Бывают же чудики

Виталий осторожно ступал вдоль аллеи, вечер теплый, но какой-то сырой, что ли, после недавнего дождика, уже подмигивающий фонарь... так. Голос по телефону, мужской и грубый, выкашлял, даже как будто скрежетнув зубами: «В аллее, под мигающим фонарем, заметано? (скрежет зубов)»...
Виталий уже понял, что это то самое место. Здесь должна произойти передача топора. За деньги. Сумма была небольшая, в принципе, но он опасался за свою жизнь. До зарезу нужен был топор, поэтому, Виталий, пересилив все страхи, пошел. И вот он тут. Фонарь пугающе мерцал. «Коротнуло где-то», — подумал какой-то растянутой во времени мыслию, тянучей как жевательная резинка, которую хочется выплюнуть. Шаги за спиной. Резко обернулся. Фигура в темном капюшоне приближалась по аллее. «Завернул с поворота», — подумал резко и внезапно Виталий. Под ложечкой засосало.
— Стойте! — осенило Виталия. — Положите топор на скамейку! — тот как раз проходил скамейку парка.
Человек остановился. Виталию показалось, что тот раздумывает. Мигающий фонарь мазнул призрачным светом по его лицу в капюшоне. Виталия отшатнуло. Из капюшона смотрел череп. Потом вгляделся, просто тот был в темных очках. Тощий.
Человек положил сверток на скамью. Разогнулся.
— Понимаете... Я потерял работу, приходится продавать некоторые вещи. Еды купить... — будто оправдываясь негромко произнес тот. Виталию вновь послышался скрежет зубов.
— Не подходите! Вот, я кладу деньги на скамью (рядом с Виталием тоже была скамья). Вынул, нервно цепляя рукой уже в кармане куртки липкую ткань кармана, рука застряла, потянул, выдергивая руку, вывернув карман наружу, в сжатом кулаке были купюры и мелочь, сумма, оговоренная по телефону. Вспомнил, он только что, подходя к фонарю, вынул изо рта жвачку, и вместо того чтобы выплюнуть, засунул в этот карман с деньгами за топор. Он нервничал. Положил на скамью деньги. Одна монета упала на еще мокроватый асфальт, под скамейку. Задержал взгляд в направлении падения монеты. Это знак. Голову потянуло лицом к стоящему у соседней. Тот молчал. Разогнулся. Прищуренно понимая, что сейчас его будут убивать. Им надо было разойтись, тому в капюшоне подойти к его скамье с деньгами, ему к его, где покоится топор в свертке. Фонарь мигал.
Фигура двинулась в его направлении.

Что было дальше он не помнит, толком не помнит. Он бежал. Кажется из его горла рвался крик. Или он только сипел. Жаль денег за топор, оставленных на скамейке, потом еще вязко подумал Виталий. И топора. Ему был нужен топор на дачу, колоть дрова. Вечер совсем темен уже. Надо идти домой. Дома Вика спросит где топор. Жена. Он любил жену, поэтому не дал себя убить. Чуть шумно выдохнув, и глядя вдоль улицы, отер лицо влажной от недавнего дождя рукой (когда бежал, падал пару раз, там, кажется, было несколько мокро на асфальте). Он думал о жене. О столь трагической в целом ситуации. Посмотрел на небо, которое было серо, в разводах облачных. Задышал глубоко. Успокаивается.
Услышал, наконец, топот. Оглянулся. Фигура в балахоне была уже совсем рядом.   
Человек встал прямо перед ним.
— Фух... я вам что, мальчик, бегать за вами?
Тощее лицо в вечернем сумраке было зловеще.
— Вы забыли. — Протянул Виталию сверток. Хмыкнул. И повернувшись от него, пошел обратно. Виталий едва расслышал от уже удаляющейся фигуры: «Бывают же чудики...»

_________
Мем из интернета.