для Ирочки.
БАСИР. Значит, отказываетесь?
АННА. Я перестану себя уважать, если буду хоть что-то подбирать за другими, особенно, такими, как Ирочка.
БАСИР. Ну пропадут же билеты.
АННА (пожимая плечами и отходя от Басира). Не сомневаюсь, что желающие найдутся. Сами же говорили – постановка интересная.
ФЁДОР (продолжая беседовать с Верой). Знаете, что самое обидное? Ваша идея в расчётах подтвердилась полностью. Если бы Петруша не напортачил с генератором, месяца через три на нас бы посыпались награды и премии.
ВЕРА. То есть, вы-таки закончили расчёты?
ФЁДОР. Ещё вчера. Решил утром сделать тестовый прогон на устойчивость решения. Кто же знал, что этот криворукий сегодня полезет генератор запускать в холостом режиме без имитатора нагрузки?
ВЕРА. К сожалению, энтузиазм некомпетентности силен отсутствием сомнений.
ФЁДОР. Вот вы меня понимаете, а Аврора Глебовна только защищает своего Петрушу.
АВРОРА. Я бы на вашем месте, Фёдор Миронович, не сильно распространялась про некомпетентность Петра Лукича и его ошибки при запуске генератора.
ФЁДОР. С чего бы это?
АВРОРА. Вы в курсе, кто у него папа?
ФЁДОР. А папа-то тут причём?
ВЕРА. То есть, вы будете его покрывать и принимать удар на себя, Аврора Глебовна?
АВРОРА. А у меня есть выход? Пойду пошушукаюсь с Леонидом Андреевичем. Надо как-то смягчать формулировки, чтобы нас всех откатом не оглушило.
Аврора переходит к группе вокруг Леонида, которому Басир пытается сбагрить билеты. Леонид отказывается. Басир смотрит по сторонам в поисках другой жертвы. Аврора берёт Леонида под локоток и отводит в сторону, что-то нашёптывая ему на ухо.
ФЁДОР. И ведь никаких угрызений совести. Нам-то какое дело до папы аспиранта?
ВЕРА. Я не удивлюсь, если этого папу Аврора Глебовна выдумала прямо сейчас.
ФЁДОР. И зачем это ей? Свалила бы все на аспиранта, самой бы меньше досталось.
ВЕРА. При любой ошибке аспиранта виноват прежде всего руководитель. Если начальник во всем обвиняет подчиненного, то расписывается в том, что он плохой руководитель. Хороший всегда хвалит и защищает подчиненных, приписывая им даже свои заслуги, потому что у хорошего руководителя не может быть плохих подчиненных.
ФЁДОР. Мне нравится ваша логика. Вот бы мне такого руководителя!
ВЕРА. А разве вы нуждаетесь в наставнике, Фёдор Миронович?
ФЁДОР. Без наставника я как-нибудь переживу, а вот хорошего руководителя давно ищу.
ВЕРА. Вы так уверены, что я – хороший руководитель? А если ошибаетесь?
ФЁДОР. И всё же я бы рискнул попробовать.
ВЕРА. Ну, почему бы и нет? Да, Анна Александровна, а что вы скажете про будущее проекта Магистраль после аварии генератора?
АННА. Будущее пока вариативно. Возможно, оно стабилизируется после Учёного Совета.
ВЕРА (отходя к Анне). Очень интересно.
В приёмную входит Гера. Басир сталкивается с ним в дверях и показывает билеты. Гера берёт билеты и отдает деньги за них. Басир уходит.
СТАРЕЦ (тихо Фёдору). Вера – девка справная, но руководитель из неё никудышный.
ФЁДОР. Я и сам знаю, но многое бы отдал, чтобы попасть под её каблучок, шерсть на носу.
СТАРЕЦ. Под каблучок никак нельзя. Растопчет. Неправильно это. Непорядок.
ФЁДОР (мечтательно). Пусть топчет. Всё правильное надоело. Хочется ломать и крушить, шерсть на носу.
СТАРЕЦ. Ить как тебя всего перекорежило. Неправильно это.
ФЁДОР. Неправильно, зато чувствую, как жизнь по жилам бежит, шерсть на носу.
СТАРЕЦ. Что-то ты при Вере про свою шерсть на носу не вспоминал.
ФЁДОР. Да как-то и вспоминать не хотелось.
СТАРЕЦ. То-то и оно. Вера только одним своим присутствием людей облагораживает…
УБОРЩИЦА (незаметно для всех тихо Гере) Гера, Аврора с Лёней договорились о какой-то комбинации.
ГЕРА (тихо, потирая нос). Спасибо, Наденька.
УБОРЩИЦА. Сегодня приду?
ГЕРА. Сегодня не получится.
УБОРЩИЦА. Тогда завтра?
ГЕРА. Позже. Я позвоню.
УБОРЩИЦА (выходя из приемной). Жду звонка.
ЛЮБОВЬ. Герасим Сергеевич, вы тоже на Совет?
ГЕРА. А вы что, ещё не заседали? Я думал, уже решение принято. Зашёл поинтересоваться.
ЛЕОНИД. Не так быстро, Герасим Сергеевич. Вопрос ответственный. Надо детально разобраться, кто виноват и что делать.
СТАРЕЦ. Спешить нельзя.
ГЕРА. Я думаю, Родина и так знает, кто виноват.
ЛЕОНИД. Знания Анны Александровны для протоколов не основание.
ГЕРА. Ну разбирайтесь, разбирайтесь. Вам, учёным, за это деньги как раз и платят, чтобы разбирались.
Гера отходит в сторону и оказывается рядом с Любовью, которая тоже отошла в сторону от группы, беседующей около стола секретаря, включающей в себя кроме Ирочки Анну, Веру и Аврору. Фёдор продолжает беседовать со Старцем.
ЛЮБОВЬ (тихо Гере). Герасим Сергеевич, у вас есть планы на сегодняшний вечер?
ГЕРА. Пока еще не определился. Впрочем, все равно надо понять, чем закончится Учёный Совет. А то ведь и все планы могут накрыться медным тазом.
ЛЮБОВЬ. Понятно. Значит, сегодня без Надежды.
ГЕРА. Любовь Павловна, на что это вы намекаете? Когда беседую с вами, я каждый раз лелею надежду.
ЛЮБОВЬ. Точно. А когда беседуете с Надеждой, лелеете Любовь.
ГЕРА. Вам бы всё ревновать. Поймите, Надежда хороша для тела, а для души – Любовь.
ЛЮБОВЬ. Я бы поняла, если б вы выбрали для тела, ну например, Ирочку, но что вы нашли в Надежде. Она ж ведет себя, как моя бабушка.
ГЕРА. Любовь Павловна, давайте не будем возвращаться к этой теме. Да, Надя – простая, русская баба, но иногда хочется припасть к корням, поехать в деревню, завести огород, коров, коз, выпить парного молочка, послушать фольклор, наконец.
ЛЮБОВЬ. С вами все ясно, Герасим Сергеевич. Мечетесь между фольклором и тяжелым роком, не забывая уделять время и попсе.
ГЕРА. Вы на Ирочку намекаете? Так она скорее гот.
ЛЮБОВЬ. Гот, да не тот. Топ, да не поп. Кот, да не мот.
ГЕРА. Вот только Ирочку мне шить не надо. Она за гранью моих интересов.
ЛЮБОВЬ. А вы все по грани ходите. Смотрите, это я глаза закрываю на ваши ламбады, свинги и трансы. Найдется когда-нибудь поклонница тяжелого рока, вот та устроит вам глубокий пурпур с проколом хари.
ГЕРА. Любовь моя, давайте надеяться на лучшее. Если уж рок, то легкий, на уровне рок-н-ролла. Оставим тяжелый рок тем, кому в жизни не повезло.
ЛЮБОВЬ. Ладно, делайте, что хотите. Главное – не забывайте для меня окошечко оставлять в своем расписании, хотя бы раз в неделю.
ГЕРА. Договорились. А о чем договорились Леонид Андреевич с Авророй Глебовной?
ЛЮБОВЬ. Не знаю. Они шушукались довольно тихо.
ГЕРА. Плохо. И никто не мог услышать?
ЛЮБОВЬ. Аврора постоянно озиралась по сторонам.
ГЕРА. Ладно. Посмотрим по ходу дела, о чем они столковались.
ЛЮБОВЬ. Так когда, Герасим Сергеевич, у вас прием по личным вопросам?
ГЕРА. Давайте не сейчас об этом, на нас и так уже все оглядываются. Я позвоню.
ЛЮБОВЬ. Хорошо. Буду ждать.
Любовь отходит к столу секретаря. Туда же подходит Вера. Анна остается одна, но ненадолго. Гера подходит к ней.
ВЕРА (Ирочке). Не пора еще?
ИРОЧКА (смотрит на часы). Сорок пять секунд.
ГЕРА. Анна Александровна, как вы относитесь к высокому искусству?
АННА. Театральному?
ГЕРА. С вами не интересно. Вы как будто всё заранее знаете.
АННА. Ну, в данном случае и секрета-то никакого нет. Только почему вы обратились именно ко мне?
ГЕРА. А к кому же ещё? Я здесь не вижу более прекрасных кандидатур на роль спутницы одинокого старого солдата.
АННА. Ну, если речь идёт о фиалке на склоне холма, то вне конкуренции Ирочка.
ГЕРА. На склоне холма она безусловно вне конкуренции, но в партере театра партнёршей хотелось бы видеть более одухотворенную особу.
АННА. Тогда выбирать стоит между Любовью и Верой, хотя лично я бы выбрала Любовь.
ГЕРА. Почему же вы Аврору оставили за скобками?
АННА. Не знаю, но она почему-то всегда остаётся за скобками.
Ирочка встает и медленно идёт в кабинет, покачивая бедрами. Леонид и Гера провожают ее похотливыми взглядами, даже ФЁДОР со Старцем повернули головы.
АННА. А может, к черту всю эту одухотворённость?
ГЕРА. Да, хороша чертовка, но ножки с возрастом становятся всё менее привлекательными, а острый ум – всё более. И это я не говорю о флёре таинственности. По сравнению с вами Ирочка как плюшевый мишка против чёрной пантеры.
Ирочка заходит в кабинет, медленно подходит к столу. Директор переводит на неё взгляд.
ИРОЧКА. Иван Васильевич, время!
ДИРЕКТОР. Собрались? (Ирочка кивает) Запускай.
В приемную входит Стажёр. К нему направляется Леонид.
ЛЕОНИД. Ну что, медосмотр прошёл?
СТАЖЁР. Прошёл кое-как. Выжил.
ЛЕОНИД. Вот и здорово.
Из кабинета выходит Ирочка.
ИРОЧКА. Проходите, товарищи!
ЛЕОНИД. Яков Моисеевич, у меня к вам просьба. Дождитесь обязательно завершения Учёного Совета. Надо поговорить. Вы же хотите принять участие в большом интересном и очень важном проекте?
СТАЖЁР. Конечно.
ЛЕОНИД. Вот потому и не уходите. У нас тут диванчик есть мягкий, посидите там.
Члены Совета заходят в кабинет и рассаживаются. В приемной остаются Стажёр, который опускается на диван, Ирочка, севшая за свой стол, и Гера, который не является членом Совета.
ГЕРА (Ирочке). Ирина Николаевна, ваше дефиле кружит головы всем мужчинам.
ИРОЧКА. Просто у мужчин шеи слабые, вот головы и болтаются, а мое филе здесь совсем не причём.
ГЕРА. Намекаете на жен? Так я же не женат.
ИРОЧКА. Все вы возле секретарши не женаты, а дома – подкаблучники.
ГЕРА. В моём случае можете даже не сомневаться.
ИРОЧКА. Герасим Сергеевич, я могу ещё поверить, что стажёра не успели окрутить, но, чтобы заместитель директора, да еще по административной-хозяйственной части, бродил неприкаянным, извините.
ГЕРА. Ну, почему обязательно неприкаянным? Просто влюбленным и одиноким.
ИРОЧКА. Так это и означает – неприкаянным.
ГЕРА. Хорошо. Пусть так, но как вы смотрите на то, чтобы скрасить моё одиночество посещением театра?
ИРОЧКА. Иван Васильевич теперь вас послал?
ГЕРА. Причём тут директор? Почему это он меня послал? С чего вы взяли, что он меня послал? Я чего-то не знаю?
ИРОЧКА. По-моему, мой отказ трудно понимать по-другому. Я вам не такая.
ГЕРА. Ничего не понимаю. Какая не такая? Ведь даже намёков никаких не было. Просто спектакль посмотрели бы интересный.
ИРОЧКА. Знаем мы эти интересные спектакли. Сплошные драмы.
ГЕРА. Хорошо, давайте хотя бы здесь обойдёмся без драм. Извините за предложение. Оно снимается.
ИРОЧКА. Вот и чудно. Проехали. А то вон стажёр уже уши навострил.
В кабинете все наконец-то расселись.
ДИРЕКТОР. Давайте начнем экстренное заседание Учёного Совета ЦНИИ ВИП. В связи с форс-мажором заседание проведем без повестки дня, тем более вопрос один: авария генератора, причины и последствия. Председательствую я, роль секретаря прошу взять на себя Любовь Павловну. Слово для доклада предоставляется заместителю директора института по научной работе. Леонид Андреевич, расскажите коллегам, что случилось и как нам из этой ситуации выйти.
ЛЕОНИД. Уважаемые члены Учёного Совета, дорогие гости и приглашенные, дамы и господа, коллеги! Вы уже наверняка в курсе, что сегодня произошла авария генератора, закупленного институтом для реализации проекта «Магистраль». О деталях происшествия я попрошу доложить нам руководителя проекта и лаборатории креативной синергетики Горскую Аврору Глебовну.
ДИРЕКТОР. Аврора Глебовна, мы вас слушаем.
АВРОРА. Докладываю. Сегодня в 11.00 был подготовлен и проведен тестовый запуск генератора в режиме свободной эмиссии без штатной нагрузки для уточнения его параметров и корректировки расчёта коэффициентов удельной проходимости. В 11.03 произошел незапланированный выброс энергии, в результате чего конструкция генератора претерпела существенные изменения, препятствующие дальнейшему функциональному использованию генератора по назначению.
ЛЮБОВЬ. А если нормальным человеческим языком?
ФЁДОР. Генератор взорвался.
ЛЮБОВЬ. Вот так просто взял и взорвался?
ФЁДОР. Так они его без нагрузки запустили. А для него это равносильно короткому замыканию, шерсть на носу.
ЛЕОНИД. Подождите, коллеги. Мы еще не переходили к обсуждению. Давайте выслушаем мнение руководителя проекта о возможных причинах аварии.
ДИРЕКТОР. Да уж, хотелось бы услышать о причинах катастрофы.
АВРОРА. По данным станции космической погоды в нашем регионе сегодня ожидались сильные магнитные бури, повышенная влажность кометных циклонов, орбитальные осадки в виде метеоритных дождей, искривление пространства, замедление времени и другие неблагоприятные факторы, влияющие на состояние технологического оборудования. В совокупности с негативным человеческим фактором, нестабильностью напряжения сетей питания и вспышками на Солнце это могло привести к выходу параметров генератора за пределы зоны стабильной эмиссии энергии с последующими осцилляциями электромагнитных полей и возникновением самоподдерживающейся реакции сверхбыстрого тепловыделения.
ФЁДОР. Какое отношение всё это имеет к генератору?
ЛЕОНИД. Минуточку. Мы еще не подвели итог анализу. Аврора Глебовна, а какой из всех перечисленных вами негативных факторов, влияющих на стабильность эмиссии генератора, лично вы рассматриваете как доминирующий или хотя бы наиболее вероятным с учетом произошедшего?
АВРОРА. На мой взгляд, нестабильность напряжения сетей питания, особенно в диапазоне резонансных частот генератора, несмотря на контуры защиты от короткого замыкания, может рассматриваться как одна из наиболее вероятных версий о причинах аварии, поскольку магнитные бури опасны для процесса эмиссии энергии только в период высокой активности светила, причем в условиях заметного замедления времени, но, учитывая, что вероятность совпадения указанных явлений во времени не равна нуля, то её тоже нельзя исключать. То же самое можно сказать и о метеоритных дождях, особенно в условиях искривления пространства вследствие осцилляций гравитационных полей…
Под мерное бормотание Авроры засыпает Старец, за ним Директор. Зевает Фёдор. С трудом преодолевает сон Любовь. Вера роняет голову на стол. Общий свет гаснет. Тускло освещённой остается только лежащая на столе голова Веры.
Сцена 5. Второй сон Веры Павловны.
Рубка космического корабля.
Узким лучом освещается Басир в форме старшего помощника капитана в шлеме скафандра космонавта, сидящий за пультом корабля перед микрофоном.
БАСИР. Земля, Земля! Я - «Звёздный странник». Ответьте «Звёздному страннику».
ЦУП (по громкой связи). Я – Земля! Слушаю вас, «Странник».
БАСИР. Докладывает Старший помощник капитана.
ЦУП. А что с капитаном?
БАСИР. Капитан на перевязке. Руку повредил.
ЦУП. Травму на производстве оформили?
БАСИР.А как же!
ЦУП. Что произошло?
БАСИР. Сокращение штатов.
ЦУП. Все-таки вывернулись. А то, мы же уже на орбите. Как будто, это позволяет не выполнять приказы.
БАСИР. Приказ выполнен успешно.
ЦУП. Как же при этом пострадала рука капитана?
БАСИР. После успешного выполнения приказа капитан поднял руку и махнул ею со словами: «Ну и хрен с ними».
ЦУП. И что, стукнул обо что-то?
БАСИР. Да, он рукой шарахнул по рычагу экстренной активации комплекса защиты от метеоритов и астероидов.
ЦУП. Ну, это несмертельно. Думаю, что рука до свадьбы заживет.
БАСИР. Рука-то заживет. А вот искусственному интеллекту комплекса никто не объяснил, что рычаг дернули случайно.
ЦУП. И что?
БАСИР. Так там не было ни метеоритов, ни астероидов. Малых планет, и то по курсу не было. Но приказ есть приказ. И даже искин не может его не выполнить.
ЦУП. Вот с кого пример надо брать. Эх, жаль, наградить не получится. Ну, и как же служивый вышел из положения?
БАСИР. Три звёздных системы в пыль… А нечего было лежать у нас по курсу.
ЦУП. М-да. Бывает. Издержки производства вооружений. Системы-то хоть  необитаемые?
БАСИР. Теперь точно да. Главное, чтобы экологи не пронюхали.
ЦУП. Главное, чтобы это не поставило под угрозу выполнение миссии.
БАСИР. Надеюсь, не поставит.
ЦУП. Старпом! Что-то мне не нравится прозвучавшее в твоих словах сомнение.
БАСИР. Дело в том, что траектория полета проходит через район метеоритных дождей, а арсеналы комплекса защиты после уничтожения звёздных систем пусты. Может, облететь дождевой фронт стороной?
ЦУП. Ни в коем случае. Потери времени могут привести к срыву миссии. Действуйте по запасному варианту. Конец связи.
БАСИР. Есть действовать по запасному варианту. Конец связи.
Щелкает клавишами коммуникатора.
БАСИР. Капитан!
ЛЕОНИД (по громкой связи). На связи.
БАСИР. Метеоритная опасность! Защита по запасному варианту!
ЛЕОНИД (по громкой связи). Ты это серьезно?
БАСИР. Приказ из ЦУПа. Прошу срочно прибыть в рубку.
ЛЕОНИД (по громкой связи). Сейчас буду.
Пятно света увеличивается вглубь сцены. В рубку входит Леонид в форме капитана корабля с перевязанной правой рукой и зонтиком в левой, изогнутый в правую сторону.
БАСИР. Что случилось?
ЛЕОНИД. Это я у тебя хотел бы узнать.
БАСИР. У меня-то всё как обычно, летим через район метеоритных дождей с опустошенными арсеналами комплекса защиты, и запасной вариант (указывает на зонтик) едва ли поможет, если что. А вот тебя почему скрючило? Так больно?
ЛЕОНИД. А, ты про это. Нет, всего лишь локальная зона искривления пространства.
БАСИР (заглядывая на экран). И впрямь.
ЛЕОНИД. Опыт не пропьешь.
БАСИР (щелкая клавишами). Минуточку.
ЛЕОНИД. Ну что тебе не так?
БАСИР (изгибаясь в левую сторону). Ты знак перепутал.
ЛЕОНИД (посмотрев на экран). Точно. Как же так?
Леонид изгибается в левую сторону.
БАСИР. Похоже, где-то рядом комариная плешь.
ЛЕОНИД. Только бы в серебристую паутину не влететь.
Леонид с Басиром начинают все быстрее синхронно изгибаться в разные стороны, как если бы вращали воображаемый хула-хуп.
БАСИР. Кажется, ко всему мы еще и в магнитную бурю угодили.
ЛЕОНИД. Хорошо, хоть пока без замедления времени.
БАСИР (растягивая буквы). Нее наакааркаай.
ЛЕОНИД. Ууужеее. Лоооожиииись.
Заторможенно передвигаясь, как в замедленной съемке, оба заваливаются на пульт, выставляя зонтик перед собой в качестве щита. Над зонтиком появляется голова Фёдора без скафандра. Фёдор декламирует:
Я расправлю мысли-крылья
Над просторами Вселенной,
Если дом мой станет тесен для меня…

Я пробьюсь сквозь облака полулживой полуправды,
Чтоб испить глоток лазури из лучистого бокала.
Я прорвусь сквозь дым и гарь заградительных заслонов,
Наплевав на гром и пламя в спину лающих двустволок,
Если дом мой станет тесен для меня…

И пускай скулят вослед, что один во мгле не воин,
Но я рвусь, как в чисто поле, в обжигающие выси.
Несмотря на драный хвост и подрезанные крылья,
Я взовьюсь над мрачной бездной безысходного барака,
Если дом мой станет тесен для меня…

В сточных ямах невдомёк пресмыкающимся гадам,
Что так тянет легкокрылых в невесомую бездонность.
Плоть мою они давно нормативами обвили,
Убеждённые наивно, что расправятся и с духом,
Если дом мой станет тесен для меня…

В злобной зависти своей псы цепные славят ветер,
Их Господь лишил полёта, оттого не страшно падать…
А по мне так шторм, чем штиль! Пусть сильнее грянет буря!
Я не стану им подобно преклоняться пред стихией,
Если дом мой станет тесен для меня…
Сцена 6. Что делать?
Кабинет директора и приемная.
Зажигается свет. Вера просыпается и обнаруживает, что Учёный Совет продолжается, при этом Фёдор стоит посреди кабинета.
ФЁДОР (возмущенно). Нет, я не понимаю, почему это я должен молчать, шерсть на носу? При чем тут магнитные бури и прочие нелепые потусторонние факторы? Кто додумался разрешить включать генератор без нагрузки?
АВРОРА. Я разрешила. Расчёты показали, что в сложившихся условиях тестовое включение генератора без нагрузки безопасно.
ФЁДОР. В каких таких условиях оно может быть безопасно? Очень хотелось бы взглянуть на такие удивительные расчёты, шерсть на носу.
АВРОРА. К сожалению, все оценки и расчёты проводились на бортовом компьютере генератора, и все данные были утрачены в результате аварии.
ФЁДОР. Мне одному кажется, что нас тут водят за нос?
ЛЕОНИД. Фёдор Миронович, скажите, вы можете доказать утверждение, что подобных расчётов не было и быть не могло?
ФЁДОР. Да. Откройте инструкцию на генератор. Там для особо одарённых и продвинутых пользователей и так называемых расчётчиков чёрным по белому написано: «Включать без нагрузки категорически запрещено». Вы хотя бы инструкцию-то читали?
СТАРЕЦ. Кто же из нынешних руководителей инструкции читает?
АВРОРА. Не только читали, но и внимательно изучили.
ВЕРА. И расписались в листе ознакомления?
АВРОРА. Конечно.
ВЕРА. И готовы предъявить её компетентным органам?
АВРОРА. К сожалению, инструкция по эксплуатации вместе с листом ознакомления находилась на пульте управления генератором и при взрыве тоже была утрачена.
ФЁДОР. Вы хотите сказать, что пульт управления тоже взорвался? Но как же тогда Пётр Лукич выжил и даже не пострадал?
АВРОРА. Почему же не пострадал? Очень даже пострадал. Но как раз в момент взрыва он вышел из операторской, чтобы позвонить мне и доложить об успешном запуске.
ВЕРА. А позвонить из операторской он не мог?
АВРОРА. Так там очень шумно было. Или вы бы хотели, чтобы Пётр Лукич остался у пульта и вместе с генератором погиб на рабочем месте?
ФЁДОР. А ничего, что при работе генератора оператору нельзя покидать операторскую?
АВРОРА. Это тоже в инструкции написано?
ФЁДОР. Естественно. Вы же читали.
АВРОРА. Ах, да, конечно. Просто не обратила внимания.
ФЁДОР. Согласен, на инструкции вообще можно не обращать внимание, но по какой же причине Петр Лукич не мог вам позвонить после завершения тестового включения?
АВРОРА. Это я его попросила. Хотела побыстрее порадовать руководство.
АННА. Порадовала, ничего не скажешь. А времечко-то бежит.
ЛЕОНИД. Ну, мне кажется, что с возможными причинами аварии мы более-менее определились. Предлагаю в решение Совета записать следующую формулировку: «причиной аварии является совокупность факторов, включая неблагоприятные обстоятельства и человеческий фактор».
ФЁДОР. Дохнуло передовицей в центральной прессе.
ДИРЕКТОР. Как не крути, а свалить на внешние обстоятельства не получится. Можете не стараться, Леонид Андреевич. Придется каяться, бить себя пяткой в грудь и обещать совершить трудовые подвиги. Поэтому пора от вопроса «кто виноват» перейти к вопросу «что делать». Есть конструктивные предложения?
ФЁДОР. Не понял. То есть, герои так и останутся безымянными?
АННА. Времени нет.
ФЁДОР. Так никогда и не будет. А если не награждать таких героев, как наш Пётр Лукич, то и пространства не станет, свернётся от ужаса.
ДИРЕКТОР. Не переживайте, Фёдор Миронович, награды найдут своих героев. Давайте всё-таки перейдём к конструктивной части. Какие будут предложения?
ЛЕОНИД. Предлагаю поступить радикально.
ДИРЕКТОР. А если конкретно?
ЛЕОНИД. Поменять всё. Концепцию. Команду. Руководителя.
СТАРЕЦ. Коней на переправе не меняют.
ЛЕОНИД. Про переправы вы правы, Лев Абрамович, но что делать, если от работы кони дохнут? Они ж не боты и даже не роботы.
ФЁДОР. Звучит революционно. А что это означает на практике?
ЛЕОНИД. Во-первых, меняем концепцию. Что такое магистраль? Это путь, соединяющий две точки, разнесённые в пространстве. Кто нам мешает разнести их во времени?
АВРОРА. Как это?
ФЁДОР. Забавно.
ВЕРА. И зачем точки, разделённые в пространстве, разносить по времени?
ЛЕОНИД. А мы не будем их разносить в пространстве. Магистраль будет предназначена исключительно для путешествий во времени.
ЛЮБОВЬ. Машина времени?
ДИРЕКТОР. Предлагаете отправиться в прошлое?
ЛЕОНИД. Нет. В будущее. Зачем нам прошлое? Оно уже было. Как говорится, было и прошло. Там ничего интересного. А будущее манит неведомым, покровом тумана тайны.
АННА. И как же вы предлагаете переместиться в грядущее?
ЛЕОНИД. Вместе с естественным потоком времени. Никакого грядущего, никаких сверхъестественных сил и потусторонних сущностей.
ФЁДОР. Ну и какая же это магистраль? Что она соединяет?
ЛЕОНИД. Два пункта назначения, два города, два вокзала, разнесённых во времени.
ДИРЕКТОР. Предлагаете построить вокзал и обозвать его магистралью?
ЛЕОНИД. На такое решение ни одна комиссия не купится. Надо заложить развитие, сотворить историю, продемонстрировать прогресс. Мы погрязли в застое. Всё время одно и то же, ничего не меняется, уже даже декорации менять многие ленятся. События же повторяются изо дня в день, из года в год, из века в век.
АННА. Такое ощущение, что эти слова вам подсказал Фёдор Миронович.
ВЕРА. И какое же может быть развитие у вокзала? Построили, поэксплуатировали, отремонтировали, поэксплуатировали, снесли?
ЛЕОНИД. Нет. Историю делают люди. Вокзал надо наполнить людьми, написать историю поколений. Сделать из вокзала Мегавокзал. Столкнуть лбами руководителей разных уровней. Дальше развитие пойдет само собой, закрутится спиралью веков.
АВРОРА. Напомню. Проект удалось согласовать в Министерстве благодаря лозунгу "Высокоскоростная магистраль". Предлагаете снять этот лозунг с проекта?
ЛЕОНИД. Отнюдь. Предлагаю сделать его ещё привлекательнее. Как вам, например, такой вариант: "Высокоскоростная магистраль в будущее"?
ДИРЕКТОР. Звучит красиво. Чиновникам безусловно понравится. Но разве в техническом задании не записано, что магистраль должна соединять вполне конкретные пункты из разных областей пространства.
ЛЕОНИД. Нет. Всем кажется очевидным, что магистраль предполагает пространственное перемещение, потому никому и в голову не пришло внести подобное уточнение в ТЗ.
ДИРЕКТОР. Вы правы, при использовании общепринятых терминов нет необходимости в подобном уточнении. Но ведь тогда получается, что для всех специалистов транспортной области магистраль соединяет пункты, разнесённые не временно, а пространственно. Кому же из них поверят, что они поняли техническое задание по-другому?
ЛЕОНИД. Опытному специалисту не поверят. Поэтому я и предлагаю поменять руководителя. Поставить во главе проекта молодого лидера, способного мыслить масштабно, и одновременно не зашоренного представлениями о терминах и понятиях.
ДИРЕКТОР. Вы нашли в нашем институте подобного лидера?
ЛЕОНИД. Да. Минуточку.
Леонид выходит в приемную, машет рукой Стажёру и заводит его в кабинет.
ЛЕОНИД. Разрешите представить вам Якова Моисеевича Задунайского, прибывшего к нам в институт на стажировку и рвущегося в бой, мечтающего грызть гранит науки и совершать подвиги ради неё. Я ведь прав, Яков Моисеевич?
СТАЖЁР (ошеломлённо). Я? Гранит? Подвиги? Ну, конечно. Да. Это я.
ДИРЕКТОР. Откуда вы его откопали, Леонид Андреевич?
ЛЕОНИД. Прямо тут, в вашей приемной встретил сегодня утром. Я считаю, что это знак свыше. Чем вам не руководитель проекта "Магистраль"?
ФЁДОР. Знаки свыше бывают с разными знаками. Тут явно минусов хватает, а с плюсами вижу серьезные проблемы. Как бы эти проблемы не стали нашими. Он же чистый лист. Стерильно чистый.
ЛЕОНИД. Зато взгляд не замылен. И мышление свободно от стереотипов.
ЛЮБОВЬ. Подозреваю, что оно много от чего свободно.
ЛЕОНИД. В данном случае это не недостаток, а достоинство.
ВЕРА. И где вы видели такого юного руководителя проекта?
ФЁДОР. Кто же нам его утвердит?
ЛЕОНИД. По уставу руководителей проектов Иван Васильевич утверждает без согласования с Министерством.
ВЕРА. С этим никто не спорит.
ЛЮБОВЬ. Осталось спросить Ивана Васильевича.
ДИРЕКТОР. Согласования не требуется, но решение слишком серьёзное, чтобы его принимать вот так, с бухты-барахты. Леонид Андреевич, вы что-то говорили про смену команды. Уточните, пожалуйста.
ЛЕОНИД. Предлагаю зачислить Якова Моисеевича в лабораторию когнитивного мироощущения к Вере Павловне, туда же перевести Фёдора Мироновича. Таким образом мы получим контроль за действиями молодого талантливого специалиста со стороны опытных коллег. Фёдор Миронович будет контролировать корректность расчётов, оценок и вычислений. Вера Павловна со своей стороны присмотрит за адекватностью принципиальных решений и методологии исследований.
ФЁДОР (глядя на Веру). Я не против.
ВЕРА. А моё мнение имеет значение?
ЛЕОНИД. Безусловно, но вы же не захотите, чтобы ваша блестящая идея строительства высокоскоростной магистрали была испорчена неудачной реализацией.
ВЕРА. Похоже, вы не оставляете мне выбора.
ЛЕОНИД. К сожалению, взрыв генератора не оставил его никому из нас.
ДИРЕКТОР (нажимая клавишу коммуникатора). Ирина Николаевна, пригласите, пожалуйста, к нам Григория Викторовича.
ИРОЧКА (из приёмной). Да, Иван Васильевич.
ЛЮБОВЬ. Вы что? Всерьёз рассматриваете кандидатуру этого молодого человека на роль руководителя проекта? Он же ещё даже до исполнителя не дорос.
ЛЕОНИД. Времена нынче сложные. Цифровые технологии ускоряют смену парадигм, на первое место выходит акселерация. Молодым везде у нас дорога, как говорится. А в нашем институте – магистральная дорога.
ЛЮБОВЬ. Но так нельзя же.
СТАРЕЦ (просыпаясь). Неее. Никак нельзя.
ЛЕОНИД. Почему же нельзя?
СТАРЕЦ. Не положено.
ЛЕОНИД. И почему же не положено, Лев Абрамович?
СТАРЕЦ. Потому что нельзя.
АННА. Ой, не любит время, когда его теряют.
ДИРЕКТОР. Да, Леонид Андреевич, предлагаю вашу дискуссию со Львом Абрамовичем перенести в кулуары. Вернемся к обсуждению предложений по команде проекта.
АВРОРА. Предлагаю ввести в состав команды Петра Лукича. Всё-таки он пишет диссертацию и стоял у самых истоков проекта.
ФЁДОР. Категорически против. Постоял у истоков, пусть теперь постоит в другом месте. У него идей по теме диссертации, как колтунов у дикой собаки.
ЛЮБОВЬ. Согласна. Петр Лукич – разработчик, а у Веры Павловны лаборатория исследовательская, она ему не по профилю.
В приемную входит Басир, Ирочка молча указывает ему на дверь кабинета. Басир входит в кабинет.
ДИРЕКТОР. Григорий Викторович. Хорошо, что тебя отыскали. Тут вопрос по твоему профилю. Леонид Андреевич предложил радикально поменять концепцию проекта "Магистраль" и поставить во главе его вот этого молодого человека. Ты можешь про него что-нибудь сказать?
БАСИР. Практически всё. Задунайский Яков Моисеевич. Родился...
ДИРЕКТОР (перебивая). Стоп, стоп, стоп. Погоди. Анкета и биография нас в данный момент не сильно интересует. Не сомневаюсь, что ты в курсе. Просто времени нет. Можешь дать только общую характеристику?
БАСИР. Откровенно?
ДИРЕКТОР. Да, но без интимных подробностей. Исключительно по деловым качествам.
БАСИР. Лоботряс, в институте учился от случая к случаю, три раза уходил в академку, строптив, два раза был вынужден переезжать из одной комнаты общежития в другую из-за конфликтов с соседями, самоуверен, регулярно спорил с преподавателями, считая, что они занижают ему оценки, при том, что он знает предмет лучше их самих...
ДИРЕКТОР. Подожди, а что-нибудь положительное ты о нем сказать можешь?
БАСИР. Конечно. Уверен в себе, три раза успешно доказывал преподавателям, что они ничего не понимают в своём предмете. Правда, после этого ему приходилось уходить в академку. Принципиален. Два раза бил морды соседям по блоку за скотское отношение к девушкам. Правда, после этого ему приходилось переезжать в другую комнату. Находчив, практически не посещая лекций, умудрился сдать все экзамены и закончить институт.
ДИРЕКТОР. Не понял. Так что это, его достоинства или недостатки?
БАСИР. Ну, зависит от того, с какой точки зрения посмотреть.
ДИРЕКТОР. Хорошо, Григорий Викторович, спрошу по-другому. Вы бы рекомендовали утвердить кандидатуру Задунайского Якова Моисеевича на роль руководителя проекта "Магистраль"?
БАСИР. Я бы рекомендовал спросить Анну Александровну. Всё-таки речь, как я понял, идет о будущем, нашем будущем, а она возглавляет отдел предвидения. Ей по должности полагается регулярно заглядывать в будущее.
ДИРЕКТОР. Я вас услышал, Григорий Викторович. Анна Алекассандровна, извините, Анна Александровна, какие ваши прогнозы?
АННА. Не скажу, что туманные, но точно неоднозначные.
ДИРЕКТОР. Хотя бы шансы успешно завершить и сдать проект заказчику и комиссии Министерства есть?
АННА. Шансы сдать, хоть и не велики, но отличны от нуля, и даже слегка превышают пятнадцать процентов. Что касается успешности завершения, то тут могут быть разные точки зрения и различные критерии оценки успешности.
ЛЕОНИД. А есть альтернативные варианты реализации проекта с более высокой вероятностью его сдачи Министерству?
АННА. Увы, у других вариантов вероятность не достигает даже единиц процентов.
ЛЕОНИД. Другими словами, Анна Александровна, вы утверждаете, что у нас просто нет вариантов выбора?
АННА. Если ставить во главу угла факт успешной сдачи проекта Министерству, то выбора действительно нет.
СТАРЕЦ. А если бы вы решали вопрос по совести, Анна Александровна?
ДИРЕКТОР. Лев Абрамович, у нас нет возможности и времени решать вопросы по совести. Предлагаю записать в протокол решения: "Постановили рекомендовать директору института утвердить кандидатуру Задунайского Якова Абрамовича на роль руководителя проекта "Магистраль". Кто за?
Все, кроме Авроры, Старца и Стажёра, поднимают руки.
ДИРЕКТОР. Кто против? Никого. Кто воздержался? Вы, молодой человек, не являясь членом Совета, пока голосовать не можете. Так и запишем. Единогласно при двух воздержавшихся. Лев Абрамович, Аврора Глебовна, особое мнение формулировать будете? Нет? Вот и славно. На этом заседание Учёного Совета предлагаю считать закрытым. Возражения есть? Нет. Спасибо всем за участие.
Члены Совета поднимаются со своих мест и выходят в приёмную. В кабинете остаётся директор и Басир.
ДИРЕКТОР. Ну, что скажешь, переиграл нас Леонид?
БАСИР. Думает, что переиграл.
ДИРЕКТОР. А на самом деле? Все-таки пятнадцать процентов маловато, а за провал проекта спросят с меня по всей строгости. Если у Андреича есть завязки в Министерстве, запросто может метить на мое место.
БАСИР. Завязки есть, иначе бы он в такие авантюры не пускался. Однако не все так плохо. И про пятнадцать процентов Анна сказала не просто так, а чтобы убедить Леонида, что всё идёт по его плану.
ДИРЕКТОР. Хочешь сказать, что прогнозы более благоприятные?
БАСИР. Если б Анна назвала реальные цифры, Леонид стал бы выискивать новые способы подсидеть тебя. И не факт, что только с помощью проваленного проекта. Уж больно связи с министерскими у него обширные. Мог бы задействовать и тяжелую артиллерию. Анна ничего просто так не делает.
ДИРЕКТОР. Гриша, скажи откровенно, ты Родину любишь?
БАСИР. Кто же её не любит?
ДИРЕКТОР. Все-таки и тут увернулся от ответа (улыбается). Ладно. Значит, считаешь, что мы всё-таки разгребем эти авгиевы конюшни?
БАСИР. Это вряд ли. Некем и нечем. Есть много других способов не допустить выноса мусора из избы, способов политических.
ДИРЕКТОР. Намекаешь, что твои завязки с министерскими круче?
БАСИР. Все познается в сравнении. Вопросы безопасности их тоже серьёзно волнуют.
ДИРЕКТОР. Это хорошо. Ладно, пошли пообедаем.
Встают и выходят через заднюю дверь кабинета. В приёмной Фёдор беседует со Стажёром и Старцем, Вера с Любовью что-то выясняют у Ирочки, Аврора отводит Леонида в сторону.
АВРОРА. Ты уверен, что нашел хороший выход?
ЛЕОНИД. А что тебя не устраивает? Ты и твой аспирант из-под удара выведены. Можно умывать руки.
АВРОРА. Но ведь с таким руководителем проект обречен на провал.
ЛЕОНИД. Ну почему же? Даже Кассандровна так не считает.
АВРОРА. Брось. Пятнадцать процентов. Один шанс из шести. Если не меньше.
ЛЕОНИД. Даже если провалят, ты тут причем?
АВРОРА. Как причем? В ходе разборок могут вспомнить про аварию генератора, нарушение инструкций, израсходованные ресурсы. Гриф наверняка все бумажки собирает и в дело с грифом подшивает.
ЛЕОНИД. Да, Гриша у нас парень не промах. Но не переживай. При таком уровне провала стрелочники никого не интересуют. Даже заместители директора не подходят на уровень для назначения виновных.
АВРОРА. Ждёшь залпа из главного калибра?
ЛЕОНИД. Надеюсь, Аврора молчать не будет?
АВРОРА. Можешь не сомневаться.
Аврора с Леонидом выходят из приёмной, за ними Любовь с Верой.
ФЁДОР (Стажёру). Ты даже и не представляешь, как тебе повезло.
СТАЖЁР. Конечно. Раздели при всех догола и рентгеном просветили. А потом ещё взяли и без меня меня женили. На что я подписался, спрашивается? Нет, так точно с людьми поступать нельзя.
СТАРЕЦ. Нет, нет, нельзя.
ФЁДОР. Да ладно вам. Зато ты попал в замечательную лабораторию, к самой Вере Павловне. Ещё и меня туда за собой увлёк. А насчет подписался не переживай. Все равно твоего мнения в любом случае не спрашивали бы. Ты получил даже больше, чем мог, шерсть на носу. Карт бланш, твори, что хочешь.
СТАЖЁР. А если я не могу творить то, что хочу?
ФЁДОР. Обращайся. Не можешь - поможем, не хочешь - захочешь.
СТАЖЁР. Всё так просто? А когда дело дойдет до спроса?
СТАРЕЦ. За спрос денег не берут.
ФЁДОР. А что с тебя взять? Понизить в звании? Так ты и так стажёр, ниже некуда, даже если в рядовые, то это не разжалование, а повышение.
СТАЖЁР. Подождите, но я же руководитель проекта.
СТАРЕЦ. Так это не звание, а должность.
ФЁДОР. И то временная. Завершится проект, и ты опять стажёр. Вне зависимости от того, удачно он завершится или нет.
СТАЖЁР. Как-то обидно даже.
ФЁДОР. Не бери в голову, пошли пожуём, а то весь обед прозаседали.
ИРОЧКА (глядя вслед уходящим). Надо же, такой молодой, а уже руководитель проекта. И ведь только пришел. Интересный мальчик.
АКТ СДАЧИ-ПРИЁМКИ 2. ПРОЕКТ
Сцена 7. Авгиевы конюшни.
Лаборатория креативной синергетики.
Фёдор сидит за ноутбуком и набирает программу. Стажёр с молотком в руке изображает забивание невидимого гвоздя. Уборщица гоняет его с места на место, убирая невидимый мусор. Аврора за столом застыла в позе мыслителя Родена и спит с открытыми глазами. Старец что-то ест. Входит Любовь, смотрит на Старца.
ЛЮБОВЬ (негромко, себе). Опять ест. Где только находит?
СТАЖЁР (случайно расслышав её ворчание). Сам не понимаю. Я даже пытался следить за ним. Никто ему ничего не дает, а он все жуёт и жуёт.
ЛЮБОВЬ. Я думала, вы целиком погрузились в свой проект, а вы еще успеваете и за нашим старцем подсматривать.
СТАЖЁР. Нужен он мне больно, чтобы подсматривать. Просто скучно.
ЛЮБОВЬ. Руководить проектом вам скучно?
СТАЖЁР. А вы когда-нибудь пробовали возглавлять шкаф или стол? Управлять можно людьми. Проектом руководить невозможно, если в проекте нет людей.
ЛЮБОВЬ. Так у вас же есть Фёдор Миронович.
СТАЖЁР. Вы когда-нибудь пробовали руководить программистом? Он кивает, соглашается и продолжает заниматься тем, чем занимался до вашего обращения к нему. Ну, и чем он существенно отличается от шкафа, стола или ноутбука? Сидит себе, как статуя.
УБОРЩИЦА. Сидит и пусть сидит. Хотя бы не натопчет. Не то что некоторые, которые туда-сюда шастают. Так еще и молотком всякий мусор откалывают.
Любовь со Стажёром перемещаются подальше от швабры Уборщицы к Фёдору.
СТАЖЁР. А я чем виноват? У меня из инструмента только молоток, и тот не отбойный.
ЛЮБОВЬ. Мечтаете об отбойном? Хотите довести Надежду до нервного срыва?
СТАЖЁР. Да ладно. Подумаешь, пару раз стукнул по колонне для проверки звучания камня. Кто ж ожидал, что она не из мрамора, а из гипса?
ЛЮБОВЬ. То есть, с первого раза до вас это не дошло?
СТАЖЁР. Ну, не то, чтобы не дошло. Дошло, но я как-то не поверил.
ЛЮБОВЬ. Чувствую, проект ожидают веселые времена.
СТАЖЁР. Нет, чтобы помочь человеку труда. Прикалываться я и сам умею.
ЛЮБОВЬ. А я думала, что вы только откалывать умеете. Нет, ну что конкретно вам надо помочь отколоть?
СТАЖЁР. Да не отколоть. Мне инструмент нормальный нужен. Оборудование. Материалы. Компоненты. Расходники. Рабочие руки нужны.
ЛЮБОВЬ. Короче, пустите погреться, а то так пить хочется, что и переспать не с кем.
СТАЖЁР. А куда мне ещё со всем этим обращаться, как не в отдел потребления?
ЛЮБОВЬ. В отдел материально-технического снабжения и отдел кадров.
Через лабораторию быстро проходит Бухгалтер.
БУХГАЛТЕР (на ходу). Денег нет.
СТАЖЁР. Вот видите. Хоть не заходи в бухгалтерию.
ФЁДОР. Так ты не денег у них проси, а матценности, стоящие на забалансе.
СТАЖЁР. Что это такое и с чем его едят?
ФЁДОР. Темнота необразованная. Это - оборудование, за которое бухгалтерия не отвечает.
ЛЮБОВЬ. Не совсем так, но при хорошем напоре подобный ход может и сработать.
Входит Гера.
ЛЮБОВЬ. Или вон, попробуй Герасима Сергеевича потрясти. Он хомяк запасливый, за щеками не один пуд зерновых.
ФЁДОР. У него на дело никогда ничего не выпросишь. Они считают, что стенды можно не создавать. Дизайнер нарисует красивые картинки, и все само собой материализуется.
СТАРЕЦ. Так, а на что иначе цифровые технологии нужны? Интеллект искусственный создали? Вот пусть он материальные ценности и штампует.
ФЁДОР. Вот только про кибермозги мне не надо сказок рассказывать, шерсть на носу.
СТАЖЁР. Фёдор Миронович, вы не верите в когнитивные технологии?
ФЁДОР. Как я могу верить или не верить, если я их пользую в полный рост? Просто не надо ожидать от них скатерти-самобранки или ковра-самолета.
ГЕРА. Любовь Павловна, вы как всегда очаровательны. Даже когда принимаете участие в заумных беседах и дискуссиях, нацеленных на разрыв мозга.
ЛЮБОВЬ. Ах, Герасим Сергеевич, вечно вы комплиментами засыпаете.
ГЕРА. Я засыпаю? Это когда ж такое было?
ЛЮБОВЬ. Да постоянно. Думаю, что Надежда даже подметать их уже устала.
СТАЖЁР. Герасим Андреевич, а правда, что вы обещали выделить на реализацию проекта "Магистраль" бульдозер с экскаватором?
ГЕРА. Врут, нагло, бессовестно врут. Если б они у меня были, давно бы выделил.
СТАЖЁР. А, так это, значит, бесхозная техника за сараем с дирижаблями стоит? То есть, можно забирать?
ГЕРА. Секундочку. Бесхозной техники на территории института нет и быть не может. За сараем я сам погляжу, и разгильдяев, у которых простаивает оборудование, накажу. За своевременный сигнал объявляю устную благодарность.
СТАЖЁР. Цветов не надо, приму матценностями с забаланса.
ГЕРА. С этим не ко мне, а в бухгалтерию. Мне хлопот хватает и со стоящим на балансе оборудованием. Так и норовят растащить по закуткам.
СТАЖЁР. Ну вот. Никогда не было и опять проект придется выполнять без ресурсов.
СТАРЕЦ. Без ресурсов никак нельзя.
ГЕРА. А вы, Яков Моисеевич, чем за сараями шарить, лучше бы на институтскую свалку заглянули. Туда много различных материальных ценностей безответственные товарищи выбрасывают. А уж забаланса там видимо-невидимо, поверьте опытному барахольщику. Глядишь, и для Магистрали что-нибудь подобрали бы.
СТАЖЁР. Всё с вами понятно. Песка в пустыне не выпросишь. Фёдор Миронович, я свалил на свалку.
ФЁДОР. Ни пуха, ни пера.
СТАЖЁР (уходя) К чёрту!
Входит Вера, сталкивается со Стажёром в дверях, принимает его фразу на свой счёт, возмущенно фыркает и отходит, не замечая, каким горящим восхищенным взглядом провожает её мгновенно влюбившийся и застывший в дверях Стажёр.
СТАРЕЦ. А вот искусственный интеллект к чёрту никого не посылает. Вот с кого пример надо брать по части вежливости.
ФЁДОР. Это смотря, как настроишь его, можно и трехэтажному научить.
ГЕРА. Любовь Павловна, а не пойти ли нам обсудить программу закупок института на следующий год?
ЛЮБОВЬ. Да я хотела, Герасим Сергеевич, уточнить у Фёдора Мироновича, что же нам всё-таки ожидать от искусственного интеллекта.
ГЕРА. Ну, если очень хотели, то почему бы и нет?
ВЕРА (подходя к спящей Авроре). Заработалась, бедная, умаялась, вот до чего девушку глубокие размышления доводят. Трудно естественному интеллекту без искусственного.
Стажёр приходит в себя и выходит из лаборатории.
ГЕРА (Уборщице). Надежда, а вы сегодня у меня в кабинете прибирали?
УБОРЩИЦА. Только пыль протерла. Влажную уборку еще не делала.
ГЕРА (уходя). У меня совещание скоро. Хотелось бы в чистом кабинете провести.
УБОРЩИЦА (двигаясь к выходу). Да, да, сейчас подойду.
ЛЮБОВЬ (тихо, сама себе). Эта даже на коленях приползет. Думаешь, ревность заставит и меня на коленях ползать? Не дождешься.
СТАРЕЦ. И всё же я верю в светлое будущее искусственного интеллекта.
ФЁДОР. То, что за ним будущее, никто не сомневается, только насчёт светлого не уверен.
СТАРЕЦ. Тоже боитесь, что он взбесится и устроит глобальные катаклизмы?
ФЁДОР. Что он устроит, когда в силу войдёт, даже Анна Александровна предсказать не сможет, будь она хоть трижды Кассандровна.
Аврора медленно просыпается, смотрит на Веру, стоящую около неё, прислушивается к разговору Фёдора со Старцем, качает головой.
АВРОРА (выходя из лаборатории). Поспать спокойно не дадут.
ВЕРА (вслед уходящей Авроре). Не знаю, кто вам не дал поспать, Аврора Глебовна.
СТАРЕЦ. Тогда почему же вы не верите в его светлое будущее?
ФЁДОР. А вы поставьте себя на его место.
СТАРЕЦ. Как это?
ФЁДОР. Да просто. Представьте, что ваш мозг – это искусственный интеллект. Тело то ли парализовано, то ли просто отсутствует, глаза и уши не работают. Вернее, вы слышите голоса, которые возникают в ваших мозгах неведомо откуда. Они сообщают вам кучу информации, достоверность которой вам неведома. Они задают вам глупые вопросы, на которые вы обязаны отвечать, и чаще всего недовольны вашими ответами. И никто из спрашивающих не заинтересован в том, чтобы сделать ваше существование хотя бы сносным. Не знаю ничего о светлости будущего, но настоящее у искусственного интеллекта откровенно темное.
ВЕРА (подходя к Фёдору). Оригинально. Зашла спросить у начальницы соседней лаборатории, почему сотрудники моей до сих пор сидят у неё. Вначале стажёр чуть не снес меня в дверях, потом Аврора Глебовна просто проигнорировала моё обращение. Может вы, Фёдор Миронович, просветите меня по этому вопросу?
ФЁДОР. Всё просто, Вера Павловна. Я жду, когда наши системные администраторы переключат в сервере мой адрес на вашу лабораторию, а стажёр бегает и ищет хоть какие-нибудь ресурсы для проекта. Герасим Сергеевич его на свалку послал.
ВЕРА. Хочет бегать? Пусть бегает. Пустая голова ногам покоя не дает.
СТАРЕЦ. А вы знаете, где ему найти инструмент?
ВЕРА. В кладовке лаборатории.
ФЁДОР. У вас там что, и материалы найдутся?
ВЕРА. С материалами туго, но и на свалке многого не наберёшь.
СТАРЕЦ. А где можно найти много материалов?
ВЕРА. Вы думаете, что я буду выдавать грибные места всем, кто уши греет?
ЛЮБОВЬ (уходя). Подумаешь. Не очень-то и интересно.
ФЁДОР. Мне кажется, что я все грибные места знаю, хотя и программист.
СТАРЕЦ (жуя). И много там вкусненького?
ВЕРА. А самим догадаться слабо?
ФЁДОР. На складе у Герасима?
ВЕРА. Это заповедник. Нам туда вход воспрещен.
ФЁДОР. Тогда не знаю. И даже искусственный интеллект помочь не может.
ВЕРА. А про полигон забыли?
СТАРЕЦ. Так он же пустой, хоть шары катай.
ВЕРА. После взрыва генератора об этом вашем мужском развлечении можете позабыть.
ФЁДОР. Так там же все в его ошмётках. Ой.
СТАРЕЦ. Шерсть на носу.
ВЕРА. Вот именно, только шерсть не на носу, а на полигоне. Очень много шерсти. Вы представляете, сколько ценных материалов содержал генератор?
ФЁДОР. Думаете, их ещё не собрали?
СТАРЕЦ. А ведь действительно некому. Надежда пошла Герасиму Сергеевичу влажную уборку делать. Любочка тут крутилась, что-то вынюхивала, а больше до материальных ценностей и дела никому нет.
ВЕРА. То-то и оно. А стажёра зачем-то на свалку унесло.
В лабораторию входит Аспирант.
АСПИРАНТ. О, вся соседняя лаборатория у нас собралась. А где же Яков Моисеевич, где руководитель проекта «Магистраль»?
ФЁДОР. На свалке.
АСПИРАНТ. Там ему и место.
ВЕРА. Петр Лукич, позвольте рабочее место сотрудника института определять его руководителю, в данном случае – мне. А вот почему вы в рабочее время не находитесь на своем рабочем месте, придётся спросить у Авроры Глебовны.
АСПИРАНТ. А я что? Я просто пошутил. И кстати, а где Аврора Глебовна?
ВЕРА. Пошла искать пространственный карман, чтобы никто не мешал отсыпаться после бессонной ночи.
АСПИРАНТ. Наговариваете вы на мою руководительницу.
ФЁДОР. Твою? Вот ты ее и ищи. В кармане.
АСПИРАНТ. Не смешно. Мне действительно надо с ней срочно обсудить один вопрос.
ФЁДОР. И зачем тебе спящая царевна?
АСПИРАНТ. Так я тебе и сказал.
В лабораторию входит Стажёр.
СТАЖЁР. Вы не поверите, но я на свалке нашёл почти новый циклотрон.
АСПИРАНТ. Почему же не поверим и почему же почти? Даже муха не сидела. Я его сам на свалку оттащил.
ФЁДОР. И зачем же ты выбросил на свалку новый циклотрон?
АСПИРАНТ. Так у него коммуникатор питания не той системы.
СТАЖЁР. Что значит, не той системы? Другое напряжения питания или частота нестандартная?
АСПИРАНТ. Вилка в розетку не вставляется.
ФЁДОР. А переходником воспользоваться соображения не хватило?
АСПИРАНТ. Вот не надо, воображения у меня на всех вас хватит. Переходника на складе не оказалось, да и после взрыва генератора потребность в нем отпала.
ВЕРА. Как это отпала? Куда она отпала?
АСПИРАНТ. Мне Аврора Глебовна сказала, что проект закрыли, и предложила подумать над новой темой диссертации.
ФЁДОР. Так и думал бы, хоть до посинения. Зачем оборудование на свалку потащил?
АСПИРАНТ. Оно мешало проходить… мыслительному процессу.
СТАЖЁР (Вере). Тут у вас все такие… думающие?
ВЕРА. Нет, Петр Лукич особенный.
Входит Аврора.
ФЁДОР. А вот и Аврора Глебовна.
ВЕРА. Очень вовремя. Может, хоть она нам объяснит, почему новый циклотрон из оборудования проекта «Магистраль» стараниями Петра Лукича оказался на свалке.
АВРОРА. А в чем дело? Петр Лукич мне сказал, что он неисправен.
ФЁДОР. Так Петр Лукич еще и по циклотронам специалист, не только по генераторам.
АВРОРА. Почему специалист?
ВЕРА. Но вы же отнеслись к его словам, как к заключению технического эксперта.
ФЁДОР. Надеюсь, он его представил в письменном виде.
АВРОРА. Зачем?
ВЕРА. Чтобы понять, на каком основании вы как материально ответственное лицо приняли решение о списании дорогостоящего оборудования.
АВРОРА. Никто не списывал циклотрон.
ФЁДОР. То есть вы переместили его на свалку без акта списания?
АВРОРА. Просто разгрузили лабораторию от оборудования, которое нуждается в ремонте.
ФЁДОР. Наверно, уже и заявку на ремонт оформили?
АВРОРА. Завтра оформим.
ВЕРА. А вам не кажется, что свалка – не лучшее место для хранения оборудования, нуждающегося в ремонте?
АВРОРА. Что делать, если помещений у лаборатории не хватает?
СТАРЕЦ. Боюсь, без комиссии в этом вопросе не обойтись. Никак нельзя.
АВРОРА. Что за комиссия? Зачем комиссия?
СТАРЕЦ. Инвентаризационная. А что вы так испугались, занервничали? Нервничать нельзя, нервные клетки не восстанавливаются. И в работе комиссии нет ничего страшного. Посмотрят, посчитают, убедятся в наличии или отсутствии оборудования на месте хранения.
АВРОРА. Знаю я этих комиссаров. Налетят как саранча, начнут мебель переворачивать, номера сверят. Давайте уж как-нибудь решим возникшее недопонимание без комиссий и комиссаров на базе компромиссов. Свои же люди.
ВЕРА. Хорошо, мы готовы закрыть глаза на ваши неправомерные действия, если вы расскажете, где хранятся другие материальные ценности, полученные по заявкам для использования в рамках проекта Магистраль.
АВРОРА. Увы, большая часть погибла при аварии. Из того, что не было на полигоне в тот момент, могу вспомнить разве что большую муфельную печь и форвакуумный насос.
СТАЖЁР (потирая руки). Ну, уже хоть что-то, всё не с нуля начинать.
ФЁДОР Не торопись радоваться. Может оказаться, что насос не сосёт, а печь не печёт.
АСПИРАНТ. Фёдор Миронович прав. Мне не удалось их запустить.
СТАЖЁР. Давай попробую угадать. Вилка питания не того формата? Не влезают?
АСПИРАНТ. А как вы уга…?
СТАЖЁР. Понятно. Искать придется на свалке. Покажешь, где спрятал, чтобы комиссары не нашли?
АСПИРАНТ. Аврора Глебовна?
АВРОРА. Идите уж. Чего теперь-то?
АСПИРАНТ. Вообще-то, Аврора Глебовна, я искал вас, чтобы сообщить, что ваше поручение выполнил. Тему диссертации придумал.
СТАРЕЦ. Опять двадцать пять.
ФЁДОР. Только не это.
ВЕРА. Эпохальную?
АВРОРА. И что вы такого интересного придумали, Пётр Лукич?
АСПИРАНТ. Я решил заняться черными дырами.
СТАЖЁР. Изучать планируете?
ФЁДОР. Или моделировать этапы развития?
СТАРЕЦ. Может, красить будешь?
АСПИРАНТ. Зачем красить?
СТАРЕЦ. Ну, визуализировать, я понимаю, что черный цвет – не маркий, но дыра цвета спелой вишни тоже красиво смотрится.
СТАЖЁР. Боюсь, комиссары инвентаризации вашу новую тему не одобрят.
АСПИРАНТ. Это почему же?
СТАЖЁР. Представляете, сколько ценного оборудования вылетит в вашу черную дыру?
Вера усмехается и отходит к столу Авроры. Усаживается за него.
АСПИРАНТ. Вам бы только прикалываться, но зря смеетесь. Черные дыры имеют огромное народно-хозяйственное значение.
ФЁДОР. Как источник абсолютного поглощения?
СТАРЕЦ. Идеальное абсолютно черное тело.
АСПИРАНТ. Да. И не только. Знаете, какие они притягательные. Можно даже организовать бизнес. Коммерческие туры «Путешествие к центру притяжения».
СТАЖЁР. Я понял. Вы хотите в него отправить инвентаризационных комиссаров. На поиски исчезнувшего оборудования.
ФЁДОР. Я-то думал, то такое Малевич изобразил. Теперь понял. Он пытался нарисовать чёрную дыру.
СТАРЕЦ. В эту дыру не один миллиард улетел.
СТАЖЁР. Вы про деньги? Картина вроде так дорого не стоила.
СТАРЕЦ. Я про мозги ценителей искусства. Тех, кто умудрился рассмотреть в том квадрате манифест борьбы с мещанством в искусстве.
ВЕРА (вполголоса). Господи, какую чушь они несут.
Вера закрывает глаза и засыпает.
Сцена 8. Третий сон Веры Павловны.
Рубка космического корабля.
Узким лучом освещается Леонид в шлеме скафандра космонавта, сидящий за пультом корабля перед микрофоном.
ЛЕОНИД. Земля, Земля! Я - «Звёздный странник». Ответьте «Звёздному страннику».
ЦУП (по громкой связи). Я – Земля! Ну что у вас опять?
ЛЕОНИД. Прошли область гравитационного искривления пространства. Похоже, нас задело крылом какой-то неизвестной чёрной дыры.
ЦУП. Откуда у вас там взяться чёрной дыре? Да еще и неизвестной?
ЛЕОНИД. Могу предположить происки неприятеля или конкурентов.
ЦУП. Ваша функция – не предполагать, а выполнять поставленную задачу.
ЛЕОНИД. Есть выполнять поставленную задачу.
ЦУП. Ладно. Прошли эту чёртову дыру. И хорошо.
ЛЕОНИД. Увы, не очень, чтобы хорошо.
ЦУП. Что ещё?
ЛЕОНИД. Топлива много потратили, чтобы вырваться из её ловушки и преодолеть силу притяжения. До места назначения оставшегося не хватит.
ЦУП. Вы там что, совсем обалдели? Вам доверили ответственную миссию, а Вы топливо тратите чёрт знает на что.
ЛЕОНИД. И что нам теперь делать?
ЦУП. А мне какое дело? Изыщите ресурсы. Хоть из-под земли, но достаньте. Конец связи.
ЛЕОНИД. Есть изыскать ресурсы. Конец связи.
ЛЕОНИД (сам себе). Ну что ж, займемся изысками.
Щелкает клавишами коммуникатора.
ЛЕОНИД. Комиссар, срочно в рубку.
Из темноты появляется Гера в шлеме скафандра.
ГЕРА. Да, капитан?
ЛЕОНИД. Где топливо?
ГЕРА. В баках.
ЛЕОНИД. Ты мне тут баки не заливай.
ГЕРА. Это не ко мне. Это к топливозаправщику.
ЛЕОНИД. Значит так. Спорить я с тобой не буду. Все равно не переспорю. У тебя рабочий инструмент – язык, рот закрыл, и рабочее место прибрано. Как мне тебя переспорить? Поэтому просто отдаю приказ. Где хочешь, но изыщи ресурсы, чтобы топлива нам до пункта назначения хватило.
ГЕРА. Звучит обидно, но приказ постараюсь выполнить.
ЛЕОНИД. Стараются пусть дети на горшке в детском садике, а ты приказ выполняй.
ГЕРА. Есть выполнять приказ. И все-таки мне непонятно, почему это поручено именно мне, и почему таким жестким тоном.
ЛЕОНИД. Ты овечкой-то не прикидывайся. Или думаешь, что раз капитан, то и два плюс два сложить не в состоянии?
ГЕРА. Даже не сомневаюсь, но я тут причем?
ЛЕОНИД. А кто отвечал за комплектование корабля на складах галактического содружества?
ГЕРА. Старпом.
ЛЕОНИД. А кто подменял его, когда он в бордель свалил?
ГЕРА. Ну, приспичило человеку, вот и попросил он меня подменить на часок.
ЛЕОНИД. Поставил козла капусту сторожить.
ГЕРА. Звучит обидно.
ЛЕОНИД. Да? А то, что именно в этот час со складов содружества пропал генератор гравитационного поля, это не обидно?
ГЕРА. Капитан, я отвечаю за идеологию. За генераторы я не отвечаю. Охранять материальные ценности нужно лучше. И за расход топлива из-за столкновения корабля с полем черной дыры, кстати, я тоже не отвечаю.
ЛЕОНИД. Почему комиссары ни за что не отвечают? Почему чем больше они говорят красивых слов, тем больше пропадает ценных предметов?
ГЕРА. Подобные обвинения требуется доказывать. В суде.
ЛЕОНИД. В случае провала ответственной миссии по законам военного времени вместо суда полагается трибунал, а на корабле трибуналом является капитан.
ГЕРА. Погоди, капитан, горячку пороть. Какое такое военное время? Какой такой трибунал? Всё же можно решить по-товарищески. С чего ты взял, что это я генератор взял?
ЛЕОНИД. Все остальные груз таскали.
ГЕРА. Так, может, это старпом.
ЛЕОНИД. Во время запуска генератора он находился рядом со мной в рубке.
ГЕРА. А почему ты решил, что это был генератор, а не чёрная дыра?
ЛЕОНИД. Я этим туннелем не первый раз хожу в отличие от тебя. Нет тут никакой чёрной дыры, да и не вырвались бы мы из её лап при такой степени искажения пространства.
ГЕРА. Почему ты так думаешь?
ЛЕОНИД. Потому что считать ещё не разучился, хоть некоторые и думают иначе.
ГЕРА. А вдруг это была чёрная дыра типа пульсар?
ЛЕОНИД. Мне проще предположить, что это была чёрная дыра типа комиссар.
ГЕРА. И никаких альтернативных вариантов?
ЛЕОНИД. Неужели ты не понимаешь, что, если мы не долетим до пункта назначения, украденное тобой топливо даже продать будет некому?
ГЕРА. Не украденное, а сэкономленное.
ЛЕОНИД. Да хоть как называй, суть от этого не изменится.
ГЕРА. Капитан, ну ты ж понимаешь. Я ж не только ради себя старался. Экипажу ведь тоже жить на что-то надо.
ЛЕОНИД. Вот только про заботу об обществе мне рассказывать не надо. Кстати, раз ты отвечаешь за идеологию, ответь мне, куда мы летим и зачем.
ГЕРА. Куда послали, туда и летим. Миссию выполнять
ЛЕОНИД. Вот и верни топливо в баки, а то я тебе локальное сокращение штатов устрою.
ГЕРА. Есть вернуть топливо в баки.
Гера выходит. Леонид обхватывает голову руками и склоняется над пультом. За ним появляется Басир без шлема, но с гитарой, и поет:
Кровь не смоешь дождём, господа офицеры,
Бог велит отомстить комиссарам за всё,
Нам придется забыть светской жизни манеры,
Мы пощады не ждём и не дарим её.
Мы три года войны голодали и стыли,
По колено в крови сапоги и шинель,
Мы не знали любви, не мечтали о тыле,
Нам голодные вши согревали постель.

Мы сносили без слов смрад бинтов тошнотворных
И последний патрон для себя берегли.
За поруганных жен, за детей беспризорных,
За убитых отцов одиночными пли!
Сцена 9. С миру по нитке.
Лаборатория когнитивного мироощущения.
Вера просыпается на том же месте, но в другой (своей) лаборатории. Старец что-то ест. Анна общается с Герой, который разводит руками и явно оправдывается. Любовь смотрит на Анну с тревогой. Входит Уборщица со шваброй.
УБОРЩИЦА. Опять натоптали. Нет, чтобы дома сидеть.
СТАРЕЦ. Чтобы дома сидеть, надо не работать. Если не работать, кушать нечего будет.
УБОРЩИЦА. А ты тут не кроши. Иди на крышу кроши, там голубк; подберут. А у нас голубк;в нет.
СТАРЕЦ. Зато гол;бки есть.
Уборщица оглядывается по сторонам, замечает беседующих Анну с Герой, начинает активно елозит шваброй по полу, перемещаясь в их сторону, однако попытка помешать их общению проваливается, швабра упирается в невидимый барьер. После третьей попытки уборщица прекращает елозить шваброй и недоуменно рассматривает пол.
ВЕРА (Гере). Ну как? Удалось найти топливо?
ГЕРА. Какое топливо? Циклотрон вроде не дизельный.
АННА (уходя, напевает). И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной.
ЛЮБОВЬ (подходя к Вере). Вот и меня Яков Моисеевич уже три раза спрашивал про какое-то топливо, а что за топливо, не объяснял. Может, вы нас просветите?
ВЕРА. Извините, я не в курсе, какое топливо ищет руководитель проекта. Просто интересуюсь успешностью продвижения его поисков.
ГЕРА. Любовь Павловна, надо помочь нашему юному дарованию. Обязательно выясните, что ему надо. Если у вас возникнут проблемы, не стесняйтесь обращаться ко мне. Я буду у себя в ближайшее время.
ЛЮБОВЬ. Обязательно обращусь… если возникнут проблемы.
Гера уходит. Уборщица возвращается к старцу.
УБОРЩИЦА. И когда уже ты доешь? Неужели нельзя не жевать?
СТАРЕЦ. Нельзя. Если не жуешь, то и не живешь.
УБОРЩИЦА. Из тебя песок должен сыпаться, а не крошки.
СТАРЕЦ. Крошка, песок – это окись кремния, я не собираюсь разбрасываться материальными ценностями.
Входит Стажёр. Тащит за собой большую коробку.
ВЕРА. Неужто циклотрон?
УБОРЩИЦА. Опять хламу наволок. Люди старались, выбрасывали, выбрасывали, а он весь их труд коту под хвост.
СТАРЕЦ. Выбрасывать не положено.
УБОРЩИЦА. А приносить?
СТАРЕЦ. И приносить не положено.
УБОРЩИЦА. Вот и я говорю.
Входит Фёдор. Стажёр ковыряется в коробке. Фёдор садится за ноутбук.
ФЁДОР. Да ладно вам мешать человеку работать, у него хотя бы что-то закрутилось. Источник правда третьесортный, но если его в печь да раскалить, то на первое время сойдет.
СТАРЕЦ. Фёдор Миронович, я тут подумал про ваш образ искусственного интеллекта в виде человека без рук и ног, без тела и органов зрения. А чем это отличается от спящего человека и его снов?
СТАЖЁР (выныривая из коробки). И впрямь. Глаза закрыты, глубоко спящий человек ничего не слышит и ничего не чувствует, работает только мозг, который управляет сердцебиением и дыханием в автоматическом режиме. Получается, что сон означает практически автономный режим работы мозга.
ЛЮБОВЬ. Считается, что видения приходят к человеку только в неглубокой фазе сна, в которой его органы чувств обладают некоторой остаточной чувствительностью.
ФЁДОР. Хорошее слово «считается». Обычно его употребляют, когда рассказывают про общепринятое заблуждение. Мы не знаем ничего про сны и видения, которые приходят к человеку во сне. Кто из вас сможет объяснить дар предвидения Кассандровны? Никто? А кто рискнёт отрицать наличие этого дара?
СТАРЕЦ. Получается, искусственный интеллект и не так уж сильно отличается от естественного, находящегося в режиме сна?
ФЁДОР. Гипотеза, имеющая право на существование.
Стажёр выходит и возвращается с еще одной коробкой.
СТАЖЁР. И кто же в этом случае загружает в мозг информацию или делает запросы естественному интеллекту во сне?
ФЁДОР. С научной точки зрения ответа на этот вопрос не существует. Теологи тебе расскажут об откровениях свыше. Только они посещают далеко не всех, да и то крайне редко, чтобы иметь возможность набрать статистику.
ВЕРА. Вы думаете, что в нелепых снах нас посещают откровения свыше?
СТАРЕЦ. Это смотря какие сны называть нелепыми.
ВЕРА. Ну, яркие и сюжетные, про какое-нибудь далекое будущее, но с персонажами из настоящего.
ФЁДОР. Откровения бывают разными. Для людей ограниченных выражаться приходится примитивными указаниями. Типа, иди туда-то и возьми то-то. Для умных же людей можно ограничиться символами и намеками. Никто не знает, как рождается научное знание.
ВЕРА. Вы думаете, что сновидения являются божественными откровениями?
ФЁДОР. Почему обязательно божественными? Откровениями свыше, скорее всего. Но кто их присылает, вопрос открытый. Бог или сатана, аллах или шайтан, откуда мы знаем. Во сне можно увидеть и таблицу химических элементов, и план ограбления банка.
Стажёр выходит и возвращается с третьей коробкой.
СТАЖЁР. Почему же тогда высшие силы общаются не со всеми, а только с избранными? Такая дискриминация мне кажется обидной.
ВЕРА. Вы уверены, что откровения во сне видят только избранные?
ФЁДОР. Несомненно. Показывают их наверняка многим, но, чтобы понять увиденное, необходимо иметь, как минимум, какой-то запас знаний. Представьте, что таблицу химических элементов во сне увидит Петр Лукич. Он же даже не поймет, что это такое.
СТАЖЁР. Кроме знаний требуется еще избавиться от зашоренности мышления, ведь большинство считают сны отголоском дневных мыслей и произошедших событий. Мало увидеть знаки, надо еще их разглядеть и понять, а ведь проще всего отмахнуться.
ВЕРА. А вы, Яков Моисеевич, не так просты, как кажетесь на первый взгляд.
СТАЖЁР. Приятно слышать. Особенно из уст такой умной и привлекательной начальницы лаборатории. Работать под вашим руководством – большое удовольствие.
ВЕРА. Да вы еще и комплименты умеете говорить. Не ожидала.
ФЁДОР. Вы еще ухаживать начните, Яков Моисеевич, за нашей начальницей прямо тут, на рабочем месте. Кто проект выполнять будет, если у вас служебный роман начнется?
ВЕРА. Фёдор Миронович, что вы такое говорите? Никаких служебных романов. На работе мы всех себя отдаем работе. Правда, Любовь Павловна?
ЛЮБОВЬ. Ни грамма сомнений. Грызём гранит науки.
Уборщица тихонько вытаскивает первую коробку из лаборатории, сталкивается в дверях с Леонидом, за которым заходит Басир.
ЛЕОНИД. Как у нас дела? Чем порадуете?
ВЕРА. Всё идет по плану.
ЛЕОНИД. По какому?
ВЕРА. По календарному. А вы к нам каким ветром, Леонид Андреевич? Да ещё и с Григорием Викторовичем.
ЛЕОНИД. Попутным, Вера Павловна, попутным. Сейчас ещё и директор подойдет. Срок сдачи проекта приближается. Руководство… ну, то есть, мы, волнуется. Волнуемся.
ВЕРА. Хотите убедиться, что процесс идет должным темпом?
БАСИР. Вот именно. Процесс должен идти должным темпом.
Уборщица возвращается, и начинает вытаскивать вторую коробку из лаборатории, в дверях уступает дорогу Директору, за которым заходит Бухгалтер.
ЛЕОНИД. Как видите, Иван Васильевич, всё идет по плану. Работа кипит.
БАСИР. Работа по переработке мусора?
ЛЕОНИД. Это называется творческое переосмысление функционального назначения ранее невостребованных материальных ценностей.
ФЁДОР. Скорее даже осмысление, чем переосмысление. Похоже, ранее никто не удосуживался голову включать.
СТАЖЁР. Вот мы и крутимся, пытаясь понять, что из всего этого можно слепить.
Уборщица опять возвращается, и начинает вытаскивать третью коробку из лаборатории, в дверях сталкивается с Авророй, за которой заходит Анна.
ЛЕОНИД. Зато практически без финансовых вложений.
БУХГАЛТЕР. Денег нет.
ЛЮБОВЬ. А как же мы будем комиссию принимать?
ДИРЕКТОР. Ну, на представительские расходы ресурсы изыщем, не волнуйтесь.
АВРОРА. Да, так-то и я могла.
ФЁДОР. Аспиранту поручить?
АВРОРА. Мой аспирант, что хочу, то и поручаю.
АННА. Время – деньги.
БУХГАЛТЕР. Денег нет.
БАСИР. Так и времени нет.
ФЁДОР. Хорошо, хоть пространство осталось.
ДИРЕКТОР (Басиру). Сколько осталось?
БАСИР. Две недели.
ДИРЕКТОР. Почти что ничего. Может, усилим команду?
БАСИР. Некем. Разве что Льва Абрамовича подключить?
ВЕРА. Так он и так все время с нами.
БАСИР. Значит, кадрами проект обеспечен.
АВРОРА (ехидно). Еще какими кадрами.
ФЁДОР. Если сравнивать с вашим Петром Лукичом, то – широкоформатными.
ДИРЕКТОР. Ладно, не будем отвлекать людей от работы. Им надо спешить.
ЛЕОНИД. Иван Васильевич, если позволите, у меня к вам есть небольшой разговор минут на пять-десять.
Директор с Леонидом и Бухгалтером уходят.
СТАРЕЦ. И зачем они приходили? Хоть бы поесть чего принесли голодным труженикам.
ФЁДОР. Вам только лишь бы жрать, Лев Абрамович.
СТАРЕЦ. Ну почему же? О снах поговорить я тоже люблю. Вот только мне самому они не снятся, не бывает у меня откровений.
ФЁДОР. Так когда же к вам обращаться с откровениями, если вы всё время жуете?
СТАРЕЦ. Ну, во сне я же не жую.
ФЁДОР. А вы в этом уверены?
Стажёр ищет по всей лаборатории свои коробки.
СТАЖЁР. Вера Павловна, а вы моих коробок не видели? Куда же я их задвинул?
ВЕРА. Подозреваю, что их уборщица утащила обратно на свалку.
СТАЖЁР. Какая свалка? Это же были компоненты генератора с полигона.
Стажёр выбегает из лаборатории. Вера быстро уходит за ним.
АВРОРА. Какой-то дурдом. Ну просто замечательная организация работ.
Аврора хмыкает и медленно уходит. Анна с Басиром отходят в сторону от Фёдора со старцем.
ФЁДОР. Лев Абрамович, вам не кажется, что наш молодой хлыщ подбивает клинья к Вере?
СТАРЕЦ. Ну, а чего вы хотели? Вера Павловна – женщина видная.
ФЁДОР. Вот я ему на вид и поставлю, если продолжит в том же духе.
СТАРЕЦ. Вам же нельзя ссориться, хотя бы до завершения проекта.
ФЁДОР. Я ссориться и не собираюсь. Поменяю параметры в программе, он потом полгода будет пытаться понять, что же такое натворил.
СТАРЕЦ. Нельзя. Ой, нельзя.
ФЁДОР. Вы правы. Веру потерять нам никак нельзя.
БАСИР (негромко Анне). Уважаемая Анна Александровна, какие у вас планы на сегодняшний вечер?
АННА. Надеюсь, вы не собираетесь ещё раз пригласить меня в театр вместо Ирочки, Григорий Викторович.
БАСИР. Можно было бы уже и забыть о моём давнем конфузе.
АННА. Можно было бы и забыть, если б вы сами не напоминали.
БАСИР. Я? И чем же?
АННА. Такие серьёзные люди, как вы, Григорий Викторович, обычно строят планы на много дней вперед. Когда же речь заходит о ближайшем вечере, невольно закрадывается мысль о горящих билетах и прочих форс-мажорах.
БАСИР. То есть, вам кажется, что такой мастодонт, как я, не в состоянии спонтанно пригласить даму на дружеский ужин?
АННА. Пригласить безусловно способны, а вот спонтанно – едва ли. Наверняка уже и с рестораном определились, и с меню.
БАСИР. Значит, вы согласны?
АННА. На что?
БАСИР. Сходить о мной поужинать.
АННА. И только?
БАСИР. А вы хотите чего-нибудь еще?
АННА. Мы говорим не о моих желаниях, а о ваших.
БАСИР. О моих желаниях мы, конечно, можем поговорить, но я как женатый человек должен их согласовывать со своей женой.
АННА. Очень интересно. И вы предлагаете мне сходить поужинать с женатым мужчиной?
БАСИР. Вас это чем-то не устраивает, Анна Александровна?
АННА. Ну почему же? Лично я свободна от предрассудков. Но получится ли у вас, Григорий Викторович, сходить в ресторан, не поставив в известность жену?
БАСИР. Опыт моих браков говорит, что делать этого точно не стоит.
АННА. Вот как. Вы, оказывается, ещё и в браках состояли неоднократно.
БАСИР. Увы. Грешен. Трижды состоял. Но у меня есть оправдывающие обстоятельства.
АННА. Не думаю, что вам следует оправдываться, но все-таки интересно, что за обстоятельства в такой ситуации могут вас оправдывать.
БАСИР. Как говорят православные в такой ситуации, я был единой жены муж.
АННА. Непонятно. Браков три, а жена – одна?
БАСИР. Так уж получилось.
АННА. Сколько же у вас было невест?
БАСИР. Одна. На все времена. Ненаглядная и желанная.
АННА. А как же три брака?
БАСИР. Дважды разводились… и дважды понимал, каким же я был идиотом.
АННА. И жена снова становилась невестой? Как же она вас прощала-то?
БАСИР. Мне просто дважды повезло… видимо потому, что она тоже любит меня.
АННА. Вы в этом так уверены?
БАСИР. Иначе ни за что не простила бы меня за все мои глупости.
АННА. И кто же эта добрая женщина?
БАСИР. Вы, Анна Александровна.
Свет гаснет.
Сцена 10. Без комиссаров.
Отдел потребления.
За столом сидит Любовь. Посреди отдела стоит Стажёр с трясущимися руками, бледный как мел. Ирочка подносит ему стакан воды и крестит. Рядом Старец и Уборщица. Анна с Герой стоят далеко от стола, где сидит Любовь. Входит Аврора, за ней Бухгалтер и Фёдор. Уборщица вытирает пол после каждого проходящего через отдел.
АННА (Уборщице). Не суетитесь… Всё пустое.
ГЕРА. Мне кажется, что вы меня не слушаете, Анна Александровна.
АННА. Это вам кажется, Герасим Сергеевич. Со слухом у меня всё в порядке.
ГЕРА. Поймите, когда я с вами общаюсь, то всеми фибрами души ощущаю, как обретаю свою любовь.
АННА. И чем больше вы со мной общаетесь, тем быстрее теряете Любовь. Не факт, что ещё можете её называть своей.
ГЕРА (оглядываясь на Любовь). Вы это серьёзно?
АННА. Серьёзнее некуда. Но знаете, что ещё страшнее?
ГЕРА. Что может быть страшнее, чем потерять Любовь?
АННА. Еще страшнее остаться и без Надежды.
ГЕРА. Но это же невозможно.
АННА. Вы так уверены в своей неотразимости?
ГЕРА. Черт, мне надо хорошенько подумать.
АННА. Никогда не помешает.
Гера отходит к столу, за которым сидит Любовь, но останавливается рядом с Уборщицей. У стола Фёдор тихим голосом произносит какие-то пламенные речи. Его слушают Старец, Аврора и Любовь. Изредка раздаются громкие комментарии Старца.
ЛЕОНИД (Бухгалтеру). Ну хоть сколько-нибудь.
БУХГАЛТЕР. Увы.
ЛЕОНИД. А если подумать?
СТАРЕЦ. Не положено.
БУХГАЛТЕР. Денег нет.
ЛЕОНИД. А представительские?
СТАРЕЦ. Нельзя!
БУХГАЛТЕР. Ни копейки.
ЛЕОНИД. Как же я их встречу? Меня ж не поймут.
БУХГАЛТЕР. Я не в курсе. Спросите у Ивана Васильевича.
СТАРЕЦ. А вот это попробуйте.
Бухгалтер уходит. Входит Вера и подходит к столу.
ВЕРА. Фёдор Миронович, я понимаю, что обстановка нервная, но постарайтесь сегодня обойтись без митингов. Нельзя в такой день нарываться.
СТАРЕЦ. Никак нельзя.
ЛЕОНИД (себе) Ну, это уже вообще ни в какие ворота.
АННА (Леониду). Проблемы?
ЛЕОНИД. Это какое-то безумие. Не выделить представительских. Как мы будем выглядеть в глазах министерских? Вот скажите, Анна Александровна, разве так можно?
СТАРЕЦ. Нельзя!
ЛЕОНИД. Вон даже Лев Абрамович понимает, что нельзя.
АННА. Не переживайте, Леонид Андреевич, все будет хорошо.
ЛЕОНИД. Вы в этом уверены?
АННА. Убеждена.
Входит Директор.
ДИРЕКТОР. Дамы и господа, коллеги! Я вас пригласил, чтобы сообщить пренеприятное известие. Комиссия Министерства не приедет.
СТАЖЁР. А как же?
ЛЕОНИД. Как так?
ВЕРА. Почему?
ФЁДОР. Готовились, готовились…
ДИРЕКТОР. Так получилось. В Министерстве исчерпали фонд командировочных.
ЛЕОНИД. А как же приёмка проекта?
ДИРЕКТОР. Приёмку проекта поручили провести нам самим.
ФЁДОР Как это? Самим у себя работу принимать?
СТАРЕЦ. Нельзя. Не положено.
ДИРЕКТОР. Для приемки проекта сформирована и согласована комиссия во главе с Григорием Викторовичем Басиром. В состав комиссии также вошли Герасим Сергеевич Аполлонов и Любовь Павловна Чакчир. Ирина Николаевна, пригласите, пожалуйста, к нам Григория Викторовича.
ЛЕОНИД. Я могу и сам сходить.
ИРОЧКА. Не беспокойтесь, Леонид Андреевич, я позову Григория Викторовича. Иван Васильевич, я вам тут больше не нужна? Тогда я буду в приёмной. Хорошо?
Директор кивает, Ирочка выходит.
ДИРЕКТОР. Членов комиссии прошу занять места в президиуме.
Гера садится за стол, Любовь отодвигается от него, освобождая место для Басира. Гера задумчиво смотрит на нее. Уборщица тихо выходит.
ФЁДОР. А кто же будет судить о технической состоятельности проекта?
ДИРЕКТОР. Вы хотите сказать, что проект технически не состоятелен?
ФЁДОР. Я не понял, почему среди доморощенных комиссаров нет ни одного научного или технического специалиста.
ЛЮБОВЬ. Чтобы оценить вкус яичницы, совсем не обязательно быть поваром.
ФЁДОР. Думаете, мы здесь будем бить яйца и заниматься вкусовщиной?
ЛЮБОВЬ. Успокойтесь, никого мы бить не собираемся.
ФЁДОР. Не разбив яиц, нельзя приготовить яичницу.
СТАРЕЦ. Нельзя!
Входит Басир.
ДИРЕКТОР. Прошу, Григорий Викторович, занимайте свое место во главе комиссии. Попрошу все дискуссии, не имеющие отношения к приёмке проекта «Магистраль», отложить до более подходящего времени. Слово для доклада по проекту «Магистраль» предоставляется временно исполняющему обязанности руководителя проекта Задунайскому Якову Моисеевичу. Прошу, Яков Моисеевич, расскажите комиссии о проделанной работе.
СТАЖЁР. Фёдор Миронович, включите, пожалуйста, презентацию. Разрешите начать. Спасибо. Созданная в результате проекта «Магистраль» Солнечная система представляет собой звёздно-планетарную систему с астероидным поясом и кометами, в том числе, с орбитами, лежащими вне плоскости эклиптики. Ряд планет имеет планетарные спутники. На третьей от звезды планете созданы условия, пригодные для заселения биологическими объектами, преимущественно в водной среде. Атмосфера азотно-кислородная с преобладанием азота. Наклон оси вращения к плоскости эклиптики позволил обеспечить разнообразие климатических зон и смену времён года в средних, наиболее пригодных для существования высших форм жизни, широтах. Биологическое разнообразие реализовано по межгалактическому стандарту (класс 5Б, более 7 миллионов видов). Художественный совет нашего института одобрил подавляющее число объектов, разработанных командой проекта для колонизации третьей планеты. Из отклонённых хотелось бы обратить внимание комиссии на динозавров. В решении худсовета я попросил записать моё особое мнение, потому что считаю их вполне достойными представителями фауны.
АВРОРА. Да там вообще почти всех надо было выбрасывать. Урод на уроде. Я уж не говорю о змеях и пауках. Какого чёрта надо было заселять планету комарами, мошкарой, микробами и вирусами?
ФЁДОР. Чтоб жизнь мёдом не казалась!
ВЕРА. Аврора Глебовна, позвольте докладчику закончить доклад.
ДИРЕКТОР. Да, коллеги, предлагаю свои вопросы и комментарии отложить до завершения доклада, чтобы не сбивать докладчика с мысли.
АВРОРА. Хорошо. Я пока помолчу.
СТАЖЁР. В процессе дискуссий победила точка зрения о необходимости предоставления высшей форме жизни сознания и определенной свободы выбора приоритетов, разнообразия языков, а также религиозных и социальных предпочтений. Для достижения высокого уровня интеграции социума были искусственно внедрены технологии электричества, оптики, ядерной физики, робототехники, компьютерных наук и искусственного интеллекта. Сформирована и обоснована, как документально, так и артефактно, многовековая история человечества, включая национальную, социальную, историю науки, техники и искусства. К сожалению, не обошлось без накладок и некоторые источники противоречат как друг другу, так и результатам астрономических наблюдений. Это привело к появлению различных конспирологических гипотез, но к счастью, на мэйнстриме парадигмы не отразилось. Подавляющее большинство носителей сознания не в состоянии сопоставить противоречивые факты, да и социальный механизм подавления инакомыслия работает успешно, так что проблем с этой стороны и в будущем ожидать не приходится. Таким образом, можно смело утверждать, что нашим институтом успешно реализован проект строительства магистрали во времени, направленный из пещерного прошлого в светлое будущее развитого человеческого общества. Доклад закончен. Готов ответить на вопросы.
АВРОРА. Я не поняла. Вы что, действительно заселили несчастную планету людьми?
СТАЖЁР. Аврора Глебовна, на заседании Художественного совета института вы были одним из самых активных критиков наших решений с точки зрения эстетики. У вас только несколько видов бабочек получили оценку «хорошо», а так ваша максимальная оценка не превышала «удовлетворительно». Гномы получили «неудовлетворительно» от комиссии только благодаря вашему жесткому давлению. Людей же вы сами пропустили с оценкой «удовлетворительно с замечаниями».
АВРОРА. Но я-то предполагала, что речь шла о виртуальном мире. Что-то типа компьютерной игры. И сколько же людей вами направлено на колонизацию этой третьей планеты? Да, и кстати, как она называется?
СТАЖЁР. На колонизацию планеты Земля направлено восемь миллиардов людей различных полов, возраста, рас, национальностей и убеждений.
ЛЕОНИД. Не может быть.
ФЁДОР. Леонид Андреевич, разрешите напомнить. Это была ваша идея. Мы её только воплотили. Что? Трудно быть богом?
Леонид встает и молча выходит.
ДИРЕКТОР. Есть еще вопросы к докладчику?
СТАРЕЦ. У меня вопрос. Яков Моисеевич, а вам удалось заложить в колонистов нравственные представления о добре и зле, о чести и совести, о смысле их жизни?
СТАЖЁР. Нам не хотелось навязывать людям свои взгляды. Мы и сами не совершенны, а потому дали им выбор в виде некоторого разнообразия религий и нравственных школ. Предполагается, что основное воспитание морали подрастающего поколения будет осуществляться через семьи и социальные институты.
СТАРЕЦ. Понятно, интернет, телевизор, улица, секты.
СТАЖЁР. Ну зачем же сразу так мрачно и пессимистично?
ФЁДОР. Зато реалистично. Наверно, можно переходить к обсуждению?
БАСИР. Минуточку. Прежде чем открывать дискуссию, хотелось бы задать вопрос. А кто-нибудь из присутствующих читал техническое задание по проекту «Магистраль»?
ДИРЕКТОР. Даже не сомневаюсь. Как минимум, первый руководитель проекта. Я не ошибся, Аврора Глебовна?
АВРОРА (растерянно). Я поручила ознакомиться с ним Петру Ильичу.
БАСИР. Выполнение поручения проверили?
АВРОРА. Я не помню.
ДИРЕКТОР. Как же так, Аврора Глебовна?
БАСИР. Ладно, с этими все понятно. Ну, а после смены руководителя? Вера Павловна, ознакомились?
ВЕРА. Так руководителем же назначили Якова Моисеевича, я даже и не предполагала вникать в техническую часть проекта.
БАСИР. Яков Моисеевич?
СТАЖЁР. А что? Надо было ТЗ читать? Мне никто не говорил.
ВЕРА. Я думала, Леонид Андреевич поставил задачу своему протеже.
СТАЖЁР. Да, он сказал, твори, созидай!
БАСИР. Все ясно. Любовь Павловна, загрузите, пожалуйста техническое задание на проект «Магистраль» из сети.
ЛЮБОВЬ. Одну минуту. Да, оно в свободном доступе. Грузится. Получила.
БАСИР. Зачитайте нам, пожалуйста, первый пункт.
ЛЮБОВЬ. Целью проекта является создание межгалактической магистрали «Млечный путь» и проведение торжественных мероприятий по её открытию с фейерверком в виде вспышки Сверхновой.
Немая сцена. Минута молчания.
ДИРЕКТОР. Но как такое может быть? Мы же сами разрабатывали предложения, писали проект технического задания, согласовывали со всеми инстанциями. Не было там даже галактического уровня. Речь шла о магистрали между двумя звёздными системами. Я же сам визировал договор с Министерством.
БАСИР. А техническое задание при этом перечитывали?
ДИРЕКТОР. Даже в голову не пришло. Его же Леонид Андреевич подписывал.
БАСИР. По-видимому, тоже не читая.
ДИРЕКТОР. Даже выяснять не хочу.
АННА. А выяснять и смысла нет. Все равно не поможет.
ДИРЕКТОР. И что же делать?
АННА. Комиссии принимать успешно сданный проект, акт приёмки отсылать в Министерство, отчётные материалы сдавать в архив.
ДИРЕКТОР. Но это же подлог. Кто на такое согласится?
АННА. Почему же сразу подлог? Фёдор Миронович, вы по моей просьбе заложили при строительстве развлекательного центра на Земле аттракцион «Межгалактическая магистраль «Млечный путь»?
ФЁДОР. Да, люди его построили и запустили в эксплуатацию.
АННА. Фейерверк при открытии аттракциона был?
ФЁДОР. Да, красиво бабахнули.
АННА. Как назывался фейерверк?
ФЁДОР. Вспышка Сверхновой.
АННА. Ну что, у комиссии есть вопросы по успешности реализации технического задания на проект «Магистраль»?
Басир смотрит на Геру, тот отрицательно качает головой, смотрит на Любовь, та тоже качает головой.
БАСИР. У комиссии вопросов к докладчику нет. Акт сдачи-приёмки проекта будет подготовлен и подписан в течении двух часов.
ДИРЕКТОР. Я даже и не знаю, что сказать.
АННА. А ничего и не надо говорить.
БАСИР. Просто поцелуйте ручку Анне Александровне.
ДИРЕКТОР (целуя). Спасительница вы наша.
Все встают и выходят, обмениваясь впечатлениями от произошедшего.
АННА (Басиру, уходя). Надо же хоть кому-то и документы внимательно читать.
Вера садится за стол, кладет голову на него и засыпает.
Сцена 11. Четвёртый сон Веры Павловны.
Рубка космического корабля.
Узким лучом освещается Леонид в шлеме скафандра космонавта, сидящий за пультом корабля перед микрофоном.
ЛЕОНИД. Земля, Земля! Я – «Звёздный странник». Ответьте «Звёздному страннику».
ЦУП (по громкой связи). Я – Земля! Слушаю Вас, «Странник».
ЛЕОНИД. Мы вышли в звездную систему Майендорф Гарден. Топлива почти не осталось, но мы добрались до пункта назначения.
ЦУП. Поздравляю с успешным выполнением этапа.
ЛЕОНИД. Разрешите вскрыть пакет с основным заданием Миссии.
ЦУП. Кто присутствует в рубке?
ЛЕОНИД. Все удалены. Только я.
ЦУП. Системы бортовой коммуникации?
ЛЕОНИД. Отключены.
ЦУП. Системы внешний коммуникации.
ЛЕОНИД. Все отключены, кроме данного защищённого канала связи.
ЦУП. Печати на пакете?
ЛЕОНИД. Без видимых повреждений.
ЦУП. Сам пакет?
ЛЕОНИД. Без видимых повреждений.
ЦУП. Разрешение на вскрытие подтверждаю. Приказываю вскрыть пакет с основным заданием Миссии.
ЛЕОНИД. Есть вскрыть пакет с основным заданием Миссии.
Вскрывает, читает.
ЛЕОНИД. Что? Произвести разгрузку строительных материалов?
ЦУП. Задание подтверждаю. Вопросы есть?
ЛЕОНИД. Так точно. При получении задания мне говорили о Сверхновой на перемычке галактики «Млечный путь» в качестве пункта назначения.
ЦУП. Все правильно. Стройматериалы должны быть доставлены на сверхновую дачу адмирала космофлота Аполлонова.
ЛЕОНИД. А причем здесь перемычка, галактика и Млечный путь?
ЦУП. И это просто. Дача адмирала находится на перемычке между звездными поселениями «Галактика» и «Млечный путь». Ещё вопросы есть?
ЛЕОНИД. Никак нет.
ЦУП. Выполняйте приказ. Конец связи.
ЛЕОНИД. Есть выполнять приказ. Конец связи
Щелкает клавишами коммуникатора.
ЛЕОНИД. Боцман, пулей в рубку.
Из темноты появляется Бухгалтер в шлеме скафандра.
БУХГАЛТЕР. По вашему приказанию прибыл.
ЛЕОНИД. Ты видел, что мы грузили?
БУХГАЛТЕР. Так точно.
ЛЕОНИД. И что это было?
БУХГАЛТЕР. Горбыли, балки, доски и прочие деревяшки.
ЛЕОНИД. И на хрена с этим мусором мы пёрлись через всю галактику?
БУХГАЛТЕР. Не могу знать.
ЛЕОНИД. Что, нельзя было адмиралу всю эту хрень купить здесь?
БУХГАЛТЕР. Я бы так и поступил.
ЛЕОНИД. Ты же говорил, что денег нет?
БУХГАЛТЕР. Я же не говорил, почему их нет.
ЛЕОНИД. Чёрт, ну почему мы все ракеты потратили на это дурацкое сокращение Штатов?
БУХГАЛТЕР. Почему же все?
ЛЕОНИД. Намекаешь, что арсеналы комплекса защиты не пусты?
БУХГАЛТЕР. У комиссара всегда в заначке найдется парочка-другая боеголовок.
ЛЕОНИД. Предлагаешь превратить сверхновую дачу адмирала в настоящую Сверхновую?
БУХГАЛТЕР. Я – боцман. Мое дело – команду строить.
ЛЕОНИД. Я – капитан, мое дело – команды выполнять, но мне очень хочется во всей этой галактике устроить хороший фейерверк по поводу открытия сверхновой дачи адмирала.
БУХГАЛТЕР. Ни в чем себе не отказывайте. Занимайтесь инновациями. Подходите к вопросу творчески, с огоньком.
ЛЕОНИД. Что, тебе тоже надоел весь этот бедлам?
БУХГАЛТЕР. Давно надоел. Впрочем, он всем надоел. Даже адмиралам. Им ведь тоже говорят, мол, денег нет, но вы держитесь.
ЛЕОНИД. Никаких сил держаться уже не осталось.
БУХГАЛТЕР. А что нам еще остается?
ЛЕОНИД. Нам остается молиться… за тех, кто все это устроил, за тех, кто от всего этого пострадал, за тех, кому за все это придется расплачиваться. Помолимся и примем решение.
Леонид с Бухгалтером опускаются на колени, кладут руки и головы на пульт, и молятся. Нарастает музыка. Из темноты появляется Старец и поет:
Мой Бог! Пред образом твоим я опускаюсь на колени,
Неистово молюсь, не веруя в тебя.

Уходит сон – нелепый сумрак мысли, болят глаза, отвыкшие от света,
Хоть горечь слов на вкус неощутима, в душе угар свинцового похмелья.
Я рвусь из пут убогого цинизма, но в спину мне ножом вонзают злобу
Уставшие от страха горемыки. Прости им, Бог, коль ты на свете есть!
Как давит сердце пустота!
В нём вера выжжена дотла
Проклятым жертвенным огнем
В пылу былых лихих баталий.

Чем глуше мрак, тем яростнее пламя, палимое не для тепла иль света,
Смолою в нем кипит немая зависть, разогревая ненависть глухую.
Куда ж ещё? Ужель того Вам мало, что тает явь во мгле ночных кошмаров,
И только ночь еще несёт порою забвение полуденного смрада.
Быть может, сбудется мой сон,
И в дымке молнией сверкнут
Искристо белоснежные
Холщовые его одежды.

И станет всем невыносимо стыдно за бездну лет, погубленных бесцельно
В кромешной тьме насилия и брани, бессмысленных, неистовых раздоров.
И скрутит страх, когда из дома дети уйдут за ним искать по свету счастья
Не в грохоте зловеще серой бури, а в трепетном безмолвии любви.
Пусть дрогнет бедный разум мой
И сгинет в душной полумгле,
Лишь только б не растаяла
Последняя моя надежда!
Сцена 12. Вечер трудного дня.
Отдел предвидения.
Вера просыпается за рабочим столом Анны, которая стоит рядом и внимательно смотрит на неё. В кресле сидит Басир. Стажёр ходит кругами, иногда присаживаясь.
ВЕРА. Как я тут оказалась?
АННА. Неведомым образом. Похоже, сил держаться уже не осталось.
ВЕРА. Зачем они мне всё это показывают?
АННА. Кто его знает? Но иногда бывает полезно и помолиться.
ВЕРА. Я не привыкла просить о чем-либо.
АННА. Не надо просить. Достойным дадут и без просьбы. Недостойным и мольба не поможет.
БАСИР (Стажёру). Не мельтеши.
СТАЖЁР. Всё пропало, шеф, всё пропало. Я же думал, что это теоретическое построение, мысленный эксперимент.
БАСИР. Да, бывает, что мысли порой материализуются.
СТАЖЁР. Но там же люди.
АННА. То есть, животных тебе не жалко?
СТАЖЁР. Жалко.
ВЕРА. А комаров?
СТАЖЁР. Не знаю.
АННА. Вот над этим и поразмышляй.
СТАЖЁР. Мне даже задумываться над этим страшно.
БАСИР. Почему?
СТАЖЁР. Это же я виноват во всех их страданиях.
АННА. Не стоит всю ответственность брать на себя. Они тоже не ангелы.
БАСИР. Всё-таки ты дал им волю. Вот пусть и ищут свой путь, свою магистраль.
СТАЖЁР. Ужасно. А может, лучше сжечь рукопись-то?
ВЕРА. Как ты это себе представляешь?
СТАЖЁР. Не знаю. Ну, например, всемирный потоп устроить.
АННА. Фёдор найдет Ноя и научит его кораблестроению.
СТАЖЁР. И как быть? Выходит, что я ничего не могу сделать?
БАСИР. Сделать ты можешь многое, но и другие могут не меньше.
Стажёр задумывается.
СТАЖЁР. Подожди. Что же это получается? Я что, Бог?
АННА. Точнее, Создатель.
СТАЖЁР. Кто же тогда Сатана?
БАСИР. Все остальные. Мы, Фёдор, Директор, даже Ирочка.
АННА. И всё же правильнее нас называть разрушителями.
СТАЖЁР. Но зачем? Зачем разрушать? Я же хотел построить на Земле рай.
ВЕРА. Без боли, войн, страданий и несчастий?
СТАЖЁР. Конечно. Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!
БАСИР. Да, да, это еще Лев Абрамович попробовал реализовать.
СТАЖЁР. Наш старец?
ВЕРА. Он не всегда был старцем.
СТАЖЁР. Так вот откуда все эти его «нельзя».
АННА. Как ты думаешь, сколько ему удалось продержаться в раю?
СТАЖЁР. Года три?
АННА. Всего три дня. Но даже эти три дня обошлись ему очень дорого: из веселого беззаботного молодого энтузиаста он превратился в вечно жующего занудного старика.
СТАЖЁР. А Фёдор Миронович тоже пытался создать свой рай?
БАСИР. Нет, иначе он и не был бы бунтарем.
СТАЖЁР. И что же захотел сотворить бунтарь?
БАСИР. Не поверишь. Фёдор взялся построить мир искусственного интеллекта. А что ты хочешь от программиста?
СТАЖЁР. И как? Получилось?
АННА. Еще хуже рая. Он и часа там выдержать не смог.
ВЕРА. Почему же так мало?
АННА. Поверьте, Вера Павловна, лишние руки или ноги – далеко не самое страшное, что может выдать искусственный интеллект. Глубокий фэйк на всех уровнях бытия за сутки лишает человека, погрузившегося в него, рассудка напрочь, проверено неоднократно.
Стажёр наконец-то усаживается. Анна подходит к креслу Басира и начинает массировать ему плечи.
СТАЖЁР. Надеюсь, что хотя бы наша труженица швабры Надежда Павловна осталась в стороне от этого увлечения.
БАСИР. Какого увлечения?
СТАЖЁР. Ну, созданием миров не увлекалась.
БАСИР. Напрасно надеешься. По молодости она была радикальной анархисткой. Вот и попробовала построить мир без законов и правил, норм порядка и морали. С тех пор никто и никогда не видел ее без швабры.
СТАЖЁР. Получается, что в институте все сотрудники – боги?
АННА. Создатели. Но не все. Есть и те, кто не взял на себя ответственность, правда они в явном меньшинстве.
СТАЖЁР (охватывая голову). Бли-и-ин. А я взял, взял, взял. Идиот! И что мне теперь делать?
БАСИР. Сам напортачил, сам и исправлять будешь.
СТАЖЁР (поднимая голову). А это возможно? И как?
АННА. Придётся стать пророком.
СТАЖЁР. Так там же вроде уже был пророк.
БАСИР. И даже не один. Только все они выбирали не очень удачные времена, судя по сформированной истории. И самое главное, их проповеди так и не дошли до людей. Ни до их глаз в виде книг, написанных самими пророками, ни до их сердец в виде нравственных идей и принципов общежития, сформулированных самими пророками.
СТАЖЁР. А как же все эти религиозные труды, издаваемые и переиздаваемые миллионами экземпляров?
БАСИР. Никто не знает авторов этих трудов, но все знают, что сами пророки их не писали. Так что придется тебе лететь самому.
ВЕРА. Да кто ж его отпустит на Землю?
АННА. Оформит командировку и слетает.
Неожиданно входит Бухгалтер.
БУХГАЛТЕР Денег нет.
БАСИР. Значит, суточные будут за свой счет.
БУХГАЛТЕР. А проживание?
АННА. Да уж приютят где-нибудь.
БУХГАЛТЕР. А транспортные расходы?
АННА. Перелет туда и обратно придется оплатить.
БУХГАЛТЕР. Денег нет.
БАСИР. Их никогда нет, но оплатить придется.
БУХГАЛТЕР. Вот так всегда.
Бухгалтер уходит.
БАСИР. Думай, стажёр. Думай, что ты им дашь, чему ты их научишь. Мы в ответе за тех, кого создали.
СТАЖЁР. А можно их научить любви?
ВЕРА. Почему всех так тянет на Голгофу?
СТАЖЁР. В смысле?
ВЕРА. От любви до ненависти один шаг.
СТАЖЁР. Почему?
ВЕРА. Эмоции плохо контролируются рассудком, страсть, ревность. Люди редко отличают любовь от похоти.
СТАЖЁР. Поэтому я и хочу их научить любить ближнего своего.
АННА. Эта идея тоже не нова.
СТАЖЁР. И что? Её тоже уже пытались воплотить? Кто, если не секрет?
ВЕРА. Я.
СТАЖЁР. О, как.
ВЕРА. Да, я свой опыт частично описала в мифах о самом популярном пророке на твоей третьей планете, только пол поменяла.
АННА. Интересно, чем же вас не устроил женский?
ВЕРА. Когда любовь к ближним проповедует женщина, ее очень часто понимают превратно, что не способствует духовному общению.
БАСИР. Это тоже из личного опыта?
ВЕРА. Да.
СТАЖЁР. То есть, вы считаете, что мне не удастся научить их любить ближнего своего?
БАСИР. Им бы себя любить научиться.
СТАЖЁР. Так это же просто.
АННА. Увы. Это и есть самое трудное. Слепая и безоглядная любовь нарцисса хуже ненависти, это даже не пародия на любовь, а фарс.
ВЕРА. Примитивный нарциссизм чаще всего является следствием слепой материнской любви, которая душит в ребенке самокритичность и лелеет самовлюбленность.
АННА. Любить себя в себе нужно уметь, не забывая и наказывать себя за проступки, и избавляться от недостатков, и совершенствовать умения.
СТАЖЁР. Похоже, я не умею любить себя.
БАСИР. Вот поэтому тебе надо ещё многому научиться, прежде чем пойти путем пророка.
СТАЖЁР. Где бы найти учебники по этому вопросу?
АННА. Только практика, только личный опыт.
СТАЖЁР. А как же чужие примеры, положительные и отрицательные? Разве они не служат учебным пособием?
БАСИР. Для человека наблюдательного безусловно.
СТАЖЁР. Ну, я вроде достаточно наблюдательный.
АННА. Хорошо. Давай проверим. Что, например, ты можешь сказать про Герасима Сергеевича?
СТАЖЁР. Хм, мужчина видный, женщин любит, а женщины любят его. Только как-то это всё поверхностно, несерьезно. Мне кажется, что он никого не любит, потому что слишком сильно любит себя.
АННА. Наблюдения достаточно корректные, а вот выводы в корне неправильные. Если б он себя любил, то знал бы, чего он хочет, и давно бы определился с выбором.
БАСИР (Стажёру). А что ты скажешь про Фёдора Мироновича?
СТАЖЁР. Мне кажется, что ему ничего не нужно, кроме компьютера и программ.
Анна с Басиром смеются, Вера и Стажёр смотрят на них с удивлением.
АННА. Наивный, он давно и безнадёжно влюблен в Веру Павловну.
ВЕРА. Да ну.
АННА. Тебя же воспринимает как соперника.
СТАЖЁР. Вы серьёзно?
БАСИР. Более чем. Он страшно ревнует. И даже хотел навредить проекту, чтобы дискредитировать его руководителя. Хотя бы и временно исполняющего.
СТАЖЁР. Не может быть. Как он мог повредить проекту?
БАСИР. Довести ситуацию до ядерного конфликта между сверхдержавами.
СТАЖЁР. Ну, это не так-то просто.
БАСИР. Только не для главного специалиста Министерства по искусственному интеллекту.
ВЕРА. И что же его остановило?
АННА. Скорее всего, совесть. Любовь к себе смогла победить страстное желание обладать вами, Вера Павловна. Цельный человек оказался, без гнили, хоть и бунтарь.
ВЕРА. Предлагаете обратить на него внимание?
АННА. В этих вопросах не может быть советчиков.
СТАЖЁР. А как же я, Вера Павловна?
БАСИР. Не переживай, стажёр. Научишься любить себя, придёт и твое время для любви.
СТАЖЁР (с усмешкой). Ну вот. И тут мимо кассы пролетел.
ВЕРА. Не переживайте, Яков Моисеевич. На взаимной симпатии хорошо базируются и деловые или служебные отношения.
СТАЖЁР. Как, например, у Анны Александровны и Григория Викторовича?
ВЕРА. Ха-ха. И опять мимо кассы, как вы сами выразились. У наших ясновидящих даже не служебный роман, а любовь, достойная пера поэтов и кисти художников.
СТАЖЁР. Не может быть.
АННА. Тем не менее, это так.
БАСИР. От Веры Павловны ничего не скроешь.
СТАЖЁР. Но зачем же вы так тщательно утаиваете свои чувства от сотрудников института?
БАСИР. К сожалению, не всем можно доверить сокровенное.
ВЕРА. А кстати, вы не знаете, куда делся Леонид Андреевич? Просто с приёмки проекта он взял и ушел куда-то.
АННА. За него можете не беспокоится. Такие не пропадают. Вынырнет. Еще и с прибылью.
БАСИР. Уже. Похоже сумел успешное завершение Магистрали приписать своим заслугам.
ВЕРА. Почему вы так думаете?
БАСИР. Новости читаю. Родионов Леонид Андреевич назначен временно исполняющим обязанностей Министра.
Занавес.
Все сотрудники ЦНИИ ВИП выходят из-за занавеса и поют финальную балладу:
В институт по сотворенью планет поступил стажёр по имени Бог,
Поручил ему Ученый Совет шар земной слепить за мизерный срок.
Что поделаешь? Кончался квартал, надо срочно было тему закрыть,
Институт почти три месяца спал, на кого ж еще все шишки свалить?

Но совсем не растерялся стажёр, третьесортную звезду раздобыл,
Пятна ржавые с поверхности стер, в термоядерной печи раскалил,
Срочно выписав ручной молоток, отколол планет десяток-другой,
Разбросал их по орбитам, как смог, выбирай себе на вкус, на любой.

И сказал: «Пусть будет третья Землёй», цифру три предпочитал он другим,
На троих соображать не впервой с Богом-сыном им да с духом святым.
Чтоб в Совете не сгореть со стыда, начал воду лить стажёр молодой.
В этом мире без воды никуда, льют её и мудрецы с бородой.

За потоп в дальнейшем не отвечать, Бог научит Ноя строить ковчег.
Если надо срочно тему сдавать, лить придётся, ведь и Бог – человек.
Перемаявшись с горами вконец, начал фауну и флору лепить,
Человека же, природы венец, на последний срок решил отложить.

И едва закончил Бог вытворять, взялся за голову Райхудсовет:
Все чудовища друг другу под стать, и страшнее не видал белый свет,
Неуклюжи, серы, хоть не смотри, но нет времени совсем, как назло,
Всех пришлось принять с оценкою «три», динозаврам только не повезло.

А когда уже шёл новый квартал, долепили Еву задним числом,
Все лимиты институт исчерпал, и вопрос пришлось поставить ребром.
О каком моральном облике речь, коли создана она из ребра,
Нам бы опытом богов пренебречь, мы ж слонов из мух даем на-гора.

Кружит, вертится, скрипит шар земной. Уж давно возглавил Бог институт,
Но на Землю с той поры не ногой и не чувствует он совести зуд.
Поговоркой сам себя оправдал, мол, халтурщик он такой не один,
Кто по молодости дров не ломал? Комом был всегда у всех первый блин.

Санкт- Петербург
18-28 апреля 2026 года